Заработок от 30 тысяч в день!



На чем можно заработать торговому представителю


КОГДА ЗАКОНЧИЛАСЬ ВТОРАЯ МИРОВАЯ

Глава первая

ПРОТИВ МЕЛЬНИКА И БАНДЕРЫ.

ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА НА ЗАПАДНОЙ УКРАИНЕ В 1944-1952 ГГ.

После гибели в 1938 году лидера украинских националистов полковника Евгена Коновальца в возглавляемой им организации украинских националистов (ОУН) произошел раскол. 27 августа 1939 года «старики» провозгласили новым вождем ОУН ближайшего соратника и друга Коновальца полковника Андрея Мельника. Но с этим решением категорически не согласились так называемые «молодые», новое поколение националистов, рвавшееся во власть1.

Их лидером был Степан Андреевич Бандера, освобожденный в сентябре 1939 года немцами из польской тюрьмы, где он сидел за покушение на польского министра внутренних дел Б. Перацкого. В итоге в 1940 году «молодые» устроили бунт — в феврале Бандера собрал в Кракове конференцию, на которой был создан главный революционный трибунал, который вынес смертные приговоры многим сторонникам Мельника. Начались многолетние кровавые разборки, в ходе которых, по самым скромным оценкам, было уничтожено около 400 мельниковцев и более 200 бандеровцев. Окончательное размежевание произошло в апреле 1941 года, когда бандеровцы собрали в Кракове «великий сбор», после которого ОУН распалась на ОУН-М (мельниковцы) и ОУН-Б (бандеровцы).

Впрочем, внутренние разногласия не помешали украинским националистам заключить альянс с фашистской Германией. Немцы оказывали помощь ОУН деньгами и вооружением, а в ответ требовали активного участия в любых экстремистских действиях. Так, в начале 1941 года Бандера и Мельник получили от представителей абвера по 2,5 млн марок и надлежащее количество оружия, за что должны были выполнять следующие задачи:

— создать военные подразделения;

— сформировать походные группы ОУН для службы в администрации на оккупированных территориях Украины;

— готовить восстания в советском тылу.

С этими задачами оуновцы справились успешно. Ими были сформированы спецподразделение СС «Нахтигаль» («Соловей»), состоявший только из бандеровцев, и спецподразделение «Роланд», куда вошли мельниковцы, бандеровцы, петлюровцы и гетманцы. Обе эти части были включены в полк особого назначения «Брандербург-800» и прославились своими зверствами в годы Великой Отечественной войны на территории Украины и Белоруссии. В частности, «Нахтигаль» «прославился» массовыми расстрелами поляков и евреев во Львове после захвата города немцами в конце июня 1941 года. Затем нахтигалевцы использовались в качестве зондеркоманд на Украине и в Белоруссии.

Немцы создали полностью подконтрольный им новый «подпольный» провод ОУН во главе с Романом Шухевичем, который являлся помощником командира батальона «Нахтигаль», затем 201-го полицейского батальона.

О том, с кем оуновцы собирались бороться, убедительно говорит воззвание провода от 30 июня 1942 года: «…Мы не ведем сегодня народ на баррикады, не идем в физический бой с новыми хозяевами Украины за завоевание территории. Нашим первым врагом является все-таки Москва»2.

После нападения Германии на Советский Союз оуновцы настолько скомпрометировали себя сотрудничеством с фашистами, что к 1942 году их вождям перестало доверять даже националистически настроенное украинское население. Поэтому с весны 1942 года они начали создавать новые боевые группы — «боивки», на основе которых в начале 1943 года под антинемецкими лозунгами была сформирована Украинская повстанческая армия (УПА). Однако эти лозунги не имели никакого отношения к действительности, так как лидеры УПА по-прежнему поддерживали контакты с немцами.

Как пишет в своем очерке по истории УПА украинский историк Петро Содоль, первые отряды УПА возникли в Полесье и на Волыни. Весной и летом 1943 года бандеровские активисты развернули здесь большую работу по формированию из отдельных отрядов единой централизованной партизанской армии. Дело в том, что у них в этот период было, по крайней мере, два сильных конкурента. С одной стороны, это члены ОУН — сторонники Мельника. Летом 1943 года ОУН(м) создала Украинский легион самообороны (УЛС), состоявший из трех сотен, действовавших на Кременечине (Волынь). В начале 1944 года УЛС был реорганизован в 31-й батальон СД (500—600 человек), став, таким образом, открыто коллаборационистским подразделением, воевавшим на стороне немцев3. Еще одно мельниковское соединение, воевавшее на Буковине, было создано мельниковцем Василем Шумкой («Луговым») и носило название «Буковинской самооборонной армии» (БУСА) численностью около 600 человек.

С другой стороны, соперниками бандеровцев стали петлюровцы, возглавляемые старым агентом абвера Тарасом Боровцом, взявшим себе кличку «Тарас Бульба». Его партизан поэтому называли «бульбаши». Отряды «Бульбы» общей численностью до 2 тысяч человек размещались в районе Людвиполя в Ровенской области. В этот период они заключили перемирие с советскими партизанами под командованием знаменитого чекиста Дмитрия Медведева и собирали силы для дальнейшей борьбы за власть.

В ночь 19 августа 1942 года отряд Боровца-Бульбы напал на железнодорожную станцию Шепетовка и, после перестрелки с венгерскими солдатами, охранявшими немецкие товарные эшелоны, забрал с собой в лес часть немецкого имущества. После этого, в августе 1942 года Тарас Боровец-Бульба направил письмо рейхскомиссару Украины Эриху Коху. Свои действия против немцев он объяснял как ответ «на преступную политику физического уничтожения целых наций». В случае перехода немцев к «методам нормальной военной оккупации и прекращения массовых репрессий» обещал соблюдение нейтралитета в войне Германии против «Красной Москвы».

Начальник полиции безопасности и СД генерального округа Волынь-Подолия оберштурмбанфюрер СС Пютц, выполняя поручение Эриха Коха, вступил в контакт с Боровцом. В конце ноября 1942 года они встретились в райцентре Березное на Ровенщине. Пютц предложил командиру УПА совместно бороться с «красными партизанами». Боровец-Бульба согласился, но выдвинул условия: признание независимости Украины, освобождение всех оуновских лидеров, в том числе Бандеры и Стецько. Переговоры зашли в тупик, Боровец взял двухнедельный тайм-аут. 8 декабря Пютц получил письмо от Боровца. Тот утверждал в нем, что УПА считают немцев временными оккупантами, а не врагами, и будут придерживаться нейтралитета, но в случае выступления немцев против украинцев начнут борьбу с Германией.

Тем не менее уже в марте 1943 года в письме к чиновникам немецкой администрации Боровец заявил, что в свете обстановки на советско-германском фронте УПА переходит от нейтралитета к помощи немцам «в борьбе с большевизмом». Никаких политических требований он уже не выдвигал, а просил обеспечить его боеприпасами и снаряжением4.

Переговоры продолжились, но конкретных результатов не дали.

Боровец первым присвоил своим партизанам название УПА (правда, с добавлением «Полесская сечь»), но в июне 1943 года переименовал свое «войско» в «Украинскую народно-революционную армию» (УНРА). Сделал он это после того, как бандеровцы напали на его отряды и отряды мельниковцев и разгромили их, присоединив к себе. Мотивировал он это тем, что название «УПА» присвоили себе формирования бандеровской ОУН. Боровец-Бульба обвинял руководство ОУН в том, что «бандериадой руководят вражеские агенты, немецкие и большевистские (Рихард Ярый, Максим Рубан)» и что бандеровцы убивают мирное население, детей, сжигают села5.

В августе разборки между националистами закончились, после чего подавляющая часть оппонентов оказалась в подчинении у Бандеры. «Несогласный» Боровец бежал под крыло немцев в Варшаву, где преподавал в школе абвера.

В то же время некоторые вооруженные подразделения ОУН Степана Бандеры переходят к борьбе с немцами. Руководитель ОУН на Волыни Сергей Качинский («Остап»), ставший еще в июле 1941 года в Ровно командиром созданного «Первого куреня Украинского войска им. Холодного Яра» и командир первой сотни УПА Иван Перегийняк («Довбешка», «Коробка») погибли в боях с немцами зимой 1943 года.

В ноябре 1943 года на Волынь и в Полесье были направлены Василь Сидор («Шелест») и Ю. Ковальский с заданием объединить существовавшие там партизанские отряды, которые действовали там с 1942 года. Помимо свидетельств Романа Шухевича и самого Сидора, о том же говорил на допросе в НКВД в январе 1945 года командир УПА Юрий Стельмащук («Рудый», «Кайдаш»), бывший в 1942 году военным референтом ковельского округа ОУН Волынской области и получивший задания по подбору кадров для военной работы от Дмитра Клячкивского («Клима Савура») и референта провода ОУН на ПЗУЗ «Сома» — Василя Ивахива.

По свидетельству командира УПА Л. Павлишина («Волк», «Игорь»), в начале декабря 1942 года во Львове состоялась военная конференция бандеровского крыла ОУН. В ней участвовали проводник Мыкола Лебедь, члены провода Иван Климив («Легенда»), военный референт провода ОУН Дмитро Грицай («Перебийнос»), военные референты проводов на ЗУЗ, ПЗУЗ, ОСУЗ Л. Павлишин, Василь Ивахив («Сом»), Михайло Медвидь («Карпович»).

Участники конференции решили создать свои вооруженные силы, но не определились окончательно в методах борьбы.

Уже через два дня после конференции были арестованы немцами во Львове Иван Климив, Дмитро Грицай и Ярослав Старух. Климив был убит немцами в тюрьме6. Во Львове также были арестованы сотрудники Главного военного штаба ОУН — инструктор боевой подготовки О. Кузминский и начальник военной школы В. Ковальский.

Грицая сменил на посту военного референта Роман Шухевич, который к тому времени перешел на нелегальное положение. Причиной этого был приказ об аресте украинцев, служивших в полицейских охранных подразделений (в т.ч. в 201-м полицейском батальоне), отданный немцами, опасавшимися вооруженного восстания бандеровской части ОУН. В связи с этим Роман Шухевич и Василь Сидор ушли в подполье. Руководители ОУН на Волыни стали уводить в леса части вспомогательной полиции, сохраняя их от немецких репрессий.

Готовясь к вооруженной борьбе с Красной Армией, возвращения которой на Украину после Сталинграда ожидало руководство ОУН, они планировали создание армии численностью 300 тыс. бойцов7. Этим занимались военный референт краевого провода ОУН на ПЗУЗ Василь Ивахив («Сонар», «Сом») с помощью бывших старшин и подстаршин 201-го батальона.

На 3-й конференции ОУН под Олеском на Львовщине большинство делегатов склонялись к мысли о необходимости вооруженного выступления против немцев, считая в перспективе возможным признание со стороны США и Англии. Против выступали Шухевич и краевой проводник ОУН на ПЗУЗ Дмитро Клячкивский, настаивавшие на борьбе с красными партизанами и поляками (Армией Крайовой). Клячкивский также обвинил Миколу Лебедя в недостаточной поддержке создания вооруженных формирований ОУН на Волыни и в Полесье, после чего в апреле 1943 года на заседании провода ОУН Микола Лебедь ушел в отставку с поста проводника.

13 мая было избрано новое руководство провода ОУН в составе Романа Шухевича, Дмитро Маевского и Зенона Матлы. Они сняли с поста краевого проводника ОУН на ЗУЗ М. Степаняка («Д. Дмитрив», «Сергей»), бывшего сторонником Миколы Лебедя (оба они выступали противниками вооруженных акций против польского населения). Его сменил Василь Охримович («Филипп», «Грузин», «Кузьма»)8.

Пронемецкой позиции среди украинских политических сил придерживались «Государственный центр УНР» во главе с А. Левицким и М. Садовским, участвовавшими в неудачной попытке создания «Украинского вызвольного войска» и более удачной — дивизии «СС-Галичина» (более 13 тыс. чел.), и т.н. «Украинский центральный комитет» В. Кубийовича и Коста Паньковского.

Шухевич и его сторонники, служившие ранее у немцев, поддерживали создание дивизии «СС-Галичина», считая ее полезной школой для будущей украинской армии. С ними спорили Клячкивский и руководители проводов ОУН на ПЗУЗ и ОСУЗ, считавшие дивизии «СС-Галичина» немецкой колониальной частью.

Немецкие офицеры говорили солдатам дивизии «СС-Галичина» о возможном соединении с частями УПА в случае прорыва советского фронта. Случаи дезертирства из дивизии руководители ОУН, не хотевшие ссориться с немцами, не поддерживали9.

Существует мнение, что идейным вдохновителем, «суфлером» крайне острожного в высказывании своих взглядов Шухевича был Дмитро Маевский, заместитель председателя бюро Провода10.

В июне 1944 года Роман Шухевич вступил в конфликт со Степаняком, Куком, Буселом, предложившими создать «Народноосвободительную революционную организацию» (украинская аббревиатура НВРО), которая объединила бы под демократическим флагом все украинские политические силы. Среди предлагаемых лозунгов был и такой, обращенный к трудящимся: «Боритесь за перестройку СССР на основах вольного совместного труда самостоятельных народов!». (Вот они — первые наши горбачевцы!). Роман Шухевич и его сторонники не согласились с таким планом, но конфликт закончился мирно, уже в ноябре того же года Кук и Бусел признали свои ошибки11.

Степаняк же уже в июне 1944 года был арестован НКВД. От него, а также от вскоре арестованных Олександра Луцкого, Юрия Стельмащука и других боевиков и полевых командиров чекисты узнали о структуре и кадровом составе УПА.

На 3-м Чрезвычайном большом сборе ОУН 21—25 августа 1943 года была создана Главная команда УПА (ГК УПА). Принято считать ее первым руководителем Романа Шухевича. Однако, по мнению ряда современных историков, вернее считать первым командиром УПА (с мая по ноябрь 1943 года) Дмитра Клячкивского12. Его своеобразным предшественником, командовавшим не всей УПА, а т.н. «УПА-Север», был погибший в бою с немцами под Деражным 13 мая 1943 года бывший офицер польской армии и политзаключенный польских тюрем Василь Ивахив — «Сом» (посмертно присвоено звание подполковника, а погибшему с ним начальнику штаба поручику «Гарпуну» звание сотника)13.

Шефами Военного штаба УПА были Василь Ивахив, затем Василь Сидор («Шелест»). Начальником штаба у Клячковского с августа 1943 года являлся бывший петлюровский подполковник Леонид Ступницкий (Гончаренко»), который в 1921 году был ближайшим помощником Тютюнника во время его неудачного рейда на Украину. Работники штаба также были подобраны из бывших петлюровских офицеров. Начальниками отделов ВШ были: оперативного — Михайло Омелюсик, разведывательного — полковник Иван Литвиненко, организационномобилизационного — «Олег» (возможно, И. Ткачук или М. Якимчук), хозяйственным — «Омелько». Политотделом руководил Яков Бусел, комендантом военного округа (заполья) стал Ростислав Волошин («Павленко»)14.

С июля 1943 года действовала подстаршинская школа УПА «Дружинники» (командиры Леонид Ступницкий, «Горынь», «Поль» — Федор Полевой), готовившая командные кадры, так же, как и организованная в декабре того же года старшинская школа «Лесные черти» во главе с Василем Брилевским («Боровым») и «Полем» — Федором Полевым. В январе 1944 года на эту школу было совершено нападение бойцами советского партизанского отряда Петра Вершигоры15. В 1944 году в Карпатах на базе этих двух школ и уже имевшейся там школы была создана единая подстаршинская школа «Олени» во главе с тем же «Полем».

Вопрос о преемнике «Клима Савура» на посту командира группы «УПА-Север» до сих пор не вполне ясен. Есть версии относительно «Дубового» (Ивана Литвинчука), «Карповича» (Михаилы Медведя), проводника ОУН на ПЗУЗ «Смока» (Миколы Козака)16.

К августу 1943 года все соединения ОУН на Ровенщине вошли в Первую (Северную) группу УПА. Командиром группы стал Иван Литвинчук («Дубовой», «Максим»)17, в группу вошли отделы: «Яремы» — командир Н. Семенюк («Стальной»); «Шавулы»; «Крука» — командир И. Климишин; «Цыгана» — командир П. Цыпюк; «Черноморца» — командир Е. Басюк; 11-й отдел «Верещака» (Федор Воробец)18. Позднее в Первую группу УПА входили курени «Орла» (район Колки), «Загравы» (леса Клеванского района), «Макаренко» (леса Костопильского района), «Дороша» (леса Людвипольского района), «Голобенко» (села в Межеричском районе), отдельные сотни: Тучинская — сотник «Недоля» (Трохимчук), Александрийская — сотник «Пугач» (Гордийчук), «Гордиенко» — сотник Ворожковский, «Ярко» — сотник «Калинюк»19.

Вскоре в июле 1943 года в составе Первой группы была создана временная группа командира «Бористена» с отделами «Вороного», «Шаулы», «Ярка», «Тополи» и «Коры», проводившая вооруженные рейды в белорусские и польские деревни. В конце сентября 1943 года временная группа командира «Бористена» вошла в военный округ «Заграва», «Бористен» стал начальником штаба командира группы «Дубового».

На юге Ровенской и севере Тернопольской областей сформировалась Южная группа УПА. Командиром был Петро Олейник («Роман»), одновременно командир отдела «Эней»20, также входили в группу курени (отделы) «Крука» (перешедшего из Первой группы УПА от Литвинчука), «Черника» (Д. Казвана), «Беркута», «Юрко» (Г.Рыбак). К декабрю 1943 года в группе было более 1600 бойцов, состоявших в куренях «Ярбея», «Юрко», «Крука», сотнях «Макса», «Тополи», «Певного», «Цимбала», «Докса», «Вьюна», конная сотня «Данько», отделы азербайджанцев (160 чел.), грузин (39 чел.) и узбеков (26 чел.)51. Вообще в УПА служили представители многих национальностей, в т.ч. и русские, татары, армяне, ингуши, осетины, черкесы, турки22.

Тогда же, летом-осенью 1943 года, на северо-западе ВолыниПолесья возникла «Украинская повстанческая группа «Озеро», впоследствии переименованная в Юго-Западную группу (военный округ) «Туров», численностью около 450 человек. Командирами ее были «Олег» (возможно, И. Ткачук) и Юрий Стельмащук («Рудый», «Кайдаш»)23, в группу вошли отряды «Стоход» (командир О. Шум — «Вовчак»), «Буг» (командир «Лысый»), «Тур» (командир «Быстрый»). Группа действовала под Луцком, Владимиром-Волынским, Ковелем, Брестом.

Отряды УПА с Волыни и Полесья с лета 1943 года начинают проводить рейды в центральные области Украины. Во время этих рейдов уже осенью 1943 года на территории Винничины и в Уманских лесах создаются партизанские отряды под командованием Омельяна Грабца («Батько»), а в лесах Холодного Яра на Черкасщине — под командованием Михаила Медведя («Карпович»), который был одновременно военным референтом в руководстве ОУН на «юго-восточных украинских землях» с центром в Днепропетровске.

Параллельно с УПА на территории Галичины (по бандеровской терминологии — «западные украинские земли») оуновцы создают целую сеть подпольных военных курсов, на которых с сентября 1941 по июнь 1943 года проводят обучение своих боевиков. В связи со знаменитым рейдом советских партизан Ковпака на территорию Галичины в июне 1943 года, а также в связи с мобилизацией украинской молодежи в дивизию СС «Галичина» местное руководство ОУН принимает решение форсировать здесь создание своих военных формирований. На территории Галиции они получили название «Украинская народная самооборона» (УНС). Естественно, под «самообороной» понималась оборона не от немецких оккупантов, а от советских партизан, в борьбе с которыми УНС сразу же приняла самое активное участие. Создателем и руководителем УНС был Олександр Луцкий («Богун»). В декабре 1943 года УНС была переименована в УПА-Запад.

В августе 1943 года УПА выпустила в свет свою политическую программу в виде листовки «За что борется УПА». В частности, в ней было сказано:

«УПА борется за Самостийную Соборную Украинскую Державу на украинской земле. За новый справедливый строй и порядок на Украине без панов, помещиков, капиталистов и большевистских комиссаров».

В этот период бандеровцы делают ставку на раскол многонационального СССР. Считается, что в формированиях УПА, помимо украинских, были и азербайджанские, узбекские, грузинские и татарские отрады (от 1 до 2 тысяч человек). В связи с этим на территории южной Ровенщины 21-22 ноября 1943 года бандеровцы провели так называемую Конференцию порабощенных народов Восточной Европы и Азии, на которой якобы присутствовали представители 13 национальностей СССР. Насколько попытки ОУН-УПА всерьез развалить в тот период Советский Союз были серьезны, сейчас трудно судить. По крайней мере, эмиссары с Западной Украины действовали во многих советских республиках. В свою очередь, и местные националисты посылали к ним своих представителей.

В этот период на Волыни и в Полесье бандеровцам, главным образом, приходилось иметь дело с солдатами венгерской армии, которые по поручению немцев охраняли здесь железные и шоссейные дороги. Представители УПА вступили в переговоры с венгерским командованием и заключили с ним секретный договор, который действовал в течение всей войны. Эти свои контакты с венграми ОУН никогда не отрицала, в то время как связи с немецким командованием и немецкой разведкой после окончания Второй мировой войны всячески замалчивались. Хотя помощь немцам УПА оказывала. Начальник «абверкоманды 202» подполковник Зелигер считал разведку за линией фронта невозможной без помощи УПА24. Как бы то ни было, главным противником УПА в этот период являлись не немцы, а советские партизаны — действовавшие в этом регионе подразделения Ковпака, Сабурова, Федорова, Бегмы и других. Именно с ними бандеровцы вели войну не на жизнь, а на смерть.

Начиная с лета 1943 года, после рейда партизанского соединения Сидора Ковпака через Карпаты, руководители ОУН начали создание вооруженных сил в самой «Галичине» — так называемой «Украинской народной самообороны». Первые отряды появились в Дрогобычской и Станиславской областях. Это были курени «Черных чертей» им. Е. Коновальца (командир «Липей» — Коломыя), «Гайдамаков» (командир «Хмель» — Долин), им. Кривоноса (командир «Омелян» — Турок), «Трембита», «Сероманцы», «Булава», «Булава», «Львы», «Журавли», «Заграва», «Мстители», «Чернолесцы», сотня «Рена» (Василя Мизерного). Главным командиром отделов УНС стал шеф Краевого военного штаба Провода ОУН на ЗУЗ Олександр Луцкий («Андриенко», «Богун», «Беркут»). Командиром УНС Дрогобычской области стал Богдан Вильшинский («Орел»), Станиславской — Иван Белейлович («Дзвинчук»)25.

В начале августа 1943 года начались вооруженные столкновения отрядов УНС с немцами. В то же время продолжались и контакты ОУН-УПА с немцами, данные о которых оуновцы старались скрывать. В начале 1944 года был расстрелян по обвинению в переговорах с немецким командованием куренной командир военного округа «Туров» УПА-Север П. Антонюк («Сосенко»), бывший член руководства «мельниковцев». О переговорах Антонюка стало известно советским партизанам, материалы об этих контактах появились в советской прессе26. Уже в конце 1944 года возник конфликт между Гасиным, предлагавшим установить контакт с отступавшими немецкими войсками с целью получения от них военного снаряжения, и Шухевичем, резко выступившим против.

Но главными противниками для ОУН с этого времени окончательно становятся советские партизаны, в бои с которыми, начиная с лета 1943 года, они вступали все чаще. С бойцами УПА воевали партизаны из соединений генералов Сидора Ковпака, Александра Сабурова, Василия Бегмы, Алексея Федорова. В сентябре 1943 года по приказу командующего УПА-Север «Клима Савура» (Клячкивского) группы «Туров» и «Заграва» атаковали в районе Любешова отряды из соединения генералмайора Алексея Федорова (первого секретаря Черниговского подпольного обкома КП(б)У). Но советские партизаны отбили атаки оуновцев, и в ноябре 1943 года по предложению командира группы «Туров» Юрия Стельмащука эти попытки были прекращены27.

К этому времени относятся контакты партизанских командиров с представителями УПА. В сентябре 1943 года командир Житомирского соединения генерал-майор Алексей Сабуров встречался с представителем УПА, заявившим о невозможности прекращения борьбы, так как влияние Москвы на Украине является большим злом, чем немецкое влияние28.

Так как главной целью для советских партизан была борьба против немецких войск, партизанским командирам приходилось вступать в контакты с командирами УПА, заключать соглашения о ненападении.

В августе 1943 года в районе села Комаров на реке Стыр диверсионный отряд Григория Васильевича Балицкого (впоследствии Герой Советского Союза, вопреки утверждениям некоторых современных авторов, не сын, а однофамилец наркома внутренних дел Украины Всеволода Аполлоновича Балицкого, расстрелянного в 1937 году) из соединения Алексея Федорова не смог достигнуть договоренности с командиром отряда УПА «Карпенко». Прибывший в отряд Балицкого известный разведчик, командир чекистского спецотряда «Победители» Дмитрий Медведев (впоследствии полковник, Герой Советского Союза) приказал Балицкому не обострять отношений с УПА, так как это грозило срывом боевых заданий29.

29 февраля 1944 года боевики СБ сел Михалковцы и Сиянцы Острожского района Ровенской области (от 17 до 27 человек) напали на машину командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Николая Ватутина, тяжело ранив его. Вскоре Ватутин умер в госпитале. По свидетельству старшины УПА Евгена Басюка, живущего ныне в Ростовской области, бой с охраной Ватутина вел уголовный отдел полевой жандармерии УПА (30 человек под командованием «Примака» — Трояна). В июле 1944 года одна из боевок ОУН в местечке Старое Село около Равы-Русской попыталась захватить командующего 2-й воздушной армией 1-го Украинского фронта маршала авиации Степана Красовского, штаб которого находился в этом месте. План не был осуществлен, так как маршал остановился на постой в доме станичного ОУН. Но сотрудники «Смерш» 1-го Украинского фронта раскрыли подполье и арестовали сельских оуновцев30.

В ноябре 1943 года были созданы Главное командование и Главный военный штаб УПА, которым подчинялись все отряды на территории Западной Украины. Последняя, в свою очередь, делилась на три «края» или «генеральных военных округа» (ГВО). Первоначальная УПА, созданная на территории Волыни и Полесья, стала называться УПА-Север. Бывшая УНС в Галичине, как мы уже писали — УПА-Запад. Была создана также УПА-Юг на территории Каменец-Подольской (ныне Хмельницкой) области, Винничины и южных районов. Краевой войсковой штаб УПА-Юг был организован в конце января 1944 года в южной Ровенщине. Он контролировал также территорию, на которой действовали отряды военного округа «Богун» из УПАСевер. В некоторых документах УПА-Юг иногда именуется УПА-Восток.

УПА-Север по-прежнему возглавлял Дмитрий Клячковский, УПА-Запад возглавил Василь Сидор («Шелест»), который сменит схваченного чекистами Александра Луцкого, а УПА-Юг — Василь Кук («Лемиш»). Наиболее организованной и боеспособной из них, безусловно, являлось УПА-Запад. В 1944 году она состояла из шести военных округов. Первым военным округом (г. Львов) командовал «Хмара», вторым военным округом («Буг») (Львовская область, Любачевщина и Холмщина) Остап Линда («Ерема»), третьим округом («Лисоня») (Тернопольская область с Рогатинщиной без Кременетчины) — Омельян Полевый («Очеред»), четвертым («Говерла») (Станиславская (ныне Ивано-Франковская) область с Буковиной без Рогатинщины) — Иван Будковский («Гуцул»), пятым (Драгобичская область) — Иван Белейлович («Дзвинчук»), шестым («Сан») (Лемковщина, Перемышлыцина и Ярославщина) — Яков Черный («Ударник»).

Однако такую структуру УПА-Запад сохраняла только в течение года. Позднее она была переформирована. Первый и пятый округа были ликвидированы и включены в соседние. Весь командный состав их также сменился. Львовский ВО «Буг» в 1944-1946 годах возглавлял Василь Левкович («Вороний»), Подольский ВО «Лисоня» в 1943—1944 годах — Омельян Полевый («Очеред»), в 1945—1946 годах — Осип Беспалко («Остап»), в 1947 году — Владимир Якубовский («Бондаренко»), Карпатский ВО «Говерла» в 1944—1949 годах — Микола Твердохлеб («Гром»), Закерзоньский ВО «Сан» в 1945—1947 годах — Мирослав Онишкевич («Орест»).

На территории 4-го военного округа «Говерла» помимо трех тактических участков, находившихся в непосредственном подчинении командующего «Говерлы», имелся и «отдельный» участок «Макивка», который подчинялся непосредственно главнокомандующему УПА Роману Шухевичу.

Хотя УПА действовала на значительной территории западной Украины, южной Белоруссии (250 групп численностью от 25 до 500 человек только в 1944—1946 провели 2384 диверсии и теракта, убив 1012 человек, к апрелю 1953 органами МГБ было уничтожено более 3000 и арестовано 1300 оуновцев) и юго-восточной Польши, а частично также на территории Чехословакии и центральной (включая Киевскую и Житомирскую области, где была в июле 1947 года ликвидирована действовавшая с 1944 года повстанческая группа «Деркача») и южной Украины, однако наиболее крупные и боеспособные ее отряды были сконцентрированы на территории военных округов «Говерла» и «Сан». Их командующие Микола Твердохлеб и Мирослав Онишкевич могут считаться наиболее удачливыми среди «полевых командиров».

Главкомом УПА после реорганизации в 1944 году стал знаменитый Роман Шухевич («Тарас Чупринка»). Начальником Главного военного штаба был назначен Дмитрий Грицай («Перебейнос»), его заместителем — Олекса Гасин («Лыцарь»), военный референт центрального провода ОУН. Штаб состоял из его начальника, который был одновременно заместителем главнокомандующего УПА, и семи отделов: оперативного, разведывательного, хозяйственного, кадрового, боевой подготовки, политвоспитания и военных инспекторов.

Грицай недолго оставался на посту начальника штаба. В конце 1945 года он пытался пробраться через Чехословакию на территорию Западной Германии, однако в результате совместных оперативных действий сотрудников НКГБ и чехословацкого министерства госбезопасности был схвачен и покончил с собой в пражской тюрьме в декабре 1945 года. Гасин сменил его на посту начальника штаба31. Долгое время считалось, что он был убит 31 января 1949 года во Львове недалеко от здания главпочтамта во время перестрелки с чекистами. Недавно опубликованные архивные документы (донесение министра внутренних дел УССР генерал-лейтенанта Т. А. Строкача 1-му секретарю ЦК КП Украины Хрущеву) свидетельствуют, что он был убит 20 января 1947 около села Ланы-Соколивски Стрыйского района Дрогобычской области, труп его был доставлен в Львовское УМВД, где был опознан бывшим членом центрального провода ОУН М. Степаняком (есть версия, что Степаняк специально признал в одном из убитых Гасина, чтобы убедить чекистов в его гибели). Вместе с Гасиным при аресте было убито 7 человек, арестовано 4, в том числе отец Гасина. Впрочем, это отрицают выжившие соратники Гасина, утверждающие, что он погиб все-таки в 1949 года.

Подавляющее большинство комсостава УПА (Шухевич, Грицай, Гасин, Кук, Сидор, Луцкий и некоторые другие) входили в элиту оуновского подполья. Все они еще в 1920-е годы сдружились между собой, вместе руководили ученическими, студенческими, спортивными, националистическими организациями, вместе организовывали террористические акты, сидели в тюрьмах. В то же время выдвинулась и группа «периферийных» националистов, которые в ходе боевых операций сумели продвинуться в руководящий слой ОУН-УПА. Такими, к примеру, были Дмитро Клячковский и Микола Твердохлеб.

В 1944 году в составе УПА действовало 11 военных округов: 2 в УПА-Юг, ими командовали Остап Качан («Саблюк», 1943— 1944 гг.) и Омельян Грабец («Батько», 1943-1944 гг.), 3 в УПАСевер и 6 в УПА-Запад. В августе 1944 года УПА-Север было переформировано на 2 военных округа — «Завихост», командующие Юрко Стельмащук («Рудый», 1944—1945 гг.), Иван Литвинчук («Дубовый», 1945—1946 гг.) и «444», командующий Федор Воробец («Верещака», 1944—1946 гг.), а УПА-Запад в феврале 1945 года — на 4 округа. УПА-Юг после 1944 года фактически не существовало.

Каждым военным округом руководили командир и его штаб, дублирующий структуру главного штаба. Округ в свою очередь делился на тактические участки. Основной боевой единицей УПА являлась «сотня» (рота). 3—4 сотни могли объединяться в «курень» (батальон). Куреня, в свою очередь, составляли «загон» (полк). Все военные подразделения, находившиеся на территории одного округа, образовывали «группу» (дивизию). Формально в УПА, таким образом, насчитывалось 11 дивизий, составлявшие 3 корпуса. По данным МВД УССР, к апрелю 1946 года численность ОУН-УПА составляла 3735 бойцов.

Стандартная организация сотни была следующая: «рой» (отделение) — 10—12 бойцов, три роя составляли «чету» (взвод), три-четыре «четы» — непосредственно сотню. Впрочем, комбинации были различные, в зависимости от местности. В состав сотни входил также рой войсковой полевой жандармерии, политвоспитатель, санитар, связники и разведчики. Командир первой четы являлся заместителем командира сотни.

Командир куреня имел свой штаб, политвоспитателя, капеллана, врача и референта службы безопасности (СБ). Самый авторитетный из командиров сотен являлся заместителем командира куреня.

Каждое подразделение УПА имело свое особое название. В целях конспирации эти названия дублировались. Например, сотня могла называться по имени ее командира, имела собственное самоназвание и порядковый номер. Причем все они неоднократно менялись. В период 1943—1944 годов в УПА было несколько подразделений кавалерии, артиллерия, а по некоторым данным — даже танки и самолеты.

В УПА имелась своя система воинских званий. Рядовые — стрелец, старший стрелец; сержанты — вестун, старший вестун, булавный, старший булавный; офицерские — хорунжий, поручник, сотник, майор, подполковник, полковник, генерал-хорунжий. Звания присваивались в соответствии с занимаемой должностью. Так, во главе сотни, как правило, стоял поручник, куреня — сотник, загона — майор, военного округа — подполковник, главного военного округа — полковник. Генерал-хорунжим в УПА был только один Шухевич.

С января 1944 года была введена система наград, включавшая в себя, кроме прочего, золотой, серебряный и бронзовый «Кресты боевой заслуги».

В 1944 году были введены боевой устав пехоты и «Инструкция по разведывательной и контрразведывательной службе», но фактически разведка была поглощена СБ. Также действовала военно-полевая жандармерия.

Мобилизация в УПА часто проводилась насильственным путем. Вот данные, приведенные в недавней публикации: «Федор Купчишин Филиппович, житель с. Городец Владимирского района Ровенской области:

"…Насильно мобилизован в августе 1943 года вместе с другими 30 односельчанами и назначен в 3-ю сотню батальона имени Коновальца. Добровольцев всего лишь 30 процентов, остальные насильно мобилизованы… Все находящиеся в отряде не имеют права называть друг друга по имени и фамилии, а только по присвоенной кличке".

Василий Носик:

"…Насильно уведен бандеровцами в сентябре 1943 года. Работал врачом группы УПА «Восток». 50 процентов личного состава мобилизованы насильно, а некоторые уведены ночью под силой оружия. Воевать против Красной Армии не хотят, но боятся, что их строго накажут или расстреляют. Националисты широко пропагандируют, что всех захваченных бандеровцев Красная Армия расстреливает…"

Часто в оуновские банды шли из-за того, что боялись расправы с родственниками. Например, жители села Белашув Здолбуновского района Ровенской области братья Леонид и Александр Охримчук оказались в УПА "ввиду того, что бандиты предупредили их: если они не вступят в банду, их мать будет повешена".

Жестким наказаниям подвергались и дезертиры из УПА. Тот, кто совершал побег дважды, — уничтожался. В целях экономии патронов казнь совершалась с помощью удавки. Политреферент по кличке Архип после инспекции бандформирований в Тернопольской и Станиславской областях писал: "Если разобраться в обстоятельствах, при которых попали наши стрельцы в ряды УПА, мы вынуждены сказать, что лишь незначительная часть пошла идейно, а остальные пошли по приказу"»32.

Вот как бандеровцы грабили и убивали мирное население (по архивам Львовской области):

«В ночь на 3 января 1945 год в с. Добростаны Яновского района бандеровцы ограбили две семьи — увели свиней, коров и т.д.;

14 января 1945 года в с. Дубровицы бандеровцы забрали у крестьян 14 коров;

12 марта 1945 года в с. Корчин Радеховского района бандиты забрали у населения свиней 5 голов, овец — 20, коров — 2, птицы — 50 голов».

Для того чтобы восстановить местное население против Красной Армии, боевики УПА прибегали к различным провокациям. Нередко они под видом красноармейцев, военнослужащих внутренних войск или пограничников нападали на мирных жителей, издевались над ними, подвергая мучениям. Так, в начале апреля 1944 года в село Пукляки Тернопольской области ворвалась группа бандеровцев, переодетых в красноармейскую форму. По наводке агентуры службы безопасности они убили на глазах у многих селян двух местных жителей Екима Петриченко и Степана Паначука. Вся вина этих крестьян состояла в том, что они высказывались за прекращение братоубийственной войны между самими украинцами.

«24 апреля 1944 года в селе Антополь Черновицкой области бандеровцы расстреляли семью красноармейца Олевских из 4 душ — старика, старуху и двух внучат.

В июле 1944 года в деревне Лизино секретарю сельсовета Литовко бандеровцы косой отрубили голову в назидание другим.

6 декабря 1944 года в селе Михалкув Коршевского района Станиславской области бандеровцы убили 7 мирных жителей. Над секретарем сельсовета (молодой девушкой) зверски надругались. Отрезали нос, губы, груди.

В ночь на 11 декабря 1944 года в селе Бужаны Бусского района Львовской области оуновцы вырезали 17 мирных граждан, в том числе стариков, женщин и детей. В помещении сельсовета убит почтальон и его семья, проживающая в этом доме, и кровью убитых на стенах написали: "Господари села, не сдавайте хлеб для Красной Армии", "Поджигайте склады заготзерно", "Отомстим всем, кто помогает Советской власти".

15 февраля 1945 года в селе Каменная Гора Магеровского района Львовской области бандой убиты две женщины в возрасте от 57 до 60 лет, старик 65 лет. У всех сыновья находятся в РККА.

Бандеровцы были одеты в красноармейскую форму и старались говорить по-русски.

В июле 1944 года в Вербском районе Ровенской области группа бандеровцев под силой оружия увела в лес 6 допризывников. В Костопольском районе по пути следования в военкомат бандиты захватили 19 человек и увели с собой в лес.

В ночь на 9 декабря 1944 года в селе Яблуновка Бусского района Львовской области вырезали 10 человек, в том числе родителей призывников, детей в возрасте от 2 мес. до 1,5 года.

23 марта 1945 года призывник Вегера из сельсовета Большие Ципцевичи Владимирского района Ровенской области возвратился домой с пересыльного пункта облвоенкомата, получив отсрочку по болезни на месяц. Придя домой, нашел своего отца и мать зарезанными бандой и зарытыми в навозе»33.

В январе 1944 года УНС в Галичине была преобразована в УПА-Запад под командованием майора Василя Сидора («Ростислава Вышитого») для действий во Львовской, Дрогобычской, Станиславской, Тернопольской областях, Закарпатье, Закерзонье и Буковине, а УПА на Волыни и в Полесье — в УПАСевер (командующий майор Дмитро Клячкивский — «Омелян Крымский»):

Не совсем ясен вопрос о точном времени основания и первых командирах УПА-Юг и УПА-Восток. В первом случае украинские историки в дискуссии обсуждают кандидатуры Омеляна Грабца и Василя Кука, во втором — опять же Кука и Федора Горобца34. Затем УПА-Юг командовал «Эней» — Петро Олейник. В УПА-Юг входили курени «Сторчана», «Мамая», «Довбенко», «Птаха», «Быстрого», «Докса», «Бывалого», «Лихо», «Макса», «Саблюка».

В Винницкой области зимой 1943/44 гг. действовало 4 сотни из куреней «Быстрого» — Билинского и «Саблюка» — Качана под общим руководством областного проводника ОУН Омеляна Грабца («Батька»). Вскоре Грабец заболел и вместе с сотнями «Быстрого» ушел на Волынь. Вскоре и «Саблюк» ушел на север.

В марте 1944 года Грабец вновь ушел с рейдом на Винничину, но уже в мае погиб в бою с отрядом НКВД.

В любом случае широкого масштаба оуновское движение на Северо-востоке и Востоке УССР не получило из-за отсутствия поддержки местного населения, и крупных повстанческих сил там не было.

В результате всех преобразований краевая команда УПА-Север включала в свое подчинение военные округа (группы) «Туров» (командир Стельмащук, шеф штаба «Яворенко» — М. Павлович), «Заграва» (командир Литвинчук — «Дубовой», шеф штаба «Макаренко»), «Богун» (командир Олейник — «Эней», шеф штаба «Черник» — Д. Казван), «Тютюнник» (Литвинчук — «Дубовой», шеф штаба «Макаренко»), «Богун» (командир Горобец — «Верещака», шеф штаба «Очеретенко» — П. Гудзоватый35 ). Округа состояли из 3—4 отрядов, в каждый из которых входило по 3—5 куреней.

Например, ВО «Заграва» состоял из отрядов «им. Богуна» (командир «Ярема»), «им. Остапа» (командир «Шавула»), «им. Колодзинского» (командир «Лайдака»), «им. Коновальца» (командир «Кора»), «им. Хмельницкого» (командир «Боровой» — «Острый») и «им. Дорошенко» (командир «Вороной»). В ВО «Богун» действовали курени «Центр» (сотни «Лайдаки», «Великана» и «Ермака») и «Рыбака» (сотни «Босоты», «Калины» и «Березы»), а также два Дубненских куреня под командой «Птаха» и «Юрко», курени «Ясеня» и «Бурсака», отряд «Кодак», рейдовые курени «Круга», «Крапивы»-»Быстрого» и «Олега». ВО «Туров» состоял из отрядов «Лысого», «Крыги», «Сосенко», «Вовчака» и «Богуна», по 3—4 куреня в каждом.

По масштабам краевую команду можно было приравнять к дивизии, округ — к бригаде, отряд — к полку, курень — к батальону, сотню — к роте.

Численность УПА-Север, по разным данным, достигла в начале 1944 года от 12 до 16 тыс. человек, в том числе в группе «Рудого» — 3—4 тыс., «Дубового» — 3 тыс., «Энея» — 6 тыс. боевиков36.

УПА-Запад численностью от 40 до 80 тыс. бойцов включала в себя следующие военные округа: №2 «Буг» (командир «Вороной» — Василь Левкович), №3 «Лисоня» (командир Осип Беспалко «Остап»), №4 «Говерла» (командир «Гуцул», затем «Гром» — Микола Твердохлиб), №5 «Маковка» (командир «Козак»), №6 «Сан» (командир «Орест» — Мирослав Онышкевич). По другим данным, ВО №5 «Маковка» в Дрогобыче в конце 1944 года был присоединен к ВО «Говерла».

Военные округа делились на тактические участки. Например, в ВО «Лисоня» входили участки с номерами с 15-го по 19й. В их составе имелось 18 сотен, отдельных или входивших в курени «Остапа», «Бондаренко», «Романа» и двух куренных по кличке «Быстрый», из них один был на самом деле П. Хамчуком, а другой, Я. Билинский, подчинялся командиру Южного ВО «Богун» «Энею», и только временно входил в ВО «Лисоня».

В ВО «Говерла» были тактические участки №20 «Буковина», №21 «Гуцулыцина», №22 «Черный Лес», №23 «Магура», №24 «Маковка», №25 «Закарпатье». На этих участках действовали курени «Скубы», «Лесового», «Недобитого», «Кныша», «Прута», «Хмары», «Искры», «Довбуша», «Белого» и др., всего 16 куреней. Украинский историк М. Цымбал считает, что на территории Станиславской области воевало в УПА около 30 тыс. человек37.

Через группу «Говерла» командование УПА-Запад оперативно руководило Буковинским куренем. Он возник весной 1944 года на базе «боевки» мельниковца В. Шумки («Лугового»). В июне 1944 года этот курень из 60 человек объявил себя «Буковинской самооборонной армией» (БУСА). «Луговой» был вскоре обвинен в связях с немцами и с частью своих людей ушел на запад. Затем часть бойцов БУСА и группа галичан во главе с «Кригой» (О. Додяк) объединились в отряд УПА численностью 200 человек, который и стал называться «Буковинским куренем» УПА, в него вошли сотни «Борисенко», «Боевира», «Криги», «Хмары» и «Ястреба», всего около 600 чел. С ноября 1944 года им командовал «Перебейнос» (Н. Даниляк).

Есть данные, что был и военный округ №1 («Башта»). По мнению Петра Содоля, так обозначался Львов с полигоном в Янове.

В начале 1945 года после потерь в боях количество военных округов сократилось до четырех, был ликвидирован округ №5 «Маковка». Округ «Лисоня» был переименован в «Подолию» (Тернопольская и Каменец-Подольская области). К апрелю 1945 года в УПА-Запад имелись военные округа №№1, 2, 3, 4 — соответственно Львов, Дрогобычи, Тернополь, Станислав. Львовский округ состоял из куреня «Шугая» (700—800 чел.) и отдельной сотни «Савича», (100—120 чел.). Дрогобычский округ — из куреня «Бойкив» (800—900 чел.), сотен «Бея» (150 чел.) и «Явора» (80—100 чел.). Тернопольский округ — из отрядов «Бондаренко» и «Рена» (в обоих около 2000 чел.), куреней «Ястреба» (около 600 чел.), «Быстрого» (600—700 чел.), «Черного» (400500 чел.). Станиславский — из куреней «Бойко» (600—700 чел.), «Хмары» (500—600 чел.), «Искры» (600—700 чел.), сотен «Ромко» (200-220 чел.), «Довбуша» (180-200 чел.), «Ясеня» (160-180 чел.), «Шрама» (150-160 чел.), «Ясмина» (120—140 чел.). Всего более 10 тыс. бойцов.

В это время командиры УПА, насчитывавшей около 25 тыс. бойцов, неоднократно вступают в соглашения с немецким командованием и получают оружие и боеприпасы для нападения на тылы наступающей Красной Армии. Военным снаряжением и радиостанциями оуновцев снабжали, в частности, абверкоманда-202, подразделение разведывательного отдела «1-Ц» штаба группы армий «Юг» во главе с майором Гельвихом38.

Тогда же осенью 1944 года немцы освободили из заключения в Германии Степана Бандеру, Ярослава Стецько и еще около 100 деятелей ОУН, а также их конкурента Андрея Мельника.

В августе 1944 года во время наступления Красной Армии для организованного перехода линии фронта в районе Карпат приказом Главного военного штаба УПА была создана группа УПА «Запад-Карпаты» с подчинением ей всех отделов УПА в районе Перемышля, Дрогобычской и Станиславской областей, в составе куреня «Рена», сотен «Мстителей», «Ястреба», «Нечая», «Байды», «Веселого», «Бульбы», боевок «Осипа» и «Громенко», штабной сотни и подстаршинской школы «Олени», общей численностью до 3400 человек, под командованием «Богуна» (скорее всего Олександр Луцкий, который, будучи уроженцем села Боднарив, видимо, тождествен А. П. Боднару, проходящему по документам НКВД УССР как командир указанной группы39 ). Действия группы «Запад-Карпаты» оказали помощь вермахту и мешали действиям советских войск.

В сентябре 1944 года после вывода войск У ПА в тыл Красной Армии группа была расформирована.

Тернопольский ВО «Лисоня» во время перехода разделился на 3 группы: «Бондаренко» (В. Якубовский), «Остапа» (О. Полевой) и командира одного из куреней «Романа». Часть группы «Остапа» под командованием «Вадима» (возможно, Степана Новицкого из Краевого военного штаба) в итоге разбежалась, в группе «Романа» один из сотников сам распустил людей40.

При переходе через Карпаты находившиеся там немногочисленные отряды мельниковской ОУН под командованием «Карпа» (С. Касияна) и командующего «восточным фронтом» Иван Кедюлича («Чубчика») по предложению представителя ГВШ УПА Олексы Гасина и с согласия командующего «вооруженными силами» мельниковской ОУН генерала М. Капустянского вошли в состав УПА, а Кедюлич стал членом ГВШ УПА41.

Осенью 1944 года происходит новая реорганизация УПА и ОУН. Вместо проводов ОУН в областях и военных округов (групп) были образованы общие генеральные округа. Округ №1 «Завихост» возглавили проводник Иван Литвинчук («Дубовой») и командир соединения групп «Рудой»; №2 «Тютюнник» — обе должности совместил Федор Воробец («Верещака»); №3 — соответственно «Верес» — Е. Дудар и «Эней» — Петро Олейник. Соединения групп делились на бригады, а те на отряды. В округе №1 числились бригады «Лайдаки», «Острого», «Мазепы», «Байды», «Наказа», «Холмская», «Пилявцы», «Вовчака» и «Отомщение Базара». Округ №2 охватывал север Житомирской и Киевской областей, и граничившие с ними районы Белоруссии, а затем северо-восток Ровенщины, и состоял из соединений «Хмельницкий», «Базар», «Круты» и «Петлюра» (после потерь в боях летом 1944 года они были преобразованы в отряды «Дороша» (командир Н. Семенюк — «Стальной»), «Прилуцкий» и «Стародубский»). С июля 1944 года группа именовалась «З.Г.-44», затем — соединением групп «444».

В конце 1944-го — начале 1945 годов генеральные округа Краевого провода ОУН на ПЗУЗ и УПА-Север были преобразованы в Северо-Западный край «Хмельницкий» (возглавили проводник Иван Литвинчук («Дубовой») и командир соединения групп «Рудой») и Восточный край (проводник Петро Олейник («Эней»), командир соединения групп Федор Воробец («Верещака») с четырьмя военными округами в каждом. В Северо-Западном крае «Хмельницкий» имелись Брест-Литовский, Ковельский, Луцкий и Холмский округа под номерами соответственно 100, 200, 300 и 400. В военных округах УПА-Север не было тактических участков, в отличие от УПА-Запад, вместо них были военные надрайоны, где вместе с проводником ОУН имелся комендант заполья, подчинявшийся командиру военного округа или группы.

В своей повседневной деятельности УПА всецело опиралась на мощный и разветвленный подпольный аппарат ОУН, без которого вряд ли смогла бы так долго существовать. После ареста в 1941 году Степана Бандеры руководителями ОУН на Украине являлись Микола Лебедь (1941-1943), Роман Шухевич (1943-1950) и Василь Кук (1950-1954). Первичной ячейкой ОУН являлась станица, которые объединялись в «куст», кусты — в район, районы — в надрайон, те — в округа, округа — в области, а области — в края или земли. Во главе каждой структуры стояло руководство — так называемый «провод». В конце 1943 года было три «земли»:

Западные украинские земли (ЗУЗ) — руководитель Роман Кравчук («Петр», 1943-1951), затем Микола Твердохлиб («Грим», 1951-1954);

Северо-Западные украинские земли (ПЗУЗ) — руководитель Дмитрий Клячковский (в этом качестве имевший кличку «Охрим», 1942-1945), затем Микола Козак («Смок», 1945-1948) и Василь Галаса («Орлан», 1948-1953);

Средне-Восточные украинские земли (ОСУЗ) — руководитель Василь Кук («Лемиш», 1943—1949) и Василь Бей («Улас», 1949-1952).

В свою очередь, земли делились на края. Так, в состав ЗУЗ входило 4 края:

Карпатский край, именовавшийся «Запад-Карпаты», проводники Роман Мокрий («Байда», 1944), Ярослав Мельник («Роберт», 1945-}946), Василь Сидор («Шелест», 1946-1949), Ярослав Косарчин («Байрак», 1949-1951), Василь Охримович («Грузин», 1951-1952);

Львовский край, включавший Львовскую и Дрогобычскую области и именовавшийся «Буг-2», проводники Дмитро Слюзар («Золотар», 1944—1945), Зиновий Тершаковец («Федир», 1946-1948), Осип Дякив («Наум», 1948-1950), Евген Пришляк («Ярема», 1950-1952);

Подольский край («Подилля»), включавший Тернопольскую область, проводники Иван Шанайда («Данила», 1945—1946), Осип Беспалко («Остап», 1946-1947) и Василь Бей («Улас», 1947-1949);

Закерзонский край («Сан») — юго-восточная часть Польши, проводник Ярослав Старух («Стяг», 1945—1947).

В состав ПЗУЗ входили два края: Восточный край «Одесса» и Западный край «Москва» («Днипро»), охватывавшие Волынскую и Ровенскую области. Проводниками «Одессы» были Петро Олейник («Эней», 1944—1945), Федор Воробец («Верещака», 1945-1946), Степан Янишевский («Далекий», 1946-1948). Западный край «Днипро» возглавлял Иван Литвинчук («Дубовый», 1944-1952).

Во время начавшейся в 1946 году чекистской операции «Берлога» только на территории СССР удалось выявить также большое количество местных «проводов»: 14 окружных, 37 надрайонных и 120 районных. Эта структура называлась «оргсеткой» или «гражданской сеткой».

25 августа 1943 года участники 3-го чрезвычайного «великого сбору» ОУН избрали свой руководящий орган — Бюро провода ОУН. Его руководителем стал Роман Шухевич, имевший в качестве политического лидера другую кличку — «Тур». Его заместителем был Дмитрий Маевский («Тарас»), членом бюро — Ростислав Волошин («Павленко»). Микола Лебедь возглавил контрольный орган — Головную раду, и руководил референтурой связи.

Подполье ОУН взяло на себя важнейшие функции поддержки партизан: контрразведку — знаменитая «служба безпеки» (СБ), подготовку резервов — в каждом селе создавались «отряды кустовой самообороны», связи, медицинского обеспечения.

Организатором и руководителем службы безопасности был Микола Арсенич («Березовский»). Арсенич еще в 30-е годы вошел в руководство ОУН и пользовался абсолютным доверием Бандеры и Шухевича. Окруженный отрядом МТБ, он погиб в перестрелке вместе со своей женой 23 января 1947 года в окрестностях села Жуков Березанского района Тернопольской области. Четыре брата Арсенича также входили в УПА и погибли в боях. Арсенича сменил Ярослав Дякон («Дмитро»), погибший в ноябре 1948 года.

Действия СБ отличались исключительной жестокостью. Только с января по август 1945 года на ПЗУЗ силами СБ по обвинению в связях с НКВД было убито 835 членов ОУН-УПА42. Это привело к конфликту между Романом Шухевичем и проводником Восточного края «Одесса» на ПЗУЗ Степаном Янишевским («Далеким»), призвавшим в декабре 1945 года не выполнять приказы СБ и проводника «Смока» (М. Козак). Провод ОУН поддержал «Смока».

«Красный крест» в западно-украинских землях возглавляли Катерина Зарицкая («Монета») в 1943—1947 годах и Галина Дидик («Анна») в 1947—1949 годах. Надо сказать, что активистки украинского «красного креста» оказывали большую помощь в укрывательстве главкома УПА Шухевича, который был, что называется, «ходок», и всю систему своего пребывания в подполье поставил на использовании женщин. Кстати, отметим, что «Монета» была арестована в сентябре 1947 года в Ходорове. При аресте оказала вооруженное сопротивление и застрелила оперативника. В 1948 года Особым совещанием МГБ СРСР была приговорена к 25 годам тюрьмы, освобождена в 1972 года, в 1986 году умерла.

Для того чтобы придать себе солидность, накануне прихода Красной Армии ОУН-УПА решили создать свое своеобразное правительство. 11—15 июня 1944 года в огромном доме лесника в Самбирском лесу на Дрогобинщине прошел съезд, на котором 20 участников, в основном бандеровцы и их «попутчики», провозгласили создание «Украинской головной визвольной рады». Ее номинальным президентом и руководителем президиума (аналог подпольного парламента) избрали Кирилла Осьмака, бывшего украинского эсера и кооператора, который в 1920—1930-е годы находился на территории СССР (в 1928 году арестован и сослан в Курск, в 1930 году вновь арестован и 3 года был в лагерях в Коми, работая там агрономом и инженером, затем директор совхоза в Московской области, в 1938—1940 годах вновь в заключении) и, таким образом, символизировал единство восточной и западной Украины. Как и положено зиц-председателю, сразу после съезда, 13 сентября 1944 года Осьмак попал в руки чекистов. До 1947 года он отказывался подтверждать свое имя, выдавая себя за Ивана Коваля. В 1948 году был приговорен к 25 годам, умер во Владимирской тюрьме в 1960 году в 70-летнем возрасте.

Руководителем Генерального секретариата был избран все тот же Роман Шухевич, на этот раз под кличкой «Лозовский». Было создано три «министерства». Шухевич стал министром военных дел, Лебедь — иностранных, а Волошин — соответственно, внутренних. Лебедь выехал на Запад, где стал представителем УГВР перед западными странами.

Большое внимание в УПА придавалось идейно-воспитательной работе. Ее руководителем являлся Яков Бусел («Галина»). Бусел, наряду с Волошиным, являлся одним из немногих негаличан в руководстве ОУН. Он погиб 15 сентября 1945 года в селе Бишки на Тернопольщине. Обстоятельства его смерти до сих пор точно не известны. Есть сильное подозрение, что его ликвидировали свои же. Дело в том, что летом 1944 года на территории, уже освобожденной Красной Армией, Бусел и его сторонники провозгласили создание так называемой «Народноосвободительной революционной организации» (НВРО), после чего последовали крупные разборки между полевыми командирами. Для чего создавалась НВРО и почему ее создание вызвало такие последствия, до сих пор толком никто не знает. Можно лишь предположить, что Волынско-Полесские руководители УПА хотели пойти на компромисс с Советской властью, за что и поплатились.

В феврале 1945 года на 93-м километре дороги Львов-Тернополь состоялась встреча Бусела и другого деятеля ОУН Дмитра Маевского с сотрудником НКГБ УССР полковником Сергеем Кариным-Даниленко (работал под прикрытием и.о. уполномоченного Совета по делам религиозных культов при СНК УССР) и майором Александром Хорошуном из Львовского управления НКГБ (под видом работника облисполкома Головко), продолжившаяся на хуторе Конюхи Козовского района Тернопольской области. Переговоры, начатые по инициативе Шухевича (его предложение было передано оуновкой, художницей Ярославой Музыкой через заместителя заведующего Львовским облздравотделом Юлиана Кордюка, брата деятеля украинской эмиграции Богдана Кордюка) и санкционированные Хрущевым (операция получила название «Перелом»), длились 5 часов. Шухевич и Бандера, которым Бусел и Маевский передали содержание беседы, не пошли на продолжение контактов. Дальнейшие попытки переговоров (известно о таких фактах в июле 1945 и апреле 1948 года, так называемая операция «Щось», которую разрабатывал сотрудник МГБ УССР полковник Иван Шорубалка) также ни к чему не привели43.

Наряду с Буселом главными теоретиками и пропагандистами ОУН-УПА в начале их «борьбы» против Советской власти были Иосип Позичанюк («Шугай», «Шаблюк») и Дмитро Маевский («Тарас»). В 1947—1949 годах руководителем политиковоспитательного отдела главного штаба являлся Петро Федун («Петро Полтава»). Наряду с ним идейно-политической и теоретической работой руководил Осип Дякив («Горновый», «Наум»).

Имела УПА и свои печатные органы: газеты «До зброи» (редактор Бусел) и «Повстанец» (редактор Микола Дюжий («Вировый»)). Выходил и сатирический журнал «Украинский перец» (редактор Ярослав Старух («Синий»)). Во всех военных округах и тактических подразделениях издавались свои газеты и журналы, самым знаменитым из которых был «Шлях перемоги», который издавался в военном округе «Говерла» под редакцией поэта Михайла Дьяченко («Марко Боеслав»); ОУН также имела свои печатные органы: журнал «Идея и чин» (редакторы Дмитрий Маевский и Мирослав Прокоп («Владимир»)), а в 1948—1951 годах — «Осередок информации и пропаганды» (редактор Петро Федун). Свои издания выпускали и региональные отделы ОУН.

Как мы видим, ОУН-УПА располагали мощной разветвленной структурой, большим количеством хорошо обученных кадров, проверенной годами системой поддержки. Они даже внедряли своих людей в органы МВД, о чем свидетельствует арест органами «Смерш» в апреле 1946 года милиционеров Глинянского и Бережанского райотделов МВД соответственно Львовской и Тернопольской областей.

Летом 1944 года в первых боях с советскими войсками на Украине погибли 30 сотенных и 6 куренных командиров, в том числе заместитель командира соединения групп «Завыхост» — «Острожский-Голобенко», командиры бригад «Пилявцы» — «Лысый», «Холмская» — «Буря», «Месть Крут» — «Крига-Назар», «Память Базара» — «Ярок».

В Станиславской области с августа 1944-го по январь 1945 года было проведено 370 операций, убито около 7000 человек (в том числе 16 командиров сотен, куренной «Козак» и командир подстаршинской школы «Олени» «Поль» — Ф. Полевой) и около 5 тыс. взято в плен. Тем не менее, оставалось около 70 формирований УПА — 22 тыс. человек, из них в куренях «Резуна», «Грома» и «Блакитного» воевало по 400—500 человек.

Разгромить такую организацию было чрезвычайно сложно. Каждый раз, уничтожая ту или иную банду, сотрудники советских спецслужб убеждались, что на ее месте появляется новая. В связи с этим в Москве очень скоро пришли к выводу о необходимости ликвидировать прежде всего главарей ОУН-УПА на территории СССР и Польши. О том, кто были эти люди, где они скрывались и как их ловили, лучше всего говорит следующий документ:

«Совершенно секретно

Министру внутренних дел Украинской ССР

Генерал-лейтенанту тов. Строкач

8 октября 1946 г.

№1/13948

Разработанным УББ МВД УССР планом по агентурному делу "Берлога" на август-октябрь с.г. предусматривалось провести ряд активных агентурно-оперативных мероприятий в местах вероятного их укрытия. Так:

в Бережанском и Козовском районах, Тернопольской области, по розыску проводника ОУН Шухевича Романа и референта "СБ" "Михаиле", которые в течение продолжительного времени укрываются в этих районах и имеют Там значительную пособническую базу;

в Рогатинском районе, Станиславской области, по розыску члена центрального провода и проводника ОУН т.н. "Западных украинских земель" ("ЗУЗ") "Петро", он же "Панас";

в Стрийском районе, Дрогобычской области, по розыску членов центрального провода шефа штаба УПА "Лыцарь";

в Подгаецком районе, Тернопольской области, по розыску оргреферента центрального провода "Лемиш" и т.д.

Предварительные результаты реализации плана показывают, что направленная в Тернопольскую область оперативная группа МВД УССР вследствие своей малочисленности развернула работу только по ликвидации оргреферентуры центрального провода, возглавляемой "Лемишем", по розыску [же] других членов ОУН положительных результатов не достигнуто, хотя и известны были места их вероятного укрытия.

Это дает основание считать, что в условиях, когда главари ОУН и подчиненные им референтуры тщательно законспирированы и укрываются в различных местах, розыск их необходимо вести не одной, а одновременно несколькими оперативными группами, дислоцируя их в районах вероятного укрытия главарей ОУН.

Разработка оперативной группой МВД УССР оргреферентуры центрального провода, несмотря на достигнутые результаты (арест "Арсена" и "Довбны" и др.), в целом ведется недостаточно активно.

В течение месяца УББ не добилось развернутых показаний от "Арсена" и "Довбны" о местах укрытий "Лемиша" и других членов центрального провода.

До настоящего времени точно не установлено, работал ли радиоузел "Арсена" и с кем [он] поддерживал связь.

Недостаточно уделяется внимания приобретению из числа выявленных связей "Лемиша" и "Арсена" целевой агентуры для разработки руководящего подполья ОУН.

По связям "Арсена" проведен ряд гласных арестов, в частности содержателя подпольной радиомастерской Тимкевича и др., которые могли бы быть с успехом использованы для внедрения в подполье ОУН.

В целях решительной активизации работы по вскрытию и ликвидации руководящего подполья ОУН ПРЕДЛАГАЮ:

1. Сформировать дополнительно четыре оперативные группы, возглавив их опытными оперативными работниками.

Каждой оперативной группе придать подвижной отряд войск МВД численностью 50—70 человек и спецгруппу.

2. Сформированные группы направить на розыск и ликвидацию проводника ОУН Шухевича Романа, референта "СБ" "Михайло" и проводника ОУН "Западно-украинских земель" ("ЗУЗ") Петро и шефа штаба УПА "Лыцаря".

Ранее созданную опергруппу использовать для дальнейшей разработки и ликвидации оргреферентуры, возглавляемой "Лемишем".

Места дислокации оперативных групп установить в зависимости от добытых за последнее время материалов о местах укрытия членов центрального провода.

3. Руководство работой оперативных групп в контактировке проводимых ими мероприятий возложить на начальника УББ МВД УССР.

4. В ходе разработки членов центрального провода ОУН изъятие лиц, проходящих по связи с ними, производить после того, когда будет установлено, что их невозможно использовать в оперативных целях.

5. Активизировать следственные мероприятия по делу "Арсена" и др. арестованных лиц из его группы. Продумать целесообразность вербовки "Грабар" и "Чеховича", как лиц, представляющих оперативный интерес.

6. Планы агентурно-оперативных мероприятий по разработке и ликвидации главарей ОУН разрабатывать ежемесячно в разрезе референтур и представлять в МВД СССР в 10 числу каждого месяца.

К этому же числу представлять докладную записку о результатах выполнения плана за прошедший месяц. Об исполнении донести "…" октября 1946 года. Заместитель министра внутренних дел СССР генерал-лейтенант В; Рясной».

Выполняя этот план, советские спецслужбы развернули планомерную охоту на подпольных руководителей ОУН-УПА, действующих на территории УССР. К июню 1945 года на учете органов НКВД западных областей УССР было 175 резидентов, 11 906 агентов и 9843 информатора. Еще большими были аналогичные масштабы работы НКГБ. Только в Станиславской (ныне Ивано-Франковская) области к июню 1946 года агентурная сеть составляла 6405 человек. Тем не менее, именно там УПА действовала очень активно и дерзко. В этом году они провели 279 акций. Около села Майдан в 18 км от Станислава бойцы сотни «Мстители» обстреляли машину командующего 38-й армией генерал-полковника (будущего маршала) Кирилла Москаленко, в которой также находился член военного совета армии генерал-майор Алексей Епишев (будущий замминистра госбезопасности СССР по кадрам и многолетний начальник Главпура Вооруженных Сил СССР). При этом были ранены водитель и два солдата охраны. Позже боевкой «Юры» был убит заместитель начальника политотдела этой же армии полковник Голубев44.

Удачно действовали оуновцы и в других областях. 5 января 1946 года в с. Буряковцы Товстенского района Тернопольской области в засаде погибла опергруппа райотдела НКВД (23 человека) во главе с начальником майором Слепцовым.

По архивным данным, только в 1944—1945 гг. в боях с советскими войсками погибло 57 405 человек, арестовано 50 941, добровольно сдалось 15 990 человек. Тогда же погибло 82 офицера и 1295 солдат войск НКВД, 46 бойцов истребительных батальонов. В 1945—1946 гг. против ОУН было задействовано около 35 тыс. бойцов внутренних войск НКВД, 24 тыс. бойцов истребительных батальонов, 24 тыс. бойцов вооруженных групп содействия (партийно-комсомольский актив, к декабрю 1948 года их насчитывалось по всем западным областям 6343, общим числом 85 тыс. человек, с 50 тыс. единиц огнестрельного оружия), командировано 140 оперработников НКГБ, 760 оперработников НКВД, 260 курсантов школ НКВД. Кроме этого, действовали и пограничные и конвойные войска НКВД, войска по охране железнодорожных сооружений и промышленных объектов, части Львовского и Прикарпатского военных округов (52-я и 13-я армии).

Работа чекистов была отмечена наградами уже в октябре 1944 года. Орденом Кутузова 2-й степени были награждены 4 человека, в том числе заместитель Берия С. Н. Круглов, наркомы ГБ и ВД УССР С. Р. Савченко и В. С. Рясной, орденом Богдана Хмельницкого 2-й степени — 12 человек, в том числе генералы Бурмак и Леонтьев, орденом Красного Знамени — 42 человека, всего орденами и медалями — 889 человек45.

Борьбой с ОУН-УПА в центральном аппарате в Москве занимались Главное управление по борьбе с бандитизмом (начальник — генерал-майор В. С. Прошин), в 1950 года переведенное в МГБ и переименованное в Главное управление оперативного розыска, а в МГБ — отдел «ДР» (диверсий), о котором еще пойдет речь.

В мае 1946 года по линии центрального аппарата МВД СССР в Западную Украину были направлены опрегруппы во главе с уполномоченными МВД: Львовская область — генераллейтенант А. М. Леонтьев, Станиславская — генерал-лейтенант П. В. Бурмак, Тернопольская — генерал-майор В. С. Прошин, Дрогобычская — генерал-майор Калинин, Ровенская — генерал-майор И. И. Никитинский, Волынская — полковник Прокофьев. Ими был составлен план ликвидации подполья, утвержденный в июле министром внутренних дел СССР генерал-полковником С. Н. Крутловым46.

Для того чтобы читатель получил представление о том, как проходили операции по ликвидации националистического подполья на Западной Украине, приведем следующую небольшую хронику:

22 июля 1943 года в бою около села Теремного в Суражском лесу погибли куренной Дубнивского куреня «Осип» и 19 бойцов Дубнивского и Кременецкого куреней. В декабре того же года на Правобережной Украине в бою, по словам украинского историка, «с наступающими московскими ордами» погиб начальник штаба УПА-Юг майор Иван Билик («Антон»).

В январе 1944 года погиб в бою под Уманью командир военного округа «Холодный Яр» Кость. 24 февраля 1944 года в Черном лесу Ивано-Франковской области в бою с рейдовой группой 215-го стрелкового полка внутренних войск НКВД под командованием старшего лейтенанта Евтухина погиб командующий Станиславским тактическим участком «Черный лес» майор УПА Василь Андрусяк («Резун»). На следующий день погиб командир военного округа «Заграва» Сильвестр Затовканюк («Пташка»).

В апреле погибли в бою под Гурбами на южной Волыни куренные Сторчан (УПА-Юг) и Мамай (УПА-Север).

В мае под Костополем погибли куренной Острый и краевой референт СБ ОУН на ПЗУЗ Василь Макар («Безродный», «Сироманец»), а в Винницкой области — второй шеф штаба УПАЮг Владимир Лукашук («Крапива»), бывший шеф штаба военного округа «Южная Волынь» УПА-Север.

10 июля 1944 года в лесу Литинского района Винницкой области в бою с подразделением внутренних войск НКВД погиб Омельян Грабец («Батько»), командующий одним из двух военных округов УПА-Юг.

22 августа 1944 года в бою с подразделением внутренних войск НКВД во время перехода линии фронта в селе Гай Нижний Дрогобичского района Львовской области был убит Ростислав Волошин («Павленко», «Березюк»), один из трех членов Бюро Провода ОУН и один из руководителей УГВР47. При этом была арестована его жена Нина Волошина («Домаха»). В том же месяце погиб в Яворском районе шеф штаба военного округа «Заграва» майор Макаренко.

30 августа 1944 года погиб бывший начальник штаба УПА на Волыни и в Полесье бывший петлюровский полковник Леонид Ступницкий.

В сентябре в бою погибли шеф штаба ВО «Заграва» (УПАСевер) Брысь («Остап»), областной проводник ОУН на ИваноФранковщине Заревич («Бар»).

В ноябре и декабре погибли краевой референт в ПЗУЗ Медведь, командир команды УПА-Запад Остап Линда («Ярема»), майор Степан Новицкий («Сербии», «Спец»), проводник Перемышльского округа ОУН Микола Дутка («Остап»). 18 декабря 1944 года застрелился, будучи раненым в бою в окрестностях села Залесье Здолбуновского района Ровенской области поручик УПА Остап Качан («Саблюк»), командующий одним из двух военных округов УПА-Юг.

21 декабря 1944 года в селе Юшковичи близ Ходорова в бою с подразделением внутренних войск НКВД погиб Иосип Позичанюк («Шугай», «Шаблюк»), один из руководитель политвоспитательной работы ОУН-УПА, член УГВР Вместе с ним погибли руководящие работники ОУН-УПА Борис Вильшинский («Орел») и Кость Цмоць («Модест»).

23 декабря 1944 года вблизи Перемышля в бою с подразделением внутренних войск НКВД погиб поручик УПА Яков Черный («Ударник»), командующий 6-м военным округом УПАЗапад «Сан». 29 декабря под Редковцами на Буковине погиб областной проводник ОУН в Черновцах Мирослав Киндзирский («Боевир»). Примерно тогда же погиб областной проводник ОУН в Одесской области Корень.

Зимой 1944—1945 годов отряды УПА (отделы «Голуба», «Кравченко», «Могилы», «Запорожца», «Хмары», «Хрома», «Спартака»), базировавшиеся на Тернопольщине, провели несколько рейдов на территории Каменец-Подольской области, и имели 79 вооруженных столкновений с войсками НКВД. Тогда был взят в плен чекистами оргреферент Каменец-Подольского провода ОУН, бывший куренной «Быстрый» (Я. Билинский)48.

В декабре 1944 года в Тернопольской области были убиты в боях с войсками НКВД командир бригады УПА-Юг «Галайда» (Г. Решетило), куренные «Паливода», «Панько», «Роман», «Гук» (Ф. Матвийчук).

В январе 1945 года был захвачен спецгруппой НКГБ, действовавшей под видом бойцов УПА, Олександр Луцкий («Беркут»), организатор Украинской национальной самообороны на Галичине, первый командующий УПА-Запад. Расстрелян в ноябре 1946 года.

26 января 1945 года работниками НКГБ захвачен больной тифом и раненый Юрий Стельмащук («Рудый»), командующий военным округом «Завихост» УПА-Север. 6 августа 1945 года, несмотря на оказанную им помощь чекистам, он был приговорен к расстрелу.

12 февраля 1945 года в селе Суск Костопольского района Ровенской области в бою с подразделением 223-го особого стрелкового батальона внутренних войск НКВД погиб полковник УПА Дмитро Клячковский («Клим Савур», «Охрим»), командующий УПА-Север и краевой проводник ОУН на Северо-Западных украинских землях. Местонахождение «Клима Савура» выдал Стельмащук, а операцией руководил замнаркома НКВД УССР генерал-майор Тимофей Строкач49.

В марте погиб областной проводник ОУН в Подолии Зенон Голуб-Богдан. 5 марта на хуторе Линюв Локачевского района Волынсской области погиб в укрытии, окруженный спецгруппой НКВД вместе с большой группой руководителей ОУН-УПА Михайло Медведь («Карпович», «Кременецкий»), начальник штаба УПА-Север. По другим данным, он погиб 4 июня 1945 года, будучи начальником отдела ГВШ, в районе ПеремышльПолюряны Львовской области.

В мае погибли шеф разведки УПА-Север Митла, командир военного округа «Говерла» майор Колчак, хорунжий Иван Климишин («Крук»).

В июне 1945 года был взят в плен член Провода ОУН Петро Дужий («Марко», «Виталий»)50.

4 июля 1945 года выкурены из укрытия братья Микола и Петро Дюжие. Микола Дюжий («Вировый») — сотник УПА, секретарь Президиума УГВР, был осужден на 20 лет и вышел на свободу только в 1955 году. Петро Дюжий («Арсен») — референт пропаганды Провода ОУН, член Провода ОУН, был осужден на 25 лет и освобожден в 1960 году.

19 июля 1945 года в селе Клещевка Рогатинского района Ивано-Франковской области в бою со спецгруппой НКВД погиб майор УПА Василь Брылевский («Боровый», начальник штаба УПА-Запад).

В августе погиб областной проводник ОУН в Закрпатье Клемпуш («Лопата»).

15 сентября 1945 года в бою с подразделением внутренних войск НКВД в селе Бишки Козивского района Тернопольской области погиб Яков Бусел («Галина»), начальник политвоспитательного отдела Главного штаба УПА.

19 декабря 1945 года во время перехода чехословацко-немецкой границы захвачен чешскими пограничниками майор УПА Дмитро Грицай («Перебийнос»), начальник главного штаба УПА. Покончил с собой в Пражской тюрьме 22 декабря 1945 года. Бывший вместе с ним Дмитро Маевский («Тарас»), заместитель руководителя Бюро Провода ОУН и политический референт Бюро Провода, застрелился при аресте.

В тот же день в селе Бесиды Жовковского района Львовской области в бою со спецотрядом НКВД погиб Дмитро Слюзар («Золотар»), краевой проводник ОУН Львовского края.

В 1946 году захвачен живым работниками МГБ Омельян Полевый («Очеред»), поручик УПА, командующий 3-м военным округом УПА-Запад «Лисоня», сотрудник краевого штаба УПАЗапад. Он был осужден на 25 лет и вышел на свободу лишь в 1971 году.

15 января 1946 года в бою со спецгруппой НКВД, действовавшей под видом группы бойцов УПА, был ранен и захвачен живым поручик УПА Федор Воробец («Верещака»), командующий военным округом УПА-Север «444» и краевой проводник Восточного края «Одесса». Он был осужден на 25 лет тюремного заключения и умер в 1959 году в Иркутской области.

17 февраля 1946 года в бою с подразделением внутренних войск НКВД в селе Молотничи Жидачевского района Львовской области погиб Петро Олейник («Эней»), проводник ОУН Восточного края «Одесса».

В марте 1946 года в лесу Бережанского района Тернопольской области вместе с женой погиб в бою с подразделением внутренних войск НКВД Иван Шанайда («Данило»), краевой проводник Подольского края.

30 октября 1946 года погиб вместе с женой, штабом и охраной в перестрелке со спецгруппой майора Арсентия Костенко в районе села Липы Ярослав Мельник («Роберт»), краевой проводник ОУН Карпатского края. Его укрытие указал чекистам арестованный ими следователь референтуры СБ провода «Карпаты-Запад» Дмитро Ребрик («Лиман»).

18 декабря 1946 года выкуренный из укрытия, попал живым в руки работников МГБ Василь Левкович («Вороний»), полковник УПА, командующий 2-м военным округом УПА-Запад «Буг». Он был осужден на 25 лет и освобожден в 1961 году.

В июне 1947 погибли в боях окружной проводник ОУН на Станиславщине Михайло Хмель-Всеволод и референт СБ в Подолии Мирослав Вовк.

17 июля 1947 года в бою с ротою внутренних войск МВД, пробиваясь из окружения, в Козловском районе Тернопольской области погиб майор УПА Владимир Якубовский («Бондаренко»), командующий 3-м военным округом УПА-Запад «Лисоня».

В августе 1947 года на территории Чехословакии живым захвачен сотник УПА Иван Белейлович («Дзвинчук»), руководитель группы курьеров. Позднее передан чехословаками МГБ СССР.

3 августа 1947 года в селе Телячье Подгаецкого района Тернопольской области в укрытии после часового боя со спецгруппой НКВД погиб Осип Беспалко («Остап»), краевой проводник ОУН Подольского края и командующий 3-м военным округом УПА-Запад «Лисоня».

17 сентября 1947 года близ местечка Духна на Любачевщине (Польша), окруженный спецотрядом польской госбезопасности, взорвался в бункере Ярослав Старух («Стяг»), член Провода ОУН и проводник Закерзонского края (Польша).

В тот же день был захвачен живым Петро Федорив («Дальнич»), краевой референт СБ Закерзонского края. Расстрелян в 1950 году в Варшаве.

2 марта 1948 года органами польской госбезопасности во Вроцлаве арестован Мирослав Онышкевич («Орест»), майор УПА, командующий 6-м военным округом УПА-Запад «Сан». Расстрелян 6 июля 1950 года.

12 августа 1948 года в Долинском районе Ивано-Франковской области сдался, окруженный оперативной группой МГБ, Степан Янишевский («Далекий»), краевой проводник Восточного края «Одесса». Осужден в Ровно и расстрелян.

4 ноября 1948 года в бою со спецотрядом МВД на территории Львовской области погиб Зиновий Тершаковец («Федир»), краевой проводник ОУН Львовского края, командующий 2-м военным округом УПА-Запад «Буг». Тогда же на Львощине погибли в бою референты СБ полковник Ярослав Дякон и Степан Прокопив.

8 февраля 1949 года в бою со спецгруппой МГБ около села Петушки Острогского района Ровенской области погиб, покончив самоубийством, майор УПА Микола Козак («Смок»), заместитель краевого проводника ОУН на Северо-Западных украинских землях. Там же была захвачена подпольная типография краевого провода ОУН (90 тыс. страниц печатных материалов).

14 апреля 1949 года вместе с женой Надеждой Романовой погиб в бою со спецгруппой МГБ (14 человек) в укрытии около села Перегинское Ивано-Франковской области Василь Сидор («Шелест», «Ростислав», «Вышитый», «Лесовик»), краевой командир УПА-Запад, член Провода ОУН, краевой проводник ОУН Карпатского края, генеральный судья ОУН51.

В августе погиб в бою с войсками МГБ в Дрогобычской области член штаба УПА-Запад майор Василь Мизерный-Рен. В сентябре погиб окружной проводник ОУН на Станиславщине Михайло Микитюк.

9 ноября 1949 года в перестрелке с чехословацкими жандармами погиб Степан Стебельский («Хрин»), командующий Дрогобычским тактическим участком УПА «Макивка». В свое время он командовал сотней УПА «Ударники-5», уничтожившей 28 марта 1947 года заместителя министра обороны Польши генерала Кароля Сверчевского.

В декабре погиб референт СБ в Карпатском крае Мытар.

Весной 1950 года захвачен опергруппой МГБ в спецукрытии Григорий Голяш («Бей»), руководитель спецсвязи Провода ОУН и руководства УПА во Львове (явка была в пивной). При аресте пытался застрелиться. Весной 1951 года покончил с собой, выбросившись из окна 4-го этажа львовской тюрьмы.

5 марта 1950 года на своей подпольной квартире спецгруппой МГБ в бою был убит главнокомандующий УПА Роман Шухевич.

О нем стоит рассказать подробнее. Роман Шухевич родился 7 июня 1907 года. С шестого класса гимназии стал подпольщиком Украинской войсковой организации (УВО). В 1926 году по решению УВО он убил польского школьного куратора Собинського, проводившего политику полонизации украинских гимназий. В 1932 году окончил Львовский политехнический институт. В 1929 году вступил в ОУН, в 1933—1934 годах был референтом Краевой Экзекутивы ОУН. В 1933 году организовал нападение на консульство СССР во Львове, во время которого был убит консул Адрей Майлов, за что в следующем, 1934 году был заключен поляками в тюрьму. Амнистирован в 1938 году. В 1938— 1939 гг. был старшиной в штабе Карпатськой Сечи, а в 1939— 1941 гг. в Проводе ОУН отвечал за организацию подпольной сети на западноукраинских землях. В 1941 году как командир Украинского легиона участвовал во взятии Львова. В августе 1943 года избран председателем Бюро Центрального Провода ОУН. С осени 1943 года командующий УПА. В июне 1944 года на подпольном 1-м «Великом собрании» УТВР избран председателем Генерального Секретариата УГВР. Активно занимался лыжным спортом и футболом.

После войны Шухевич, в отличие от своих соратников не возлагавший надежд на войну США и Англии против СССР, разработал, в целях дальнейшей борьбы, схемы «Дажбог» (сбережение кадров и глубокая конспирация), «Орлик» (создание позиций на Восточной Украине) и «Олег» (подготовка молодежного резерва подполья).

В советских органах госбезопасности ему присвоили псевдоним «Волк». Его поисками занялось созданное в январе 1947 года Управление «2-н» МГБ УССР, 1-й отдел которого вел розыск вожаков ОУН. Около 700—800 оперативников охотились на Шухевича. Для разработки Шухевича были завербованы его знакомый адвокат Горбовой и один из его связных, футболист львовского «Динамо».

Семья Шухевича подвергалась преследованиям. Были сосланы его родители и сестра, расстрелян брат, арестована жена, дочка и сын отправлены в специальный детдом.

27 июня 1945 года его жена Наталия Шухевич-Березинськая вместе с матерью, сыном Юрком и дочкой Марией в селе Беличи Старосамборського района была арестована чекистами, а затем «отбита» у них спецгруппой НКВД, действовавшей под видом бойцов УПА. Наталию повели по легендированным бункерам, но никаких сведений о муже она не сообщила, и снова была «отбита», уже у «повстанцев». В 1947 году была осуждена к 10 годам тюрьмы.

Женщины-активистки ОУН, уже упоминавшаяся Галина Дидык и Ольга Илькив («Роксолана»), вдова погибшего в 1947 году стрыйского районного проводника ОУН, скрывали Шухевича в разных местах, например, в бункере под печью в доме на улице Сулимирского, 4, во Львове, в Рогатинских лесах, на конспиративной квартире в селе Княгиничи Букачевського района на Станиславщине. Шухевич, заработавший в подполье миокардит, гипертонию и ревматизм, по фальшивым документами лечился в львовских клиниках. Обеспечивала его медикаментами Любовь Микитюк — невеста члена центрального провода ОУН Петра Федуна, сотрудница Львовского мединститута. Вместе с Галиной Дидык в июне 1948 года и июле 1949 года Шухевич дважды лечился на Лермонтовском курорте в Одессе, по курсовкам на имя учителя Ярослава Полевого и Анны Хомяк (на процедуры они брали с собой яд и по очереди прятали пистолет).

Всего за 6 лет, с 1944-го по 1950 год, Шухевич сменил не менее 15 штаб-квартир. С осени 1944-го по весну 1945-го жил в селе Августовка Бережанского района Тернопольской области, затем до августа того же года скрывался в селе Рай в том же районе в хате Антонины Гладчук. В конце августа чекисты вышли на след главкома УПА, но в селе Рай им удалось захватить только адъютанта Шухевича «Артема» («Назара»), который неудачно пытался застрелиться. Находившаяся с ним вместе в хате проводница округа Легета отравилась. Шухевич же скрылся в селе Пуков Рогатинского района Станислолавской области, и перезимовал там у местной учительницы зиму 1945/1946 гг. С октября 1946-го по сентябрь 1947 года Шухевич скрывался в селе Княгиничи того же района, откуда перебрался в село Гримное, около местечка Комарно на Львовщине, но уже через 10 дней уехал во Львов, где прожил зиму в особняке на улице Кривой у уже упоминавшейся Галины Дидык. Во Львове же с января по март 1948 года он жил на Мариупольской улице у подпольщика Григория Голяша. На эту квартиру чекисты тоже пришли с опозданием, 27 апреля, когда Шухевич уже жил в селе Белгороща. Голяш был арестован, покончил самоубийством уже в тюрьме Львовского управления МГБ, выбросившись из окна. Шухевич же поселился в Белгороще в доме незамужней учительницы Нюси Конюшик вместе с Галиной Дидык и двумя охранниками-связными52.

В марте 1950 года во Львове была арестована связная Шухевича Дарья Гусяк (ранее в селе Дегови была арестована ее мать), пользовавшаяся его доверием (она выезжала в Москву для установления связи с посольством США, в Киев для организации планировавшегося взрыва памятника Ленину, и в Полтаву с той же целью в отношении памятника Петру I). Она стойко держалась на допросах, но доверилась соседке по камере «со следами насилия на лице», которая сидела по «пустяковому делу» и подлежала скорому освобождению. Девушка назвала ей последние псевдонимы Шухевича — «Батько» и «Старый», передала ей записку для Наталии Хробак (сестры учительницы Конюшик) из села Белгорощи Брюховицкого района Львовской области и рассказала, как ее найти. «Соседка» была агентом МГБ «Розой» (она же «Астра»), а «следы насилия» — гримом.

Был разработан «План чекистско-войсковой операции по захвату или ликвидации "Волка"». Силами оперативных резервов 62-й стрелковой дивизии внутренних войск МГБ, штаба Украинского пограничного округа львовского управления милиции в количестве 600 человек было блокировано село Белгороща, соседние хутора, западная околица села Левандувка и лесной массив. Операцией руководил оперативный штаб в составе замминистра ГБ УССР генерал-майора Виктора Дроздова, начальника отдела «ДР» МГБ СССР генерал-лейтенанта Павла Судоплатова, начальника ВВ МГБ Украинського округа генерал-майора Фадеева и начальника УМГБ Львовской области полковника Майструка.

5 марта 1950 года 8-я рота 10-го стрелкового полка 62-й дивизии блокировала несколько домов, в который мог быть Шухевич. Выскочивший из дома Наталии Хробак с криком «Романе, тикай!» ее сын Данило был задержан и допрошен группой под руководством капитана Пикмана. Мальчик показал им в центре села дом своей сестры Анни Конюшек, домработница которой по приметам была похожа на Галину Дидык. Группа солдат и оперработников Управления 2-н и УМГБ пошли к этому дому, двери им открыла женщина, назвавшаяся Стефанией Кулик, в ней опознали Дидык. Ей было предложено выдать Шухевича, она отказалась. При обыске у нее отобрали пистолет, но она успела принять стрихнин и была доставлена в реанимацию. Шухевич, находившийся в оборудованном сверху деревянном коробе, прикрытом ковром (в доме были радиопередатчик, печатная машинка и оружие, свою охрану, 11 человек во главе с Михаилом Зайцем — «Влодком» он за день до того отпустил в Карпаты), попытался вырваться из дома и начал стрелять, убив при этом начальника отделения Управления 2-н МГБ УССР майора Ревенко. Подбежавший сержант Полищук очередью из автомата застрелил Шухевича (смертельное ранение в голову).

По одной из версий, Шухевич не стрелял, а набросился на майора Ревенко, шедший за майором солдат растерялся и выстрелил в Шухевича, и также случайно застрелил майора. По версии современных украинских исследователей Юрия Шаповала и Дмитрия Веденеева, подробно, по документам, описавших историю гибели командарма УПА, он сам успел застрелиться из пистолета системы «Вальтер». Этой версии способствуют имеющиеся в документах МГБ расхождения, несколько ран на теле Шухевича, которого планировалось взять живым, и отсутствие правительственных наград за операцию, кроме награжденного 1000 рублей сержанта. Было также захвачено большое количество документов, секретных инструкций ОУН и т.д.53

Галина Дидык («Анна»), руководительница «Украинского Красного креста» на Западно-украинских землях и ближайшая помощница Шухевича, была осуждена на 25 лет заключения, освобождена в 1971 году, умерла в 1979-м.

28 ноября 1950 года в окрестностях села Великополе Яворовского района Львовской области погиб в бою со спецгруппою МГБ Осип Дякив («Горновый», «Наум»), проводник Львовского края, член Провода ОУН, заместитель главы УГВР.

13 декабря 1951 года около села Сваричев Рожнятовского района Ивано-Франковской области погиб сотник УПА Ярослав Косарчин («Байрак»), на момент гибели — краевой проводник ОУН Карпатского края.

22 декабря 1951 года вместе с краевым проводником ОУН Львосвкого края и организационным референтом ОУН «Петром» — Романом Кравчуком-Степовым в бункере в окрестностях села Букачевцы Рогатинского района Ивано-Франковской области погиб Петро Федун («Петро Полтава», «Север»), руководитель Бюро информации УГВР, член УГВР, заместитель главы генерального секретариата УГВР, член Провода ОУН, майор УПА.

19 января 1952 года, окруженный в схроне спецгруппой МГБ, погиб в бою Иван Литвинчук («Дубовый»), проводник ОУН Западного края «Москва» («Днипро»), командующий УПА-Север в звании майора, заместитель проводника ОУН на Северо-Западных украинских землях.

22 января 1952 года выкурен из укрытия работниками МГБ Евген Пришляк («Ярема»), краевой проводник ОУН Львовского края. Осужден на 25 лет, освобожден в 1977 году.

В феврале 1952 погиб в бою публицист и поэт Михайло Дяченко. В марте в бою погиб подпольный художник Нил Хасевич (оба — руководящие деятели ОУН на ПЗУЗ).

В мае 1952 года в селе Чернихов Зборовского района Тернопольской области погиб Василь Бей («Улас»), проводник ОУН на Средне-Восточных украинских землях (ОСУЗ), член Провода ОУН. До этого еще 8 февраля 1951 года он был арестован в Виннице вместе с надрайонным проводником Демчуком в ходе чекистской операции, дал согласие на перевербовку, однако, вернувшись в подполье, продолжил бандитскую деятельность.

5 октября 1952 года захвачен в засаде работниками МГБ Василь Охримович («Грузин»), проводник ОУН Карпатского края. Приговорен к расстрелу военным трибуналом 19 мая 1954 года.

11 июня 1953 года в Кременецких лесах спецгруппой НКВД живым захвачен Василь Галаса («Орлан»), проводник ОУН на Северо-Западных украинских землях, член Провода ОУН. План по его ликвидации был разработан министром внутренних дел УССР в марте-июне 1953 года Павлом Мешиком, он же планировал легализовать униатскую церковь и создать легальный центр ОУН во главе с бывшим товарищем председателя Центральной Рады Миколой Шрагом, в 1924 году вернувшимся на Украину, в 1931 году осужденным, затем амнистированным, ставшим профессором экономики во Львове54. Галаса был осужден и вышел на свободу в 1960 году.

В том же году погиб член команды УПА-Запад сотник Хмара.

В январе 1954 при попытке захвата в селе Скнилив Брюховецкого района Львовской области покончила с собой референт пропаганды краевого провода ОУН Л. Гаевская («Рута», ранее 4 раза задерживалась органами МВД, но каждый раз ей удавалось бежать).

19 мая 1954 года в своем схроне на горе Березовичке юговосточнее села Зеленого Надворнянского района в Карпатах погиб вместе с женой Ольгой Герасимович Микола Твердохлиб («Грим»), командующий 4-м военным округом УПА-Запад «Говерла», руководитель СБ Карпатского края, проводник ОУН на Западно-украинских землях.

24 мая 1954 года был арестован вместе с женой последний член центрального провода ОУН на Украине Василь Кук. Кук родился во Львовской области в январе 1913 года, стал юристом в Люблинском университете, где и познакомился с будущим главой ОУН Степаном Бандерой. Он сидел в польских тюрьмах, с апреля 1941 года был начальником центрального штаба походных групп, командиром УПА-Юг в Ровенской области, заместителем Шухевича, последним командующим УПА.

6 лет он сидел в тюрьмах КГБ в Киеве и Москве, с ним работали чекисты, об этом недавно написал полковник в отставке Григорий Санников55.

Осенью 1960 года появилось «Открытое письмо В. Кука к Ярославу Стецько, Миколе Лебедю, Степану Ленкавскому, Дарье Ребет, Ивану Гриньоху, ко всем украинцам, проживающим за границей». Тогда же Кук был освобожден, работал в центральном госархиве УССР, Институте истории АН, в комбинате «Бытреклама». В 1986 вышел на пенсию, сейчас живет в Киеве.

В 1956 в Ивано-Франковске был схвачен и расстрелян районный референт СБ Довбуш.

Сами историки ОУН-УПА, националистически настроенные, считают окончанием вооруженной борьбы 1955 год (арест Дмитра Синяка и Дмитра Верхоляка) или 1956 год (участие украинских вооруженных групп в венгерском восстании).

Таким образом, к середине 50-х годов оуновское подполье на территории Украинской ССР было полностью разгромлено. Если к апрелю 1952 года на Западной Украине действовал 71 провод ОУН (160 чел.), 84 боевые группы (252 чел.) и отдельные «боевки» (647 чел.), то к ноябрю 1953 года соответственно 15 проводов (40 чел.), 32 подпольные группы (164 чел.), 106 отдельных боевиков56. В 1954 году оуновцы провели всего 13 акций, включая 7 терактов. К марту 1955 года в западной Украине было 11 боевых групп (32 чел.), 17 боевиков-одиночек, в розыске — 500 нелегалов.

Ликвидация оуновских главарей проводилась и другими путями. В конце 1945 года органы НКВД сумели скомпрометировать референта пропаганды Станиславского окружного провода ОУН «Аскольда» (П. Головко) и командира куреня «Летуны» группы УПА «Говерла», которых и убили свои же товарищи по оружию.

Начиная с 1948 года главное значение в борьбе против ОУНУПА получили не чекистско-войсковые операции, как ранее, а ликвидация банд с помощью засланной заранее агентуры, захват подземных бункеров и схронов, деятельность спецгрупп МГБ, действовавших под видом бандеровцев. Оуновцы связывали новую тактику «Советов» с новым министром госбезопасности УССР. Им в августе 1949 года стал генерал-лейтенант Николай Кузьмич Ковальчук, во время войны — руководитель фронтовых «Смерш», в 1946-1949 гг. возглавлявший органы МГБ в советской зоне оккупации Германии и по совместительству бывший заместителем министра госбезопасности СССР. Сосредоточение всей борьбы против ОУН-УПА в МГБ началось еще раньше, что вызывало недовольства руководителя МВД УССР генерал-лейтенанта Тимофея Амвросиевича Строкача, обращавшегося по этому поводу лично к Хрущеву, в то время — 1-му секретарю ЦК КП(б)У

Спецгруппы НКВД—НКГБ—МГБ действовали с августа 1944 года, с осени 1946 года они назывались «агентурно-боевыми». Группы создавались из взятых в плен и перевербованных бойцов УПА. Командир одной из таких групп, начальник отделения отдела борьбы с бандитизмом Тернопольского УНКВД майор Соколов, в период с марта 1945-го по январь 1946 год уничтоживший несколько десятков оуновцев, был представлен к званию Героя Советского Союза (правда, не получил его)57.

Группы часто возглавлялись бывшими оуновцами. На Волыни действовали спецгруппы во главе с бывшими куренными УПА «Максимом Вороном» (Петр Власюк), «Соколенко» (Василий Левочко), бывшим шефом связи областного провода ОУН «Комаром» — Иосифом Кравчуком и др. Ими был уничтожен уже упоминавшийся начальник штаба УПА «Карпович» и другие командиры УПА. Власюк был представлен к ордену Красного Знамени, Кравчук — к ордену Отечественной войны 1-й степени58.

Уже к июню 1945 года в западных областях УССР действовало 156 таких групп (1783 человек). Ими широко применялся леендированный допрос, под видом сотрудников оуновской Службы безопасности (СБ). Вот как описывает эти события полковник милиции в отставке Николай Перекрест, в то время — боец такой группы:

«Создавались мобильные группы, которые под видом бандеровцев уходили в свободный поиск. Если натыкались на боевку (так бандеровские отряды назывались) — уничтожали. Очень эффективно. Не было такого шума, как при общевойсковых операциях. Или еще — "вертушки". Это такая спецоперация, чтобы дать подозреваемому проявить себя. Везут задержанных, по дороге под видом бандеровцев на конвой "нападают" наши же сотрудники, знающие украинский язык. Разыгрывали натурально — внезапно, жестко. Для достоверности могли конвоиру и прикладом врезать. А подозреваемых везут не в наручниках и не связанными. Нападающие делают вид, что всех воспринимают как одну компанию: "Ага, попались, москалики!" Наши молчат, готовясь достойно встретить "последний час", а те бьют себя в грудь: "Так мы ж свои, хлопцы!" А хлопцы "не верят": "А у кого работал? А какой он из себя? В каких операциях с ним участвовал? А кто про тебя сказать может? Ну ладно, живи пока". Или водили по лесу: ну-ка, если ты наш, должен знать схроны. Не знаешь — значит, опер, а ну "до гиляки"! Это значит: "на ветку", повесить. Те еще выпаливают фамилии, адреса, о своих делах рассказывают. Потом имитировали расстрел "краснопогонников", так они называли военнослужащих НКВД, и… в лес. А через какое-то время нарываются на наш патруль. Стрельба, погоня, и пленный снова попадает к "москалям". Только знают о нем уже гораздо больше. Очень тонкая игра. Там у нас был свой "момент истины"»59.

Аналогичная операция была проведена в январе-марте 1945 сотрудниками УНКВД Черновицкой области. Взятые в плен в бою руководители ОУН на Буковине «Федор» — Мирослав Гайдук и «Мотря» — учительница Артемизия Галицкая отказались дать следствию показания о структуре и кадрах подполья. Была разработана операция по «побегу» «Мотри» из больницы, где она находилась после ранения. Чекисты подполковник Беленко (зам. начальника управления), начальник оперативного отделения старший лейтенант Гончаренко и оперуполномоченный старший лейтенант Гусак, действовавшие под видом соответственно руководителя СБ «Тараса», референта СБ «Ивана» и подпольщика «Стецько», с помощью врача Булевского (врача в отряде Д. Медведева, также выдавал себя за оуновца) перевезли «Мотрю» из больницы на квартиру. Далее чекисты под видом сотрудников оуновской СБ начали жесткие допросы «Мотри», якобы подозреваемой в провалах. Использовался метод «доброго» и «злого» следователей («Стецько» и «Иван» соответственно). В результате стало известно о переговорах между ОУН и правительством Румынии о совместной борьбе с СССР, от «Мотри» стали известны данные на 242 члена ОУН, а также и личного состава куреня УПА, оуновцев из других областей численностью более 600 чел. Были проведены чекистско-войсковые операции, в ходе которых арестовано 99 и убито 128 человек60.

Опубликованные в последние годы, в том числе и в российской прессе (в частности, в «Общей газете» в 2000 году), документы говорят и о массовых пытках бойцами спецгрупп людей, заподозренных в принадлежности к ОУН-УПА, выбивании из них показаний, зачастую ложных, грабеже населения. Министр ГБ УССР генерал-лейтенант Сергей Романович Савченко заявил по этому поводу военному прокурору, что нельзя посылать боевки в лес с консервами из-за возможной расшифровки. Датированная февралем 1949 года докладная записка военного прокурора войск МВД Украинского округа полковника юстиции Кошарского Хрущеву приводит многочисленные факты таких действий спецгрупп МГБ в Ровенской и Тернопольской областях61.

Всего в 1944-1953 гг. УПА-ОУН было проведено 14 424 акции (из них 5099 терактов и диверсий, 457 нападений на истребительные батальоны и группы охраны порядка, 1004 поджога колхозов, совхозов, МТС, сельсоветов, школ, клубов). Убито 30 тыс. партийных и советских работников, специалистов, мирных граждан, из них 329 председателей сельских советов, 231 председатель колхоза, 436 работников райкомов партии, служащих районных организаций и активистов, а также 50 священников.

Погибло более 25 тыс. сотрудников органов госбезопасности и внутренних дел, солдат и офицеров Советской армии. Оуновцы же с 1944-го по 1952 год потеряли убитыми более 153 тыс. человек, арестовано более 1434 тыс. человек62.

Вот последние данные о жертвах оуновского террора, по недавно опубликованным донесением командиров воинских частей и соединений Прикарпатского и Львовского военных округов и военных комиссариатов Львовской области:

«В ночь на 20 сентября 1945 года в селе Глубочек бандиты захватили военнослужащих 167-й сд рядовых Козака и Котина. Захваченные подверглись пыткам. У красноармейца Котина бандиты оторвали ухо, выкололи глаз, топором разрубили челюсть, руки и ноги обожгли огнем…

В мае 1946 года в селе Мильск Рожищинского района Волынской области 7 бандитов, одетых в красноармейскую форму, замучили председателя сельсовета Романюка и участкового милиционера Столярчука. Бандиты выкололи им глаза, искололи кинжалами, прикладывали к телу каленое железо, били шомполами…

В ночь с 5 на 6 июля 1948 года бандиты убили звеньевую колхоза "Леси Украинки" (Львовская область) Регету Марию Антоновну, 1918 года рождения, депутата сельского совета. После убийства бандеровцами в 1947 году председателя колхоза она исполняла его обязанности. Бандиты неоднократно предупреждали ее о прекращении активности и выходе из колхоза. Ночью с 5 на 6 июля, постучав в ее дом и назвав себя представителями МВД, набросили на нее петлю и, вытащив в огород, расстреляли»63.

Но и мир, наступивший на Западной Украине в середине 1950-х годов, не стал окончанием многолетней войны между украинскими националистами и советской властью, так как находившиеся на Западе лидеры ОУН по-прежнему продолжали свою антисоветскую и террористическую деятельность. На самой Украине в 1954-1959 гг. было проведено 156 терактов и покушений, органы КГБ ликвидировали 183 националистические группы, в Ровенской, Станиславской, Волынской и Тернопольской областях прошло 14 открытых процессов (51 подсудимый, 24 человека приговорено к расстрелу). Борьба против ОУН-УПА велась не только в СССР, но и в Польше.

С самого начала вооруженной борьбы ОУН-УПА ставили своей целью «очищение» западные области Украины от поляков. Приведем свидетельства из документов:

«Боевики расстреливали, вешали, сажали на колы, жгли живьем, рубили на куски топорами, топили в прорубях, забивали колодцы трупами уничтоженных ими людей. Сотни сел и хуторов превратили они в сплошные кладбища. Подсчитано, что украинские националисты уничтожили почти 40 тыс. поляков. Настоящий геноцид подтверждают и многочисленные показания взятых в плен частями Красной Армии бандеровцев.

Васюк (кличка Голуб):

"…В июне 1943 г. вместе с отрядом совершал налеты на польские села. Грабили и убивали польское население. В ноябре 1943 года отрад совершил нападение на села Старики, Вязовку, Угла. Все жители были убиты. Имущество, скот, хлеб взяты. Хаты и трупы убитых сожжены. Всего отрядом в этих селах убито 1500 поляков всех возрастов".

Пашковский:

"…С отрядом в 200 чел. в октябре 1943 года в одном из сел зарезали и задушили 10 человек польских партизанских семей, в их числе были женщины, дети, старики. При истреблении подвергали пыткам: резали ножами, а потом душили веревкой при помощи деревянной палки…"

"…Ночью 4 апреля 1944 года боевка численностью свыше 50 чел. осуществила ликвидацию польского села Зады. Акция началась с окружения села. Основная группа боевиков во главе с комендантом ворвалась в центр села. В одном доме забаррикадировалось около 25 молодых людей. На наши требования двери не открыли. Даем серию выстрелов и поджигаем дом. В доме послышались выкрики: бери топор, бери вилы, бери лопату. Они начали выскакивать из горящего дома — мы их расстреливали… Сожжены все польские хозяйства, школа. Убито 30 мужчин и 5 женщин. Неизвестное число людей сгорели в огне…"»64.

Все это, естественно, сразу же вызвало противодействие со стороны польских националистических вооруженных формирований, чьи методы, впрочем, мало чем отличались от методов ОУН-УПА.

Войска польского коммунистического правительства также действовали против ОУН-УПА, вместе с советскими войсками. Численность бойцов УПА на территории Польши, по польским данным — 27 боевых формирований, включавшие в себя около 5 тыс. человек, по другим, украинским, данным около 1500 человек.

На территории Польши в соответствии с общим планом дислокации групп и отрядов ОУН-УПА был образован 6-й военный округ УПА «Сан», состоявший из трех тактических участков: №26 — «Лемко» (Лемковщина и район Перемышля), №27 — «Бастион» (Любачев, Ярослав, Томашев), №28 — «Данылив» (Грубешов, Холмщина), объединявших 4 куреня («Рен» — сотни «Хрина», «Стаха», «Бира» и «Бродича», «Байда» — сотни «Бурлаки», «Громенко», «Крылача» и «Ластивки», «Зализняк» — сотни «Калиновича», «Крука», «Шума» и «Тучи», «Беркут» — сотни «Бриля», «Чауса», «Давыда», «Дуды» и «Яра»)65. Также с мая 1945 года в районе Холма и Бела Подляска действовали сотни «Галайда», «Кочевники» и сотня Шумского (все из военного округа «Буг» на Восточной Украине). Рейд первых двух сотен был недолгим, а сотня Шумского оставалась в Польше до 1947 года66.

Все эти отряды действовали в основном вдоль новой советско-польской границы на юго-востоке Польши. Они совершали многочисленные нападения на органы власти, налеты на поезда, грабежи и убийства. Наиболее известны две из них. Во-первых, это нападение из засады банды УПА на солдат Войска Польского в местечке Варенж 28 августа 1947 года. Тогда в результате взрыва мин на шоссе и пулеметного обстрела автомашин погибло 19 и ранено 35 солдат. Другой удачной акцией УПА стала гибель в засаде, устроенной сотней «Хрина» (по другим данным, «Бира»), вице-министра национальной обороны Польши генерал-полковника Кароля Сверчевского, кадрового командира Красной Армии. Вместе с генералом погибли 28 марта 1947 года подпоручик Крысинский и два солдата.

Захваченные в плен советскими войсками бойцы сотен «Хрина» и «Стаха» были переданы польской стороне, на процессе в мае 1948 года в Варшаве был осужден 21 боевик УПА, из них 9 к расстрелу: Ярослав Билоус («Щур»), Владимир Борович («Черный»), заместитель командира сотни «Крылача» по политиковоспитательным вопросам Остап Бревка («Клим»), Петро Геча («Белый»), Стефан Гамерский («Боевчик»), Петро Олекса («Убич»), Степан Сова («Хмара»), Андрей Теник («Яливец»), Эмиль Войцеховский («Белый»). 28 августа 1948 года они были расстреляны. 8 бойцов сотни «Стаха» и 4 из сотни «Хрена» приговорены к многолетнему заключению.

По мнению современных украинских историков, генерал Сверчевский был убит случайно, а целью засады была месть бойцам польской маневренной группы, ранее, 22 января 1947 года, уничтоживших госпиталь с находившимися там и оказавшими вооруженное сопротивление ранеными солдатами УПА67. Есть также версия о причастности к смерти Сверчевского советских органов МГБ, которую выдвигал польский профессористорик Ю. Стройновский, ссылавшийся на секретное донесение заместителя Сверчевского по политико-воспитательным вопросам подполковника Петра Шемберга, умершего в 1958 году. За плохую организацию охраны генерала и нарушение военной тайны командир 8-й пехотной дивизии полковник Белецкий и командир 34-го пехотного полка подполковник Герхард получили строгие взыскания68.

Сразу после гибели Сверчевского в засаду, устроенную сотней «Бира», попали бойцы 4-й маневренной группы 37-го участка Войск охраны границы. Погибло 6 офицеров, 11 солдат и комендант пункта милиции Ян Дупляк. Нападение было совершено во время передислокации группы, причем командованию УПА был известен приказ о передислокации69.

По данным польских источников, решением Политбюро ЦК ППР от 17 июня 1946 года польскими органами ГБ создавались специальные группы, действовавшие против бандеровцев, переодетые в форму УПА. В 5-м военном округе польской армии в Жешувском воеводстве в каждой дивизии имелось 5, а в бригадах — 3 таких группы (от 20 до 30 человек). Курировали их советские офицеры-инструкторы. Например, указания начальника разведотдела опергруппы 5 военного округа подполковника Евченко: «Любое встреченное подозрительное или вооруженное лицо должно считаться бандитом. Необходимо, в первую очередь, попытаться взять его живым, а при отсутствии такой возможности — уничтожить». Группа действовала с апреля по октябрь 1946 года, было уничтожено 910 польских и украинских боевиков, более 1000 взято в плен70.

Только в июле 1945 года в Жешувском воеводстве, где части УПА сожгли 52 деревни, было убито 93 солдата УПА и взято в плен 169. Там же только в апреле-мае 1946 8-я и 9-я пехотные дивизии Войска Польского, войска Корпуса внутренней безопасности, органы ГБ и милиции провели 218 операций против УПА, было убито 384 бандита и захвачено 306. В Люблинском воеводстве в апреле было убито 57, арестовано 145 членов УПА, в мае 1946 года проведены 54 боевые операции, убито 85, захвачено 229 бандитов УПА. Часто войска УПА действовали вместе с «послеаковским» подпольем (организации НСЗ, ВиН). В мае 1946 года их отряды (около 500 человек) совместно напали на город Грубешов в Люблинском воеводстве. Атака была отбита, погибли 10 польских солдат, 5 сотрудников ГБ, около 20 бандитов.

Среди руководства ОУН в Польше были агенты госбезопасности. Например, шеф СБ в 3-м округе ОУН, затем проводник ОУН Лев Лапинский («Зенон», «Орловский»), с ним работал начальник отдела 2-го департамента МГБ майор Станислав Врублевский71. Способствовала в значительной мере разгрому украинского подполья информация, которую сообщил органам госбезопасности Польши сдавшийся 21 мая 1947 года сотрудникам опергруппы «Висла» референт 1-го округа ОУН Ярослав Гамивка («Вышинский», «Метеор»), сын униатского священника. Он уже через неделю раскрыл псевдонимы руководства ОУН, шифры, место нахождение бункера с запасами оружия и продовольствия. По его предложению воеводское управление госбезопасности Жешува в июле 1947 года организовало легендированное подразделение («чету Чумака»), с целью захвата проводника ОУН Закерзонья Ярослав Старуха, но неудачно. Гамивка продолжал сотрудничать с польской ГБ, опознавал деятелей УПА и выступал свидетелем на судебных процессах, жил в ПНР под чужим именем72.

Неоднократно проводились выселения украинцев из Польши на Украину, с привлечением армии и внутренних войск. С октября 1944 года по август 1946 было вывезено в УССР около 482 тыс. человек. С апреля по октябрь 1946 года переселением украинцев и борьбой с УПА занималась опергруппа «Жешув» во главе с генералом Яном Роткевичем, созданная решением Госкомиссии безопасности (группе были подчинены 3 пехотных дивизии, 3 пехотных полка, бригада войск внутренней безопасности и маневренная группа пограничных войск). Принятая в феврале 1947 года Сеймом Польши амнистия не распространялась на членов ОУН-УПА. В апреле-июле 1947 года, после гибели генерала Сверчевского, была проведена войсковая операция «Висла» силами польской армии (3-я, 6-я, 7-я, 8-я, 9-я дивизии, включавшие в себя саперный и автомобильный полки), полка Гражданской милиции (500 человек), авиаэскадрильи и 1-й дивизии Корпуса внутренней безопасности, всего 17,5 тыс. солдат. Начальником оперативной группы был назначен заместитель начальника Генштаба польской армии генералмайор Стефан Моссор, его заместителями — вице-министр общественной безопасности полковник Гжегож Корчинский и командир Корпуса внутренней безопасности полковник Юлиуш Хюбнер (Гибнер), удостоенный звания Героя Советского Союза в 1943 году. Разведывательный отдел опергруппы возглавил полковник Александр Евченко, кадровый командир РККА (в 1918-1929, 1938-1944), с 1944 года в Войске Польском, служил начальником разведки военного округа73.

По договоренности с Советским Союзом и Чехословакией пограничные войска МВД СССР и части армии ЧСР блокировали свои границы с Польшей. 28 июня в Кошице были подписаны «Директивы о взаимодействии польских и чехословацких частей в борьбе с бандами УПА», согласно им были созданы в опергруппе «Висла» ударные батальоны в 6-й и 8-й пехотных дивизиях и 1-й дивизии КВБ (при преследовании войск УПА они имели право пересекать границу, переходя в этом случае в оперативное подчинение командования чехословацкой армии). Контакты между ведомствами поддерживали подполковник Заврел (ЧСР) и майор Орлик (Польша), а также начальник отдела информации Войск охраны границ Польши капитан Крикун, сотрудники этого же отдела подпоручики Новаковский и Стащук. В мероприятиях по операции «Висла» участвовали и советские представители — пограничники майор Бронов и капитан Ковалевич, и полковники Иткин, Демелев, Злобин из МВД СССР74.

Ранее, в июне 1946 года, в Чехословацкой армии для борьбы с переходившими на чешскую территорию частями УПА, была создана опергруппа «Теплице», которой командовал полковник Ян Герман. Во время операции «Висла» опергруппа была реорганизована. В ее состав были включены батальоны преследования «Лев», «Рысь», «Тигр» и «Орел», отдельные роты «Петер» и «Сокол», рота связи «Микулаш», затем еще 9 пехотных рот, комбинированные батальоны с трех пехотных полков, минометная рота, 3 артиллерийские батареи, женская рота, рота связи, техническая рота, противотанковая рота, моторизованный батальон, затем еще одна пехотная рота и учебный батальон. В итоге в составе опергруппы «Теплице» было 2748 солдат и 17 самолетов, новым командиром группы стал полковник Вит Ондрашек. В июне в составе пограничных войск Чехословакии был организован полк «Словенско» под командованием майора Мирослава Дуды, насчитывавший 4 батальона («Явор», «Осыка», «Дуб» и «Ясень») и авиаэскадрилью. Всего против УПА действовало 6148 солдат чехословацкой армии и 5458 солдат корпуса безопасности. С июня по ноябрь 1947 года бойцы УПА в боях с чехами потеряли 61 человек убитыми, 41 ранеными, 248 пленными. У чехов погибло 22, пропало без вести 6, и 22 человека получили ранения75.

В ходе операции было убито 289 солдат УПА, взято в плен 196 (по данным штаба опергруппы «Висла» украинское подполье насчитывало более 1700 бойцов УПА и более 700 членов гражданской сети ОУН, командующий УПА в Польше полковник Мирослав Онышкевич определял численность своей армии в 1390 человек, образовывавших 17 сотен76 ), и выселены с польской территории (район реки Сан, Лемковщины, Холмщины) в УССР проживавшие там украинцы — более 140 тыс. человек. Заподозренные в связях с украинским подпольем арестовывались и отправлялись в лагерь в Явожни (более 3800 человек, 162 человек умерли). Военными судами, по неполным данным, было осуждено за 3 месяца 315 человек, из них к смертной казни — 173, к пожизненному заключению— 58, к 15 годам тюрьмы — 40, к меньшим срокам — 39, 5 человек оправдано77.

УПА понесла ощутимые потери. Сотни «Вира» (В. Шишканинец), «Хрина», «Стаха» были вытеснены на советскую территорию, где ликвидированы погранвойсками (сотня «Вира», в которой к тому времени было 35 бойцов, была разгромлена в Дрогобычской области в феврале 1948 года, а командир убит во время преследования), сотни «Рена», «Громенко» (М. Дуда) и часть сотни «Романа» ушли в Чехословакию. Куреню «Зализняка» (майора Ивана Шпонтака) не удалось прорваться на Украину, 10 его попыток были отбиты советскими пограничниками. Позднее он ушел в Чехословакию (город Великие Капушаны, где жил до войны с родителями). Там он легализовался, выдавая себя за венгерского подданного, бывшего в советском плену, но был опознан агентом польского МВД, арестован и депортирован в Польшу, где в 1961 году приговорен к расстрелу, замененному 25 годами тюрьмы (освобожден в 1981 году, вернулся в Словакию, где и умер в 1989 году). Группа «Бурлаки» ушла в Чехословакию, где была разбита, и командир попал в плен.

На втором этапе операции «Висла» в июле 1947 были ликвидированы сотни «Прирвы» (командир Евген Штендера, бывший проводник 3-го округа ОУН, в 1948 году ушел в американскую зону оккупации Германии, затем жил в Канаде, был главным редактором многотомного издания «Литопис УПА»), «Рылоты», «Дуды», «Гурнего», «Давыда», «Шума», «Романа», «Смирного», «Тучи», «Калиновича», «Крука». Всего убито 167 бандитов, пленено 208. По другим данным, было убито 53 бойца УПА, из них 24 на советской территории, 228 казнено и приговорено к заключению, 564 взято в плен.

Из 17 командиров сотен 11 погибло. Из них в Польше:

Я. Старух;

«Бриль» (настоящее имя неизвестно), погиб 28 мая 1947 года в с. Цетуля Ярославского уезда; погибший в июне 1947 года с бою с поляками в селе Шихоторы Грубешовского уезда Семен Приступа («Давыд»);

старший сержант Евген Янчук («Дуда»), умерший от ран 9 сентября 1947 года в бою с польскими войсками под селом Верешин Грубешовского уезда;

Василь Ярмола («Яр»);

старший сержант Григорий Янковский («Ластивка»), 4 июня 1947 погибший в бою у села Лещава Долишня Перемышльского уезда;

подпоручик Ярослав Коцьолек («Крилач»), погибший в бою у села Завадка Лисковского уезда в июне 1947 года; подпоручик Иван Шиманский («Шум») умерший 7 сентября 1947 года около с. Верхрата. На территории УССР — Василь Шишканинец («Вир», «Стах»).

Четверо приговорено к смертной казни. Из них в отношении троих приговор был приведен в исполнение: поручик Роман Гробельский («Бродич»), взятый в плен чехословацкими пограничниками при попытке перехода вместе с сотней в американскую зону оккупации Германии и в мае 1948 года переданный польским властям, казнен по приговору военного суда в октябре 1949 года; подпоручик Владимир Щигельский («Бурлака») был арестован в ЧСР при попытке перехода в американскую зону оккупации Германии и передан польским властям, расстрелян в апреле 1949 года по приговору военного трибунала в Жешуве; подпоручик Григорий Мазур («Калинович») при таких же обстоятельствах, раненый, попал в плен к чехам, был передан полякам, судим и расстрелян вместе со Щигельским.

В живых остался поручик Василь Краль («Чаус»), которому, расстрел заменили пожизненным заключением (в 1955 освобожден, умер в ПНР)78.

Майор УПА Стефан Стебельский («Хрин») перешел на территорию Украины, где командовал вооруженными подразделениями УПА в Дрогобыче. Погиб он в Западной Чехии 9 ноября 1949 года79, будучи проводником группы курьеров УГВЕ.

На Запад удалось уйти командирам куреней: «Байда» — майору Петру Миколенко (уроженцу Полтавщины, дезертировавшему из Красной армии, где он служил в звании лейтенанта, умер в США в 1979 году), «Беркут» — капитану Владимиру Сорочаку (перешел с группой из 5 человек в начале 1948 года в американскую зону оккупации Германии, в конце 1990-х жил в США), командирам сотен Михаилу Дуда («Громенко») и подпоручику Миколе Тарабану («Туче») (перешел в июле 1948 года в американскую зону оккупации Германии, в конце 1990-х жил в США). Судьба командира сотни куреня «Зализняка» подпоручика Григория Левко («Крука») неизвестна, возможно, он перешел на территорию УССР.

Всего в ходе операции было убито, ранено, взято в плен более 1300 человек, т.е. 75% состава УПА (по польским источникам), арестовано около 2800 человек из гражданской сети ОУН на юго-востоке Польши.

31 июля опергруппа «Висла» была расформирована. Приказом министра обороны маршала Михала Роля-Жимерского ликвидация остатков УПА была передана Жешувскому и Люблинскому военным округам. Борьбу с УПА продолжили части, вошедшие в оперативную группу «Татры», переименованную затем в опергруппу командования 5-го (Краковского) военного округа, и 3 опергруппы дивизии Корпуса внутренней безопасности — «Саник», «Любачев» и «Грубешов»80.

17 сентября 1947 после двухмесячной подготовки операции был обнаружен руководитель ОУН на польских землях Ярослав Старух («Стяг»). Этот видный политический лидер оуновцев родился в с. Золота Слобода Козовского район на Тернопольщине. Окончил гимназию в Бережанах, вступил в ОУН, был в заключении в польском концлагере «Береза Картузка» в 1934, был заместителем краевого проводника ОУН в Львове и редактировал львовский еженедельника «Нове село», несколько раз был арестован польской полицией (1929, 1937, 1939), осужден в Ровно на 13 лет тюрьмы, освобожден в сентябре 1939. Во время немецкой оккупации был государственным секретарем министерства информации и пропаганды так называемого «украинского правительства», заместителем Степана Бандеры по пропаганде, членом Организационной референтуры Провода ОУН, был арестован немцами во Львове, тортурований (1942—1943), освобожден в сентябре 1943 года. С 1945 года был членом Провода ОУН и проводником Закерзонского края.

Старух покончил самоубийством вместе со своей охраной, взорвав окруженный польскими войсками бункер, в котором находилась техническая часть «Вулкан» краевого провода, занимавшаяся обработкой и изданием пропагандистских материалов. Вместе с ним погибли секретарь-машинист «Игорь», ординарец «Донской», «Черноморец», стрелок охраны «Змейко» и переводчик — униатский священник доктор Адам Слюсарчик («Книга»). Руководитель технической части Ирон Кудлайчук был ранен и пленен, расстрелян по приговору военного суда в Жешуве в октябре 1948 года. Пропагандисту «Цыгану» и двум бойцам «Черту» и «Крутому» удалось скрыться81.

Заместитель Старуха и начальник «Службы безпеки» Закерзонского края «Дальнич» — Петро Федорив, бывший Львовский юрист, крупный оуновский лидер попал в плен и в январе 1950 года в Варшаве был приговорен к смертной казни и казнен через 3 месяца82. Вскоре были захвачены остальные руководители ОУН-УПА в Польше, последним был арестован в марте 1948 командир группы «Сан» «Орест» (Мирослав Онышкевич), судимый, а затем расстрелянный в июле 1950 года.

Всего в Польше было казнено: в 1945 году — 53, в 1946 — 38, в 1947 — 341, в 1948 — 75 человек украинских националистов, бойцов и командиров УПА83.

Примечания к главе 1

1

С.А.Бандера родился в 1909 году в селе Старый Угрынив Станиславского уезда (ныне Ивано-Франковская область) в семье священника униатской церкви. Образование он получил в Стрыйской гимназии, а затем на агрономическом факультете Львовского университета — где, впрочем, практически не учился. Еще в годы учебы в гимназии он примкнул к подпольной украинской организации, созданной Коновальцем, в 1929 году вступил в только что образованную ОУН, а уже в 1933 году стал провидником (руководителем) Львовской краевой экзекутивы.

Однако свой авторитет у украинских националистов Бандера заработал не умелым руководством, а террористическими актами. Первыми его жертвами стали кузнец из села Двирци на Львовщине Михаил Белицкий, профессор философии Львовской украинский гимназии Иван Бабий, студент Львовского университета Яков Бачинский и сотрудник ИНО ОГПУ Андрей Майлов, работавший под прикрытием должности секретаря советского консульства во Львове.

После прихода к власти Гитлера Бандера через Рихарда Ярого был завербован в качестве агента абвера и даже прошел курс обучения в спецшколе в Данциге. Именно он по приказу руководителей абвера организовал убийство польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого, который решительно возражал против планов Гитлера по захвату данцигского коридора. Бандера лично возглавил группу оуновских террористов, и 15 июня 1934 года в Варшаве Перацкий был убит. И хотя непосредственному убийце — Григорию Мацейко — удалось бежать, вся остальная группа вместе с Бандерой была арестована польской полицией. Состоявшийся вскоре суд приговорил его к смертной казни, которую была заменена пожизненным заключением.

Однако в абвере не забыли о своем исполнительном агенте. После захвата Польши гитлеровскими войсками в сентябре 1939 года Бандера был освобожден из тюрьмы и возглавил так называемых «молодых» украинских националистов, боровшихся против лидера ОУН Мельника. Итогом этой борьбы стал раскол ОУН в апреле 1941 года.

Занимаясь борьбой за лидерство в ОУН, Бандера не забывал и про своих друзей из абвера, продолжая сотрудничать с немецкой разведкой. Однако уже в августе 1941 года он был арестован, на сей раз немцами. По этому поводу бывший полковник абвера Эрвин Штольц впоследствии говорил следующее:

«Причиной ареста стал тот факт, что он в 1940 году, получив от абвера большую сумму денег для финансирования оуновского подполья и организации разведывательной деятельности против Советского Союза, пытался их присвоить и перевел в один из швейцарских банков…».

Разумеется, деньги были возвращены, а сам Бандера до октября 1944 года содержался под арестом в концлагере Заксенхаузен — где, впрочем, проживал в отдельном особняке под надзором полиции. Но когда в 1944 году положение Германии стало критическим, Бандеру в Заксенхаузене посетил Гиммлер, заявивший ему:

«Необходимость вашего вынужденного пребывания под арестом, вызванная обстоятельствами, временем и интересами дела, отпала. Начинается новый этап нашего сотрудничества — более ответственный, чем раньше. Собирайте своих людей, идите и действуйте. Помните, что наша победа обеспечит и ваше будущее».

Оказавшись на свободе, Бандера уже в октябре 1944 года, при содействии абверкоманды-202, начинает организовывать диверсионные группы ОУН в тылу советских войск на Украине. О том, какие задачи он ставил перед своими диверсантами, можно судить по следующей директиве (приводится в сокращении):

«Под влиянием большевистской действительности менее стойкие элементы, безусловно, в абсолютном большинстве перейдут на сторону Советов. Они вдвойне опасны для нашей дальнейшей борьбы: их массовый переход на сторону Советов подорвет престиж ОУН и УПА, а их активная борьба, в которую они, безусловно, включатся вместе с большевиками против ОУН, исключит любую возможность подпольной работы на западноукраинских землях.

Поэтому необходимо срочно и совершенно секретно, во имя великого национального дела, вышеупомянутые элементы ОУН и УПА ликвидировать двояким способом:

а) посылать большие и меньшие отряды УПА на бой с большевиками и создавать ситуации, чтобы Советы их уничтожали на постах и в засадах;

б) территориальные группы и других лиц станичного и районного масштаба должна уничтожить надрайонная и районная служба безопасности…»

Зимой 1944—1945 годов Бандера в составе одной из групп боевиков действовал в тылу Красной Армии под Краковом. От неминуемой гибели его спас небезызвестный оберштурмбанфюрер СС Отто Скорцени, который по личному приказу Гитлера вывел Бандеру через Чехословакию и Австрию в зону оккупации союзников.

С конца 1940-х гг. в Мюнхене руководил заграничной работой ОУН. Убит в октябре 1959 г. в Мюнхене агентом советской внешней разведки Богданом Сташинским.

2

Николаев Д. Бандитская армия // Россия. 5 февраля 2004.

3

Гогун Л. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С.56.

4

Кентий А.В. Украинська повстанська армия в 1942—1943 pp. Киев, 1999. С.5-7.

5

Там же. С.52-55.

6

Там же. С. 10-14.

7

Там же. С.20.

8

Там же. С.23.

9

Там же. С.32-34.

10

Там же. С. 10.

11

Там же. С.10—11.

12

Клячкивский родился в 1911 году в местечке Збараж Тернопольской области в бедной крестьянской семье. После окончания гимназии был студентом юридического факультета Львовского университета, там стал членом ОУН. После службы старшиной в польской армии работал в фирме «Народная торговля» в Станиславе в 1934 году.

Затем был в заключении в польских тюрьмах в 1937 году. После освобождения был членом Управы спортивной организации «Сокол» в Збараже в 1938 году, областным проводником юношества ОУН Станиславщини в 1939—1940 гг. под руководством О. Луцкого, будущего командира группы УПА «Запад-Карпаты».

После присоединения Западной Украины к СССР был арестован органами НКВД во Львове, осужден в январе 1941 года на т.н. «процессе 59-ти» к смертной казни, замененной на 10 лет тюремного заключения. После начала войны был вместе с другими заключенными переведен в Бердичевскую тюрьму, откуда бежал во время немецкого наступления в июле 1941 года.

Под псевдонимом «Охрим» был проводником ОУН Львова, краевым проводником ОУН ПЗУЗ с января 1942 года, членом Провода ОУН, членом Главного военного штаба УПА.

Занимая независимую позицию, Клячковский весной 1943 года вступил в конфликт с Василем Сидором, выполнявшим поручение Шухевича о создании на Волыни краевого военного штаба, и добился его отзыва во Львов. Клячковский также был недоволен членом бюро Провода ОУН Ростиславом Волошиным, настаивавшим на репрессиях против мельниковцев, бульбовцев и выходцев из Восточной Украины. Летом 1944 года он поддерживал М.Степаняка, Василя Кука, Якова Бусела в их идее создания «Народно-освободительной революционной организации» (украинская аббревиатура НВРО).

Майор Клячкивский — «Клим Савур» погиб 12 февраля 1945 года в бою с 169-м полком НКВД возле Орживских хуторов Клеванского района на Ровенщине вместе со своими соратниками. Операцией по его ликвидации руководил заместитель наркома внутренних дел УССР Тимофей Строкач. Клячкивский посмертно был произведен в полковники УПА. Есть версия, что место его дислокации было выдано чекистам командиром соединения групп УПА «Завыхост» Ю.Стельмащуком, взятого в плен в начале 1945 года, когда его, больного тифом, перевозили в другое место. В Ровно Стельмащук и другие арестованные оуновцы опознали «Савура», двое убитых вместе с ним остались неизвестными.

13

Кентий А.В. Украинська повстанська армия… С.67—68.

14

Там же. С.83.

15

Там же. С.91.

16

Там же. С.70.

17

Иван Литвинчук (Дубовой) родился в 1920 году в селе Дермань Здолбуновского района на Ровенщине в семье православного священника. Будучи студентом духовной семинарии в Кременце вступил в члены ОУН, за что сидел в польских тюрьмах в 1937-1939 гг. После освобождения был членом организационной референтуры ОУН в оккупированном немцами Кракове в 1940—1941 гг. После начала Великой Отечественной войны прибыл с «походной группой» ОУН на Волынь, где стал проводником Сарненского округа ОУН, организовывал военное обучение в отделах УПА на ПЗУЗ (1942—1943).

С командования группой «Заграва» Литвинчук в апреле 1944 года был снят политреферентом краевого провода ОУН на ПЗУЗ Яковом Буселом за недооценку политико-воспитательной работы. Вскоре Литвинчук, произведенный в поручики еще в январе 1944 года, становится командиром военного округа «Завыхост» (1944—1946), проводником ОУН Западного края «Днепр» на ПЗУЗ.

С 1944 года он одновременно краевой командир УПА-Север в звании майора, в 1949 году становится заместителем проводника ОУН на ПЗУЗ.

В январе 1951 года Литвинчук погиб в укрытии, обороняясь от спецгруппы МТБ в одном из сел Гороховского района Волынской области.

18

Поручик Федор Воробец («Верещака», «Олекса») родился в 1922 году в селе Горожанка Монастырского района на Тернопольщине в крестьянской семье. После окончания гимназии в Станиславе участвовал в «походных группах» ОУН в Житомирской области, где был районным и окружным проводником, командовал первыми рейдами УПА в Житомирской и Киевской областях.

С августа 1944 года был заместителем проводника Восточного края ОУН на ПЗУЗ и командовл соединением групп УПА «444». В начале 1945 года стал проводником проводника Восточного края ОУН «Одесса» на ПЗУЗ. В январе 1946 года попал в засаду НКВД, взят в плен, приговорен к расстрелу, замененному 25 годами заключения, где и умер в 1959 году.

19

Кентий А.В. Украинська повстанська армия… С.78—79.

20

Петро Олейник родился в 1909 году селе Молодиче Жидачевского района Львовской области. Он учился на юридическом факультете Львовского университета, где вступил в ОУН, занимался коммерцией, неоднократно арестовывался польской полицией, руководил областным проводом ОУН на Львовщине, а в 1942 году, во время немецкой оккупации — областным проводом ОУН в Днепропетровске. Был арестован немцами, но вскоре освобожден и уехал на подпольную работу на ПЗУЗ.

После командования военным округом «Эней» (затем «Богун») с конца 1944 года был проводником Восточного края ОУН на ПЗУЗ,организационным референтом Западного края ОУН на ПЗУЗ.

Петро Олейник («Эней», «Роман») погиб в бою в 1946 году, посмертно присвоено звание майора.

21

Кентий А.В. Украинська повстанська армия… С.82.

22

Там же. С.95.

23

Командир группы Юрий Стельмащук («Рудый», «Кайдаш») родился в 1920 году в селе Коршева под Луцком в семье купца. Окончил луцкую гимназию, учился в военной школе ОУН в Кракове в 1940— 1941 гг., был, как уже упоминалось, в 1942 году военным референтом ковельского округа ОУН Волынской области. Будучи командиром соединения групп УПА «Завыхост» в звании поручика, был взят в плен в январе 1945 года. На допросах, в которых участвовал заместитель наркома внутренних дел УССР Тимофей Строкач, Стельмащук признал себя виновным в уничтожении польского населения. 6 августа 1945 года его приговорили к расстрелу, а 5 ноября того же года, к октябрьским праздникам, расстреляли.

24

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С. 123.

25

Там же. С.151.

26

Там же. С. 193.

27

Там же. С.205.

28

Там же. С.209.

29

Там же. С.220.

30

Там же. С.111.

31

Олекса Гасин-Лицар родился в 1907 г. в селе Конюхив Стрыйского района на Львовщине в крестьянской семье. Окончил гимназию в Стрие в 1928 г. Член УВО, ОУН, студент Львовского политехнического института. Закончил с отличием школу подхорунжих польской армии.

Был в заключении в польских тюрьмах (1931, 1933, 1937) и концлагере Береза Картузка (1934—1935). Организационный военный референт КЕ ЗУЗ (1935—1936), член военной референтуры ПУН за границей (1938-1939).

Член Революционного Провода ОУН (1940—1941), зам. министра оборони во Львове в июле 1941 г. В заключении в немецкой тюрьме в Дрогобыче в 1942 г., освобожден.

Член провода ОУН в 1947 г. Произведен в полковники УПА в 1948 г.

32

Николаев Д. Бандитская армия // Россия. 5 февраля 2004.

33

Там же.

34

Кентий А.В. Украинська повстанська армия… С.31—36.

35

Погиб в бою в июне 1944 года, по другим данным — тяжело ранен в начале 1946 г. и погиб позднее, возможно, в том же году. См. Кентий Л.В. Украинська повстанська армия… С.79.

36

Кентий А.В. Украинська повстанська армия… С.77.

37

Там же. С.92-93.

38

Там же. С.54.

39

Там же. С.99.

40

Там же. С. 100-101.

41

Там же. С. 106-107.

42

Там же. С.181.

43

Даниленко С.Т. Дорогою ганьби и зради. Киев, 1972. С.261.

44

Об этих акциях недавно рассказали киевские журналисты Д.Веденеев и С.Шевченко.

45

Билас И. Репресивно-каральна система в Украини. Кн.2. Киев, 1994. С. 166;Бугай Н.Ф. «По сведениям НКВД были переселены…». Киев, 1992. С.36-37.

46

Билас И. Репресивно-каральна система в Украини. Кн. 2. Киев, 1994. С.275.

47

Ростислав Волошин родился в Дубновском районе на Ровенщине в семье железнодорожника. Руководил украинскими студенческими организациями в Польше (1933—1934). Был в заключении в польских тюрьмах и концлагере «Береза Картузка», краевой проводник ОУН на ПЗУЗ, в заключении в советской тюрьме (1939—1941).

Председатель областной управы Ровенськой области в 1941 г., в заключении в немецкой тюрьме (1941—1942), зам. директора областного кооператива в Ровно в 1942 г.

Комендант заполья УПА на ПЗУЗ (1942-1943). Член Бюро Провода ОУН, участник Большого сбора УГВР, избран Генеральным секретарем ГСВЗ УГВР.

48

Билас И. Репресивно-каральна система в Украини. Кн. 2. Киев, 1994. С. 112.

49

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С.250—252.

50

Там же. С.99.

51

Василь Сидор-Шелест родился 24 февраля 1910 г. в селе Спасив Сокальского района Львовской области в крестьянской семье. Закончил гимназию в Перемышле в 1931 г., вступил в члены ОУН. Учился в школе подхорунжих в польской армии, но не закончил из-за политического конфликта. Находился в заключении в польских тюрьмах (1935, 1937-1939).

Военный референт КЕ ПЗУЗ в 1936 г., организатор боевых групп ОУН «Волки», преподавал на военных курсах ОУН в Кракове (1941). Участник 2-х Больших сборов ОУН в Кракове, служил в легионе «Нахтигаль», командир сотни 201 –го батальона в чине поручика (1941—1942).

Член КВШ УПА на ПЗУЗ летом 1943 г., Главного Совета ОУН с августа того же года. Член ГВШ УПА, произведен в майоры 8 июля 1943 года, краевой командир УПА-Запад (1944—1949).

Награжден Серебряным Крестом Боевой Заслуги 2 класса в 1945 г. Член Провода ОУН с 1947 г., краевой проводник ОУН Карпатского края, генеральный судья ОУН. Произведен УГВР в полковники УПА в 1946 г. Заместитель главного командира УПА.

52

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С.261—263.

53

Веденеев Д., Шаповал Ю. Роман Шухевич: таемниця загибели — http://www.kyip.memo.ua

54

Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? М., 2003. С.ЗЗЗ—334.

55

Санников Г. Большая охота. М., 2002.

56

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С. 179.

57

Билас И. Репресивно-каральна система в Украини. Кн.2. Киев, 1994. С.435-449.

58

Там же. С.466-468.

59

Перекрест В. У нас был свой «Момент истины» // Известия. 13.10.2003.

60

Овченко Ю.Ф. Операция «Мотря» // Исторические чтения на Лубянке. 2000 год. Отечественные спецслужбы накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. М., 2001. С.92—96.

61

Билас И. Репресивно-каральна система в Украини. Кн. 2. Киев, 1994. С.468-477.

62

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С.314.

63

Николаев Д. Бандитская армия // Россия. 5 февраля 2004.

64

Там же.

65

Акция «Висла». Сборник документов. Львов—Нью-Йорк, 1997. С.42.

66

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С. 197.

67

Акция «Висла»… С.24.

68

Там же. С.90.

69

Там же. С.84.

70

Там же. С.412-413.

71

Там же. С. 150.

72

Там же. С.315.

73

Там же. С.332.

74

Там же. С.256.

75

Там же. С.78.

76

Там же. С.28. По мнению составителя данного сборника Е. Мисила, польские данные содержат ошибки. Так, упомянутые в документе сотни «Загайдачного» и «Крылатого», штабы «Закерзонского края» и округа УПА никогда не существовали, в отличие от неупомянутого куреня «Беркута» в Люблинском воеводстве.

77

Акция «Висла»… С.32—33.

78

Там же. С.34, 360.

79

Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С.203.

80

Акция «Висла»… С..33.

81

Там же. С.431-433.

82

Там же. С.47-48.

83

Там же. С.503.

Глава вторая

ПОД ПРИЦЕЛОМ «ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ».

ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА В ПРИБАЛТИКЕ В 1944-1952 ГГ.

Во время Великой Отечественной войны и в первые годы после ее окончания в Прибалтике резко возросло количество вооруженных банд. Можно много и долго рассуждать о политических мотивах деятельности «лесных братьев», их стремлении добиться независимости своей родины, но используемые этими людьми методы — убийства и грабежи — ничем не отличались от действий обычных банд уголовников, которых было достаточно много в первые послевоенные годы. Да и формы борьбы за независимость, которые активно использовали повстанцы, однозначно трактовались действующим тогда уголовным кодексом, как бандитизм. Достаточно процитировать статью 59—3 Уголовного кодекса 1926 года: «бандитизм, т.е. организация вооруженных банд и участие в них и в организуемых ими нападениях на советские и частные учреждения или отдельных граждан, остановка поездов и разрушение железнодорожных путей и иных средств сообщений и связи». Эта норма просуществовала, без каких бы то ни было изменений, вплоть до принятия нового Закона об уголовной ответственности за государственные преступления в 1958 году.

В военные и послевоенные годы правоохранительными органами данная статья уголовного кодекса использовалась очень активно. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что в системе НКВД и затем МГБ СССР было создано главное управление по борьбе с бандитизмом (ГУББ), которое занималось деяниями, подпадающими под эту статью.

Особый размах политический бандитизм принял на территории Прибалтики. Кроме традиционных для всех регионов СССР факторов, способствующих росту уголовной преступности, были и свои региональные особенности. Например, уровень жизни, а, следовательно, и количество материальных ценностей и денег у населения было значительно больше, чем у разоренных войной жителей других регионов СССР.

Любопытно, что первые отряды «лесных братьев» появились в Латвии еще в 1905 году. Это партизанско-террористическое движение возникло в республике после декабрьских вооруженных восстаний 1905 года и достигло максимального подъема, летом 1906 года. Руководили им местные социал-демократы. Кстати, в одном из таких отрядов получил боевое крещение будущий глава советской военной разведки Ян Берзин.

В группы «лесных братьев» входили бывшие члены волостных распорядительных комитетов, дружинники, скрывавшиеся в лесах от карательных экспедиций царского правительства. При поддержке крестьян они отражали нападения регулярных войск, а так же, как умели, боролись с немецкими баронами — жгли помещичьи имения, устраивали митинги, распространяли революционные воззвания, закрывали корчмы, нападали на волостные правления. В общем, весьма похоже на то, чем занимались подобные отряды в Прибалтике и на Западной Украине после Великой Отечественной войны — конечно, с учетом советской специфики. Правда, грабили тогда значительно меньше.

Только в Курляндской губернии с января по ноябрь 1906 года «партизаны» совершили около 400 акций, превысив, кстати, по размаху своих исторических последователей. Группы «лесных братьев» действовали до декабря 1906 года, когда, учитывая отступление революции, они были, по решению социал-демократов Латышского края, ликвидированы1.

Размах послевоенного движения «лесных братьев» именно в этих краях определялся местными особенностями. Как известно, до 1918 года Эстония, Латвия и Литва не были самостоятельными государствами. Первые два из них входили в состав Швеции, а при Петре I стали частью Российского государства. Литва входила в состав Речи Посполитой и была присоединена к России при Екатерине II. Если бы не Октябрьская революция, будущие прибалтийские республики оставались бы в составе Российской империи, так и не попробовав вкуса независимости.

Впрочем, едва обретя независимость, они тут же фактически ее потеряли — благодаря собственным политикам, которые, отчаянно желая удалиться от России, в то же время стремились интегрироваться с Германией. При этом все три республики (по крайней мере, большинство их жителей) ратовали за то, чтобы жить в независимых государствах, по отношению к которым Германия играла бы роль равноправного партнера, а не «старшего брата» — не задумываясь о том, насколько осуществимы эти мечты. Естественно, Германия вовсю пользовалась этими симпатиями, как правительств, так и населения. Спецслужбы Третьего Рейха чувствовали себя на территории этих стран достаточно свободно и смогли создать мощную агентурную сеть, с которой чекистам пришлось немало повозиться как в 1940-м, так и в 1945 годах. В то же время достаточно большой процент населения выступал за независимость своих стран от СССР — позднее многие из этих людей ушли в «партизаны».

При таких настроениях нет ничего удивительного в том, что и правительства в прибалтийских государствах были соответствующие. В Литве в результате государственного переворота 17 декабря 1926 года к власти пришел профашистский режим партии «Таутининкай саюнга» (Союз националистов) во главе с Антанасом Сметоной, который 12 апреля 1927 года объявил себя «вождем нации» и окончательно распустил парламент. Вплоть до 1 ноября 1938 года в стране действовало военное положение. Оно было отменено лишь по требованию гитлеровской Германии в связи с событиями в Клайпеде — там начались волнение немецкого населения, права которого якобы ущемляли местные власти. В то же время диктатор выступал за интеграцию с Германией. В этом нет ничего удивительного — ведь еще в 1917 году, когда он возглавлял «Литовский Совет» («Летувос тариба»), тот принял «Декларацию о присоединении Литвы к Германии». В ней говорилось: «Тариба Литвы просит у Германской империи помощи и защиты… Тариба высказывается за вечную, прочную связь с Германской империей; эта связь должна осуществляться на основе военной конвенции, общих путей сообщения и на основе общей таможенной и валютной системы». Тогда этот план не был реализован — из-за краха Германской империи. Но почему бы не реализовать его теперь?

В Эстонии тоже была диктатура, установленная лидером Аграрной партии Константином Пятсом, совершившим переворот 12 марта 1934 года при поддержке главнокомандующего вооруженными силами генерала Иохана Лайдонера. Сразу же после переворота глава государства распустил парламент, в марте 1935 года в стране были запрещены все политические партии, а 28 июля 1937 года принята конституция, согласно которой в Эстонии устанавливался режим, опиравшийся на единственную разрешенную общественно-политическую организацию «Изамаалийт» («Отечественный союз») и военизированную организацию самообороны — «Кайтселийт» («Союз защиты»). Руководство этой республики также было заинтересовано в интеграции страны с Третьим рейхом. Французская разведка констатировала в 1939 году: «Руководители Эстонии и высшие офицеры эстонской армии (в особенности генерал И. Лайдонер, второй человек в государстве, долгое время связанный с британцами) находятся в настоящее время на содержании немцев»2.

На территории Эстонии летом 1941 года действовала диверсионная группа «Эрна», численностью до 1800 человек, а в Финляндии с мая 1941 года функционировала группа «Эрна-2», готовившая под руководством немецких инструкторов диверсантов для заброски в Эстонию. В течении Великой Отечественной войны из состава этой группы было заброшено на советскую территорию около 2,4 тыс. диверсантов. В лесах Литвы, имевшей непосредственную границу с Германией, помимо националистических группировок, скрывались части литовской армии, не подчинившиеся советской власти3.

Когда летом 1944 года советские войска начали освобождать страны Балтии, то в Москве прекрасно понимали, что боевые действия в этом регионе не закончатся после отступления фашисткой армии и капитуляции национальных армейских частей. По сравнению с 1940 годом ситуация усугублялась тем, что на территории прибалтийских республик скопилось огромное количество оружия и боеприпасов, имелись профессионально подготовленные солдаты (многочисленные национальные батальоны и вспомогательные части немецкой армии, укомплектованные местными жителями), да и само население было настроено достаточно антисоветски. Например, новую власть в Литве в первый месяц ее существования поддерживали только 14 % населения. По состоянию на декабрь 1944 года более 33 тысяч мужчин находилось на нелегальном положении4. Правда, большей частью не из-за нелюбви к Советам, а потому, что многие из них во время оккупации служили немецкой власти и теперь справедливо опасались наказания.

Сразу же после прихода советских войск в лесах стали появляться вооруженные отряды, известные теперь под собирательным именем «лесных братьев» и опиравшиеся на достаточно широкие слои населения. В той же Литве в первые послевоенные годы во многих городах существовало очень мощное антисоветское подполье, которое активно поддерживало «партизан». Витаускас Житкус, сражавшийся с 1944 по 1949 год в одном из отрядов «лесных братьев», утверждал, что «вильнюсское, каунасское, алитусское подполье оказывало большую поддержку. Оттуда мы получали медикаменты, пишущие машинки, бумагу для газет и листовок. Входили люди разные: интеллигенция, рабочие, служащие. Наши люди работали и в советских учреждениях. Без них разведка была бы слепая и глухая. Многих из них арестовали, и они погибли, многие дожили до наших дней. Литва была разделена на 5 апигардов (военно-партизанских районов). Во главе того, где воевал я, стоял человек под псевдонимом Ванагас (Ястреб). Он продержался в лесу 12 лет. Потом попытался легализоваться в городе. Но КГБ в конце концов его расшифровало и замучило на допросах»5.

Эти откровения бывшего «партизана» прозвучали лишь в конце XX века. До того времени мало кто из числа представителей «радикальной оппозиции» был откровенен с журналистами. Хотя и он умолчал о многих деталях. Например, о том, что одним из основных способов добычи денег и продуктов для тех, кто скрывался в лесах или находился на нелегальном положении, были грабеж и банальное воровство.

Впрочем, некоторые попытки рассказать об этой тайной войне имели место и раньше. Одна из первых была предпринята в 1948 году. Тогда в бюллетене одной из организаций литовских эмигрантов — Объединенного Демократического Движения Сопротивления (BDPS, General Democratic Resistance Mopement, базировалось на территории Швеции) были опубликованы документы, тайно вывезенные в конце 1947 года Юзасом Лукшей (Juozas Luksha) и Казимиром Пуплусом (Kazimieras Pypyls) из СССР. А в 1950 году в Чикаго вышла книга «Партизаны за железным занавесом». Понятно, что в этой книге ничего не говорилась о грабежах и убийствах мирных жителей.

В Советском Союзе заговорили о проблеме ликвидации бандформирований «лесных братьев» в конце пятидесятых годов прошлого века. В 1959 году ЦК КП Литвы принял решение о создании специальной группы офицеров КГБ и историков для подготовки серии монографий о движении «лесных братьев» в республике. Понятно, что все работы, написанные членами этого редакторского коллектива, носили пропагандистский характер (впрочем, не более лживый, чем литература противной стороны). Основной целью этих публикации была демонстрация многочисленных фактов поддержки и координации действий антисоветских националистических движений Прибалтики спецслужбами США, Англии, ФРГ, Франции и Швеции — во время «холодной войны» это было достаточно серьезное обвинение.

До середины восьмидесятых годов в Прибалтике, особенно в Эстонии, продолжали выходить художественно-документальные сборники, в которых чекисты — непосредственные участники описываемых событий, вместе с профессиональными журналистами, рассказывали занимательные истории о борьбе с «лесными братьями», дезертирами и уголовниками, которых автоматически зачисляли в «партизаны». Обычно в этих историях меняли имена бандитов, детали отдельных операций, но в целом эти повести отражали суть (но не размах) проводимой органами госбезопасности работы.

Одной из первых монографий «той стороны», посвященных деятельности литовских «лесных братьев», стала книга Д. Бразайтиса-Судувиса (J. Brazaitis-Sudupis) с символическим названием «В полном одиночестве». Она появилась в продаже в 1964 году. Затем было издано еще несколько работ. Авторы большинства публикаций не имели доступа к самому ценному источнику информации — республиканским архивам органов госбезопасности и местных компартии. А многочисленные перебежчики из числа сотрудников советской внешней разведки и контрразведки очень мало могли рассказать об операциях в Прибалтике в первое десятилетие «холодной войны», так как в основном являлись сотрудниками центрального аппарата и прибалтийские дела знали лишь понаслышке. Да и руководителей западных спецслужб эта тема почти не интересовала, слишком позорны и очевидны были их провалы в этом регионе.

В Литве с иной, «альтернативной» стороны об истории «лесных братьев» заговорили сразу же после начала горбачевской «перестройки», в 1938 году, когда в приоткрытую «прорабами» щель мощным грязевым потоком понеслись написанные с националистических позиций публикации. А в 1991 году начали регулярно выходить сборники «Архив борцов за свободу». В них печатались тенденциозно подобранные воспоминания «лесных братьев», исторические статьи, документы НКВД—МГБ и другие материалы6. Естественно, что и эти документы подавались в определенном, пристрастном виде. То же самое происходило и в Латвии, и в Эстонии — героизация «лесных братьев», явный антисоветский (читай антироссийский) уклон, естественный для пришедших к власти оголтелых националистов.

Так что же на самом деле происходило в республиках советской Прибалтики в конце Второй мировой войны?

В отличие от Западной Украины, где антисоветская борьба координировалась в основном из единого центра (ОУН—УПА), в Прибалтике существовало довольно большое количество отдельных националистических организаций. Наибольшую активность проявляли «Армия освобождения (свободы) Литвы» (ЛЛА), «Союз литовских партизан», «Эстонский национальный комитет» и «Союз вооруженной борьбы» (Эстония), «Латышское национальное партизанское объединение» (Latpian National Partisan Union (LNPA)), «Латвийский союз охраны Родины» (Latpian Homeland Guards Union (LTSA)), «Организация латышских национальных партизан» (Organisation of Latpian National Partisans) и «Ястребы Родины» (Hawks of the Fatherland). Все они представляли собой военизированные структуры, и их численность доходила до десятков тысяч вооруженных бойцов.

Эти крупные организации были довольно быстро ликвидированы советскими органами госбезопасности, а их место заняли территориальные отряды и уголовные банды, разобраться в немыслимом калейдоскопе которых, вообще говоря, достаточно сложно. Некоторые из отрядов носили громкие названия, в которых непременно фигурировало слово «армия», хотя на самом деле они объединяли «лесных братьев» одного района или уезда. Поэтому среди жертв чекистов сложно выделить «культовые» личности» типа Романа Шухевича, которых можно было бы объявить национальными героями, как это было сделано с лидерами УПА. Кроме того, прибалтийские «борцы за свободу», и по форме, и по сути были еще менее отличимы от обычных бандитов, чем «бандеровцы».

Хроника ликвидации отдельных бандформирований в версии современных прибалтийских историков носит анонимный характер и выглядит примерно так: «С 20 по 24 декабря 1944 года, накануне Католического рождества, в результате 74 карательных операций в трех районах Литвы было убито около 400 человек, большинство из которых — мирные жители… В 1944 и в 1945 годах 13200 человек погибло и было замучено до смерти на допросах…»7.

А вот официальная версия советских историков начала девяностых годов прошлого века. Например, в Латвии, с 1944 по 1952 год было ликвидировано 702 бандгруппы, в которых находились 11042 участника. Из них убито 2408 человек, арестовано 4341, добровольно явилось с повинной 4293 человека8.

Существуют данные и по отдельным бандам. Например: «14 партизан было убито в Пузенском лесу 14 декабря 1944 года; 24 — в Узеленском лесу 12 января 1945 года; 68 — в Трусканайском лесу 9 февраля; 75 — в Азагайском лесу 27 марта; 83 — в Лабанорском лесу 10—12 марта; 36 — в области Вепраи 20 марта…»9 : Названия банд и имена руководителей так и остались неизвестными. Дело, должно быть, в том, что приведенные выше данные взяты из документов, подготовленных чекистами — понятно, что в их отчетах проходило только количество уничтоженных бандитов.

Хотя и редко, но встречаются в литературе и имена отдельных командиров — тех, кто дожил до начала пятидесятых годов. Например, 30 марта 1953 года в лесном бункере, где он скрывался с начальником охраны и медсестрой, был арестован самый знаменитый литовский бандит, бывший капитан армии Литовской буржуазной республики Ионас Жемайтис (Jonas Zemaitis). Выдал его начальник охраны Иозас Полубецких. В самом факте ареста Жемайтиса нет ничего примечательного, кроме того, что, выступая на заседании ЦК КПСС 26 мая 1953 года, Лаврентий Берия охарактеризовал его как «выбранного подпольем президента Литвы». Жемайтис действительно в 1949 году был избран президентом Движения борьбы за свободу. Арестованного срочно доставили в Москву якобы «на переговоры» с министром внутренних дел. Их встреча опять таки якобы состоялась 25 июня 1953 года. Жемайтиса расстреляли 26 ноября 1954 года — правда, погибший к тому времени Берия был тут совершенно ни при чем.

В 1953 году были ликвидированы три соратника Жемайтиса — Юзас Сибайла (Juozas Sibaila), который командовал «партизанами» западного и восточного районов республики, Антанас Баксис (Antanas Baksys) и Сергус Станискис (Sergijus Staniskis). Еще 45 «лесных братьев» во главе с Адольфом Раманаускасом (Adolfas Ramanauskas) сумели прожить на свободе до 1956 года. Литовские источники утверждают, что арестованный, в конце концов, Раманаускас «был замучен (согласно записи в тюремной медицинской книге) и расстрелян 29 ноября 1957 года» — понимайте, как хотите!

Среди «лесных братьев» были и настоящие «долгожители». Двое из них скрывались от советской власти до 1965 года. Их поймали, приговорили к высшей мере наказания, но потом смягчили приговор, заменив расстрел двадцатью годами тюрьмы. Последнего «литовского партизана», Стасиса Гюига (Stasys Guig), который много десятилетий скрывался на лесном хуторе, обнаружили и арестовали в конце его жизни, в 1986 году10.

Впрочем, аналогичная картина наблюдалась и тогда, когда речь заходила о тех, кто погиб от рук «лесных братьев». Есть лишь сухая статистика, которая позволяет оценить масштабы трагедии, разыгравшийся в Прибалтике после окончания Великой Отечественной войны.

В Литве жертвами бандитов в 1946 году стали 6112 человек. Всего же в этой республике с 1944 по 1956 годы националистами было убито 25 108 человек (из них 993 — дети до 16 лет), в том числе 21 259 литовцев, 3000 русских, 554 поляка, 79 евреев. По другим данным среди погибших было более 23 тысяч литовцев. Трудно представить, что более двадцати тысяч коренных местных жителей активно поддерживали советскую власть, а тем более, около тысячи несовершеннолетних жителей республики. Скорее всего, большинство из двадцати пяти тысяч погибших — мирные жители, далекие от политики.

В Латвии с 1944 по 1952 год «лесные братья» совершили свыше 3 тысяч диверсионно-террористических актов, в результате которых были убиты 1562 представителя советско-партийного и комсомольского актива, 50 военнослужащих Советской Армии, 64 сотрудника МВД и МГБ, 386 бойцов истребительных батальонов, а также члены их семей11.

По другим данным, число погибших было значительно больше. Например, количество убитых и раненных соответственно: активистов — членов компартии, комсомольцев и секретарей местных организаций компартии и тех, кто активно сотрудничал с органами советской власти — 1070 и 281 человек; сотрудников правоохранительных органов 680 и 433 человека; военнослужащих — 259 и 222; представителей органов советской власти: 199 и 109. Общее количество погибших — 2208 и раненых –103512.

В Эстонии в 1946—1956 гг. бандитами был убит 891 человек, в том числе 447 активистов советских и партийных органов, крестьян, получивших землю в результате проведенной Советской властью земельной реформы, а также членов их семей; 295 бойцов отрядов народной самозащиты; 52 сотрудника правоохранительных органов и 47 военнослужащих13.

Движение «лесных братьев» в современной Прибалтике признано «народным». Для этого есть некоторые основания. Вопервых, из-за огромного числа жителей, поддерживавших его в первые годы существования. Позднее две депортации, стремительная деградация борцов за свободу в обычных уголовников, осознание бессмысленности вооруженного сопротивления, профессионально организованная пропаганда новой власти лишили «партизан» поддержки мирного населения. Во-вторых, движение можно назвать «народным» — в смысле «непрофессиональным» — из-за того, что большинство повстанцев и их командиров имели очень слабую военную подготовку, чего нельзя было сказать о противнике. Это сказывалось, в первую очередь, на количестве жертв с той и с другой стороны.

По утверждению прибалтийских историков, только 37 % командиров литовских партизан были в прошлом офицерами национальной армии — в чине капитана и лейтенанта. 10% командиров составляли учителя, 10% — полицейские, 10% — студенты и старшеклассники, остальные — представители различных слоев общества14. Активно участвовала в сопротивлении советской власти молодежь. Правда, самым популярным способов борьбы было всего-навсего изготовление и распространение листовок. Чекистам регулярно приходилось разоблачать антисоветские организации в гимназиях и университетах. Ликвидация этих центров антисоветской пропаганды обычно проходила без стрельбы и не проходила в приведенных ниже данных.

Другое доказательство того, что в рядах «лесных братьев» сражались бойцы-непрофессионалы — соотношение потерь с обеих сторон. Официальная статистика за 1947 год, по данным МГБ — 1:64. Хотя реальная картина по отдельным войсковым соединениям все-таки различалась. Например, в 1946 году в Литве потери 25-го стрелкового полка — 37 солдат, при этом уничтожено 270 «лесных братьев», а 32-й полк потерял 14 человек и уничтожил 137 бандитов15.

А вот соотношение потерь в 1948 году в Литве (там дислоцировалась 4-я стрелковая дивизия НКВД СССР) и Латвии с Эстонией («зона ответственности» 5-й стрелковой дивизии НКВД СССР). За один год было уничтожено 841 и 178 «партизан»; арестовано 2470 и 558 человек. При этом потери личного состава двух дивизий составили соответственно 59 и 8 военнослужащих убитыми, 89 и 21 — ранеными. А еще нужно учитывать потери не связанные с боевыми действиями (например, неосторожное обращение с огнестрельным оружием). В результате таких ЧП погибло 36 и 7 человек, а получили ранения различной степени тяжести 95 и 13 солдат и офицеров16.

Такая пропорция была достигнута не только благодаря высокому профессионализму солдат и офицеров, но и тому, что как среди «лесных братьев», так и среди местного населения оставалось все меньше и меньше оголтелых фанатиков. Выше уже были перечислены основные причины, почему население постепенно перестало поддерживать «борцов за свободу». Заметим, что среди методов борьбы важное место занимала процедура депортации — мера относительно мягкая, по сравнению с арестом и отправкой в ГУЛАГ, и эффективная. С одной стороны, она лишала «партизан» поддержки местного населения (ведь в Сибирь, в первую очередь, отправляли членов их семей), а с другой — служила жестким предостережением тем, кто собирался уйти в лес.

Первая депортация, получившая название «Весна», была проведена 22—23 мая 1948 года. Ей предшествовало принятое Советом Министров СССР 21 февраля 1948 года постановление №417—160сс о выселении из Литвы членов семей бандитов, а также бандпособников из числа кулаков. Ее результатом стало перемещение на новое место жительства 39 766 человек.

Вторая депортация началась, когда 29 января 1949 года было принято постановление Совета Министров СССР №390-138сс «О выселении с территории Литвы, Латвии и Эстонии кулаков с семьями, семей бандитов и националистов, находящихся на нелегальном положении, убитых при вооруженных столкновениях и осужденных, легализованных бандитов, продолжающих вести вражескую работу, и их семей, а также семей репрессированных пособников бандитов».

Исполнение этого решения началось 25 марта 1949 года. Лица, подлежавшие выселению, направлялись на жительство в районы Казахстана, Башкирской, Бурятской, Якутской и Коми АССР, Красноярского края, Архангельской, Иркутской, Новосибирской, Омской и ряда других областей под административный надзор органов милиции. При этом депортируемым разрешалось брать с собой деньги, ценности, одежду, продукты питания, мелкий сельскохозяйственный инвентарь общим весом до 1,5 тыс. кг на семью. На каждого арестованного и отправленного в лагерь, а также на каждую выселяемую семью заводилось учетное дело. Из Эстонии тогда было выселено 20 173 человека, из Литвы — 31 917, из Латвии — 42 149 человек17.

Сейчас в странах Балтии называют эти депортации трагедией, кое о чем при этом забывая. О том, например, что в период фашисткой оккупации, по данным советского Управления по делам репатриации, из Литвы было угнано в Германию 67 тысяч человек, из Латвии —160 тысяч, из Эстонии — 74 тысячи. При этом угоняли, главным образом, женщин от 17 до 40 лет, а подростков 15—16 лет направляли в немецкие трудовые лагеря18. Но об этих депортациях в нынешних «демократических» государствах Балтии, как уже говорилось, предпочитают не вспоминать, чтобы не нервировать лишний раз некоторых нынешних хозяев по НАТО.

Один из не выясненных полностью вопросов — общее количество погибших «лесных братьев», которое оценивается поразному. Например, в одной из итоговых монографий, изданной в последние годы в Прибалтике, указано, что погибло более 20 200 «лесных братьев», 140 тысяч арестовано и отправлено в лагеря, а 118 тысяч депортировано19.

Отдельные цифры можно получить из чекистских источников. Так, согласно донесению от 5 января 1945 года, поступившему из НКВД и НКГБ Литовской ССР на имя Берии, к 1 января 1945 года на освобожденной территории Литвы было арестовано органами НКВД—НКГБ 12 449 человек, убито — 2574 человека. Причем среди арестованных насчитывалось 3979 членов «Армии Крайовой», 1007 участников литовского подполья, 5456 членов «бандитских шаек и бандпособников». Как видим, соотношения между идейными «лесными братьями» и уголовниками 1:5. По другим республикам это соотношение еще больше. К бандитам следует добавить дезертиров, изменников Родины и тех, кто скрывался в лесах от властей. А как они могли добывать пропитания, не имея, в отличие от «лесных братьев», поддержки местного населения — только грабежами и воровством.

В течение 1944—1946 годов органы госбезопасности ликвидировали основные силы «Союза литовских партизан» и «Армии свободы Литвы», в частности, два состава «верховных штабов», десятки окружных и уездных «командований» и отдельных бандформирований. В ходе этих операций было изъято 2400 пулеметов, 14 тысяч автоматов, 20 тысяч винтовок и 15 тысяч пистолетов.

В Латвии органами госбезопасности за период с 22 июня 1944-го по 1 августа 1945 года было убито 672 бандита, задержано и арестовано 10 285 человек, в том числе бандитов и бандпособников — 2228, изменников Родины и предателей — 1376, разного антисоветского элемента — 321, дезертиров и уклонившихся от призыва в армию — 6340 (то есть, как видим, большинство арестованных были не «борцами за свободу», а банальными дезертирами). При этом было изъято 85 пулеметов, 278 автоматов,.914 винтовок, 159 револьверов, 718 гранат, 384 мины, 111 тысяч патронов, 23 кг взрывчатых веществ20.

А вот что происходило в стане бандитов на территории Эстонии, Латвии и Литвы по состоянию на 3 сентября 1946 года в каждой из республик, согласно справке, подготовленные сотрудниками МГБ. Убито: 188, 214 и 1584 «лесных братьев». Арестовано: 1587, 428 и 4421 бандитов. Было запротоколировано: 270, 696 и 1840 атак «партизан». Из них: актов саботажа — 6, 16 и 24; случаев нападений на сотрудников МВД и МГБ — 7, 24 и 64; нападений на военнослужащих внутренних войск — 14, 60 и 101; нападений на местных коммунистов — 60, 98 и 350; «налетов» на учреждения советской власти — 4, 18 и 78; нападений на представителей местной власти — 102, 336 и 1047; нападений на военнослужащих Советской Армии — 18, 15 и 35; нападений на государственные предприятия — 54, 117 и 38.

Так же учитывались и «внутренние потери отрядов» «лесных братьев». По состоянию на 3 сентября 1946 года они составили, соответственно, в Эстонии, Латвии и Литве: умерших — 22, 23 и 105; раненых — 34, 31 и 137. Фиксировались случаи смерти среди гражданского населения. В отчете по этой позиции приведены такие цифры: 200, 320 и 2262 человека21.

К концу 1946 года крупные националистические бандформирования были, в основном, ликвидированы. Уцелевшие «борцы за свободу», будучи не в силах организовать сколько-нибудь массовое сопротивление Советской власти, постепенно вырождались в заурядных уголовников, живущих за счет грабежей и вымогательства22.

В качестве доказательства данные из еще одной сводки, подготовленной офицерами МГБ уже в 1947 году по ситуации в каждой из республик (Эстонии, Латвии и Литве). Согласно этому документу: «ликвидировано» «лесных братьев», соответственно, — 39, 106 и 1344; арестовано — 158, 305 и 3679 человек. Произошло вооруженных: столкновений — 16, 60 и 674; вооруженных нападений — 52, 151 и 1333, а так же зафиксировано террористических актов — 26, 74 и 877. Поясним, что под вооруженными нападениями обычно подразумевались грабежи, а террористические акты — убийства представителей советской и партийной власти. Число погибших: случайных жертв — 30, 66 и 2307; военнослужащих МГБ и МВД — 6, 6 и 56; партийных активистов — 8, 24 и 275; руководителей местной власти — 16, 36 и 1976. Так же учитывались и внутренние потери в отрядах «лесных братьев»: погибших — 2, 6 и 98; раненных — 1, 15 и 12023.

В Латвии последний «официальный» бой с «лесными братьями» произошел в феврале 1950 года. Эстонская партизанская армия к началу пятидесятых годов превратилась в несколько разрозненных мелких банд, а литовских партизан оставалось всего лишь 5 тысяч. В 1952 году литовская партизанская армия была распущена24. «Борцы за независимость» официально признали свое поражение.

К «лесным братьям» советская пропаганда, не затрудняя себя классификацией противников советской власти, причисляла и тех, кто в годы Великой Отечественной войны сражался на стороне немецкой армии или служил фашистскому оккупационному режиму.

В Эстонии массовое уничтожение отдельных групп населения летом 1941 года начали не фашисты (они еще не успели оккупировать республику), а местные жители — члены профашистами организации «Омакайтсе» («Самозащита»). Летом 1941 года в 13 уездных дружинах состояло более 20 тысяч вооруженных «самозащитников». Через два года их численность возросла уже до 65 тысяч — во всяком случае, по отчетам.

«Омакайтсе» стала кузницей и поставщиком кадров для полицейских батальонов, полиции безопасности, 20-й эстонской дивизии СС, охранников концлагерей и тюрем. За первые месяцы оккупации во время облав «Омакайтсе» и полиция схватили более 50 тысяч человек, 8 тысяч из которых были убиты «при попытке сопротивления». Из 42 тысяч, брошенных в концлагеря, выжили несколько сотен.

Уничтожали не коммунистов (в подполье было оставлено 350 членов партии), не евреев (к зиме их расстреляли около 1000 человек, а вообще-то более 70 процентов эстонских евреев эвакуировались вместе с Красной Армией), а новоземельцев (бедных крестьян, получивших землю от Советской власти), рабочих, интеллигентов, не принявших фашизм. Сложно назвать людей из «Омакайтсе» борцами за независимость республики, если учесть, что от немцев пострадало куда больше народу, чем от советской власти — за период немецкой оккупации 125 307 человек погибло в тюрьмах и концлагерях, а 132 000 было угнано в Германию (данные из Сообщения чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях фашистов и их пособников от 29 ноября 1944 года)25.

Аналогичные военизированные формирования существовали и в Латвии («Айсарги») и в Литве («Железные волки» и «Лесные братья»). Вспомогательные полицейские батальоны были наделены карательными функциями, предназначались, прежде всего, для подавления партизанского движения и действовали совместно с немецкими карателями. С конца лета 1942 года начали формироваться так называемые охранные батальоны (20 единиц, общая численность до 8 тыс. человек), которые несли «охранную службу» (в первую очередь имелась в виду борьба с партизанами) на территории Украины, Белоруссии, Югославии и Италии.

С конца 1942 года в германской армии стала ощущаться острая нехватка живой силы, и одним из источников ее пополнения стала Прибалтика. Первой прибалтийской воинской частью, воевавшей против СССР (в сентябре 1942 года, под Волховом) стал отдельный эстонский батальон. В дальнейшем прибалтийские подразделения воевали против советской армии под Колпино (1943 год), Новгородом, Псковом и на Украине (1944 год)26.

Понятно, что летом 1944 года, когда советские войска вступили в Прибалтику, у этих людей было два пути: перебираться на Запад или уходить в подполье. Второй вариант означал превращение в обычных уголовников.

Когда советские войска вступили в Прибалтику, то, как фашистские пособники, так и националисты начали активное сопротивление Советской Армии. Для одних это был последний шанс спасти собственную жизнь, а для других — еще одна попытка завоевать независимость для своей родины. Впрочем, разница была в мотивах — но не в поступках…

11 августа 1944 года Лаврентий Берия докладывал в Москву: «Во всех освобожденных уездах (Литовской республики. — Прим. авт.) местная администрация, состоявшая исключительно из литовцев, сбежала. Полицию и карательные органы немцы оставляли на месте, организовывали из них отряды самообороны и предлагали им защищать свой город. Так, например, города Тракай и Паневеж защищали отряды самообороны. После того как Советская Армия входила в город, эти отряды скрывались в лесах»27. После окончания Великой Отечественной войны эти люди перебрались на Запад или остались на родине, занявшись сначала «вооруженным сопротивлением», вскоре трансформировавшимся в воровство и бандитизм.

На ушедших в подполье фашистских карателей советскими органами госбезопасности была объявлена настоящая охота. 29 мая 1945 года Приказом НКГБ №00252 была введена в действие «Инструкция по учету и розыску агентуры разведывательных, контрразведывательных, карательных и полицейских органов воевавших против СССР стран, предателей, пособников, ставленников немецко-фашистских оккупантов»28.

Впрочем, жесткие меры, не дожидаясь никаких инструкций, начали приниматься сразу же после освобождения Прибалтики от немцев. Об их эффективности можно судить по фрагменту одного из отчетов, согласно которому, в результате оперативно-чекистких мероприятий «с 14 по 20 июля 1944 года НКВД и НКГБ Литовской ССР было арестовано 516 человек, в том числе 51 шпион, 302 активных пособника немецких оккупационных властей, 36 участников подпольных антисоветских националистических организаций и 35 уголовников. На освобожденной территории Латвии в мае-августе 1944 года были арестованы 190 немецких агентов, сотрудников полиции, предателей, изъято 1412 винтовок, 162 автомата, 66 пулеметов, 670 гранат, 43 револьвера. На территории Эстонии, в октябре-декабре того же года, отдел по борьбе с бандитизмом НКВД СССР провел несколько чекистско-войсковых операций, в результате которых были задержаны: 356 повстанцев и 333 бандпособника. А также изъяты: 712 винтовок, 28 автоматов, 45 пулеметов, 32 револьвера и 43 500 патронов»29.

Еще одна малоизвестная тема — организация борьбы с «лесными братьями». В советской художественно-документальной литературе в роли «ликвидаторов» обычно выступали чекисты, которые внедрялись в банды, вербовали агентуру в городах, командовали отрадами при облавах и т.п. В публикациях современных прибалтийских историков фигурируют воинские подразделения НКВД, которые планомерно уничтожали местных националистов. Как обычно, истина где-то посредине.

Вся тяжесть наведения порядка на освобождаемых территориях легла на спешно создаваемые территориальные аппараты НКВД. Например, в Латвию будущее руководство республиканского комиссариата госбезопасности вошло вместе со штабом Прибалтийского фронта. Красная Армия продолжала наступление, а спешно созданные правоохранительные органы начали борьбу с политическим бандитизмом. Какими «силовыми» и оперативными ресурсами они располагали? Истребительными батальонами — укомплектованными местными жителями (признанными негодными к строевой службе), лояльно относящимися к советской власти. Их называли «отрядами самообороны», так как они базировались по месту жительства солдат. Сотрудников НКВД, присланных из других республик СССР. Этих людей было немного, да и те, по признанию заместителя министра республиканского МВД по кадрам Николая Захарова, были не самыми лучшими. Например, всех выпускников курсов усовершенствования Высшей школы НКВД СССР отправили на Украину и Молдавию, где большинство из них возглавили районные и городские органы милиции. Была еще 5-я дивизия внутренних войск НКВД СССР под командованием генерала Леонтьева, которая действовала на территории Латвии. К ней претензий у руководства республиканского НКВД не было30.

В 1951 году из слушателей учебных заведений НКВД—МГБ расположенных в Саратове, Москве, Ленинграде и Орджоникидзе было сформированы отряды, общей численностью несколько сот человек, которые в течение нескольких месяцев находились на территории Латвии31.

В июле-августе 1944 года вслед за войсками 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов на территорию Литвы вступили подразделения внутренних войск НКВД. В их задачу входила очистка прифронтовой полосы и освобожденной территории от отставших солдат и офицеров германских частей, мародеров, дезертиров, вражеской агентуры, антисоветских элементов, пособников противника. И это было остро необходимо, поскольку в этот период заметно активизировались антисоветские силы.

В августе 1944 года на территорию республики вошла 4-я стрелковая дивизия НКВД под командованием генерал-майора Павла Ветрова. Сначала на территории Литвы дислоцировались четыре полка: 137-й, 25-й, 298-й и 261-й. В начале 1946 года к ним присоединились 32-й и 273-й полки, затем в марте 34-й, 262-й и 285-й. В конце 1946 года на территории республики базировались восемь полков: 25-й, 32-й, 34-й, 137-й, 261-й, 273-й, 298-й и 353-й. Все они были выведены после апреля 1951 года. Затем три из них (25-й, 137-й и 273-й) были ориентированы на охрану государственной границы. Оставшиеся пять полков в августе 1951 года были преобразованы в подразделения, предназначенные для проведения специальных операций. Они существовали до 1953 года, когда на территории Литвы были ликвидированы все повстанческие формирования32.

В Литве, в силу ряда причин, было самое многочисленное среди прибалтийских республик повстанческое движение. Например, весной 1945 года в нем участвовало до 30 тысяч человек. А в целом в послевоенные годы «партизанило» или скрывалось в лесах около 70—80 тысяч человек. Для сравнения, по состоянию на 1 января 1946 года в Латвии действовало 64 бандформирования общей численностью 753 человек, в Эстонии — 55, численностью 428 человек.

Для ликвидации националистического повстанческого движения в Литве в декабре 1944 года был образован руководящий главный штаб, который координировал деятельность по этим вопросам с командованием соединений и частей Советской Армии, дислоцировавшихся на территории Литвы.

В феврале 1945 года пять полков НКВД вместе с наступающими войсками Советской Армии из Литвы были переброшены в Восточную Пруссию. Часть из них (13-й, 86-й и 132-й) в июне 1945 года были возвращены обратно, а остальные расформированы — в связи с окончанием Великой Отечественной войны. Войска НКВД охраны тыла 1-го Прибалтийского фронта (31-й, 33-й и 216-й полки) так же сначала разместили на территории республики, потом их отправили в Восточную Пруссию, а затем снова вернули обратно. Правда, потом 216-й полк заменили да 217-й пограничный полк, который входил в состав Белорусского фронта. Из Латвии в Литву в июне 1945 года перебросили 12-й и 13-й пограничные полки. Затем 217-й пограничный полк был преобразован в 220-й пограничный полк. Его не отправили в Восточную Пруссию, зато его военнослужащим пришлось участвовать в ликвидации повстанческих отрядов.

В течение 1944-1945 годов в ликвидации «лесных братьев» участвовали семь пограничных полков: сначала 94-й, 95-й, 97-й, 23-й, а затем 113-й, 115-й и 116-й. Первые четыре из них участвовали в контрпартизанской борьбе до февраля 1945 года, затем 23-й полк направили для охраны побережья Балтийского моря, охранять границу между Литвой и Восточной Пруссией назначили 97-й и, частично, 95-й полк. А обеспечивать непроходимость границы между Литвой и Польшей возложили на 94-й и 95-й полки. Эти подразделения, численностью до 1000 человек, боролись с «лесными братьями» в пограничной полосе шириной 50—70 км, а также ловили тех, кто пытался тайно перейти сухопутную границу. К концу 1947 года, когда граница была полностью оснащена инженерно-техническими средствами охраны, оборудована минными полями и размещены пограничные посты, нелегально пересечь ее стало очень опасно. Это привело к тому, что западные разведки были вынуждены забрасывать своих агентов морским или воздушным путем.

Части и подразделения 4-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД (при содействии соединений и частей Советской Армии) участвовали с 1944 по 1945 год в 1764 операциях и 1413 боевых столкновений. В ходе них было убито и захвачено в плен 30 596 повстанцев и собрано 17 968 единиц стрелкового оружия.

Прибалтийские историки выделяют три этапа борьбы войск советской госбезопасности с повстанцами.

Первый этап продлился с 1944 по 1945 год. В это время советское командование активно использовало так называемую тактику «Каменного казака» «Tartar-Cossak». На практике это означало проведение контрпартизанских операций на территории всей республики.

Второй этап начался в марте 1946 года, когда войска были размещены в более чем 200 гарнизонах, и закончился в 1948 году, когда были подавлены основные очаги сопротивления повстанцев.

Третий этап начался в 1949 году, когда большинство населения Литвы начало поддерживать советскую власть.

Непосредственное участие в облавах, обысках и арестах принимали не все военнослужащие полков НКВД, средняя численность каждого из которых — примерно 1500 солдат и офицеров. Из них только 700—800 человек участвовали в боевых операциях. Остальные охраняли штаб полка и командование трех батальонов, а так же служили в вспомогательных подразделениях: связь, транспорт, медицина, снабжение и т.п.33

По-другому, выглядела ситуация с пограничными полками. Они имели постоянные места дислокации. Каждый полк состоял из трех батальонов (каждый численностью 300 человек). Соответственно, каждый батальон из трех рот (в каждой от 60 до 70 человек). Три взвода (в каждом от 15 до 25 солдат) образовывали роту. А каждый взвод состоял из трех отделений (в каждом от 6 до 8 человек)34.

Формально, борьба с политическим бандитизмом — это задача Главного управления Борьбы с бандитизмом (ГУ ББ) НКВД СССР и его региональных подразделений. До 1 декабря 1944 года ГУ ББ именовался Отделом борьбы с бандитизмом (ОББ) НКВД СССР. Самостоятельным подразделением НКВД ОББ стал 30 сентября 1941 года, когда его вывели из состава Главного управления милиции (ГУМ) НКВД. ГУ ББ НКВД СССР просуществовал до 4 февраля 1950 года, когда его преобразовали в Главное управление оперативного розыска (ГУОР) МВД СССР35.

О героической борьбе с бандитизмом сотрудников ГУ ББ НКВД на территории СССР прекрасно рассказано в повести Эдуарда Хруцкого «Приступить к ликвидации» (по ней снят одноименный фильм) и романе «Четвертый эшелон». На самом деле в борьбе с повстанцами участвовали почти все сотрудники местных органов госбезопасности. Упомянутый выше Николай Захаров регулярно выезжал на боевые операции, часто попадал в засады, а два раза от гибели его спасло только чудо. То же самое можно сказать о других руководителях республиканского НКВД, большинство из которых были латышами по национальности.

О том, как работали территориальные органы госбезопасности можно узнать из отчета Псковского управления НКВД за период с сентября 1944 года по март 1946 года. Формально это подразделение обслуживало территорию РСФСР, но в зону ее ответственности входили три района — Пыталовский, Качановский и Печерский, которые до сентября 1944 года были частью Латвии и Эстонии. По утверждению руководителя НКВД Псковской области, «в этих районах, расположенных на бывшей границе СССР, поселены на жительство бывшие активные участники белогвардейских отрядов, получивших от Латвийского буржуазного правительства наделы земли (хутора) и в период существования буржуазного правительства в Латвии, большинство из этих лиц являлись сотрудниками разведывательных органов, вели активную работу против Советского Союза. Эти же лица были базой для создания военно-фашистской организации "айзсаргов", "кайцелитов" и "амокайтес", при помощи которых в Латвии было свергнуто демократическое правительство и восстановлен полуфашистский строй УЛЬМАНИСА.

В период временной оккупации немецко-фашистскими захватчиками этих районов, "айзсарги", "кайцелиты" и "амокайтцы" возобновили свою связь с указанными организациями и активно оказывали помощь немцам, состоя на службе в полицейских и карательных органах, проводили зверскую расправу с советскими гражданами.

При освобождении от немцев местности, в этих районах, в результате проводимой агитации со стороны указанной категории лиц, до 75% населения уклонилось от службы в Красной Армии, перешло на нелегальное положение и вошло в контрреволюционные банды, которые на протяжении длительного времени ведут вооруженную борьбу с советской властью, ставят своей задачей свержение Советской власти в Прибалтике и совершение террористических актов над советско-партийным активом».

По утверждению чекиста, таких отрядов не меньше десяти. К ним следует добавить банды, проникающие на территорию Псковской области из соседних республик. С «лесными братьями» активно боролись. Так, за указанный выше период времени, ликвидировано бандитских групп 9, арестовано бандитов — 68 человек, убито — 16 человек, легализовано — 31 человек и арестовано пособников бандитов — 16 человек. А из десяти зарегистрированных на территории области банд в марте 1946 года продолжала действовать только одна. А вот несколько типичных преступлений, которые характерны для территории всей Прибалтики.

Банда численностью до 20 человек 28 февраля 1945 года произвела массовое ограбление 13-ти хозяйств в деревне Заходы, и тогда же этой бандой был разгромлен Заходский сельсовет.

В ночь на 2 мая 1945 года вооруженная банда, численностью до 10 человек, руководимая Питерсом Суппе, пришедшая с территории Латвийской ССР, совершила бандитский налет на хутор. Налетчики расстреляли семью крестьянина и ночевавшего у него местного сельсовета. Погибло 7 человек.

Эта же банда, 8 июня 1945 года, убила заместителя начальника УНКВД Псковской области.

А 6 июня 1945 года банда численностью до 10 человек, явилась в школу и сельсовет, разбила все окна и поломала мебель, а затем ограбила магазин СельПО и скрылась в лес на территории Латвийской ССР.

В ночь на 18 августа 1945 года бандой в количестве до 13 человек, перешедшей с территории Латвийской ССР ограблено пять крестьянских хозяйств.

Бандиты, вооруженные винтовками, автоматами и гранатами, 20 ноября 1945 года ограбили сначала сельсовет, затем одинокого прохожего, после этого в медпункте забрали весь перевязочный материал и часть лекарств, а у двух фельдшеров деньги. После этого они скрылись на территории Латвии.

Ночью 30 января 1946 года был совершен вооруженный налет на хутор. Хозяйку убили из огнестрельного оружия, а лошадь с санями, разные вещи и продукты питания забрали с собой36.

В конце сороковых — начале пятидесятых годов прошлого века агенты иностранных спецслужб часто действовали теми же методами (убийства, грабежи и т.п.), что и местные «лесные братья». Поэтому часто мероприятия по их нейтрализации, которые проводили советские правоохранительные органы, напоминали войсковые операции. Если о борьбе с бандитизмом в СССР было написано достаточно много, то о контрразведывательных операциях почти ничего.

Даже спустя полвека после тех событий Москва, Лондон, Вашингтон, Париж, Бонн и Стокгольм стараются избегать любых упоминаний в «открытой» печати подробностей операций собственных спецслужб. Ведь основу их работы в советской Прибалтике составлял факта существования антисоветско-националистического подполья и бандформирований на территории этого региона. Хотя к 1948 году, как уже было сказано выше, большинство «лесных братьев» погибло в боях с чекистами или оказалось в ГУЛАГе. При этом отсутствие «пятой колоны» старались не замечать по обе стороны «железного занавеса».

В СССР в существовании мифа о многочисленных и коварных «лесных братьях» были заинтересованы сами чекисты. По двум причинам — они позволяли проводить оперативные игры типа «Трест» или «Синдикат» с западными спецслужбами, а еще на «врагов народа» можно было списать трудности послевоенной жизни.

А на Западе очень болезненно воспринимали любые публикации, где говорилось не только о многочисленных неудачах собственных спецслужб в Восточной Европе, но и о фактическом отказе от реальной поддержки антисоветских национальных освободительных движений оружием, боеприпасами и военными советниками. Ведь наличие многотысячной армии радикально настроенных оппозиционеров не требовало каких либо крупномасштабных акций. Да и опасно это было. Все помнили победоносный поход Советской Армии по странам Восточной Европы.

Была и еще одна причина. Запад пытался использовать многочисленные прибалтийские антисоветско-националистические организации для сбора информации о ситуации за «железным занавесом», хотя при этом декларировал просто поддержку в борьбе с советской властью. А в сфере шпионажа результаты не вдохновляли. Например, Гарри Розицке, руководящий сотрудник отдела стран советского блока ЦРУ, принимавший участие в разработке и осуществление операций по их «поддержке», сделал такие выводы:

«В конце концов мы потеряли большую часть забрасываемых агентов. Мы не считали, что какие-либо из повстанческих организаций представит какую-либо угрозу для Москвы или агенты обеспечат наблюдение за большей частью территории СССР, как это позднее удалось сделать с помощью самолетов У-2 и спутников. Но тогда мы очень боялись русских и делали все, что могли…

Я считаю, что с самого начала все эти операции были обречены на провал. Тайные операции оказались не более, чем хитроумной выдумкой, дающей результат лишь в том случае, если внутренние силы какой-либо страны уже движутся в том направление, котором хотелось бы подтолкнуть ЦРУ. Если такая ситуация отсутствует, тайная операция или провалится, или даст обратные результаты»37.

Несмотря на скептическое отношение самих сотрудников ЦРУ к возможностям засылаемой за «железный занавес» агентуры, в СССР к этой угрозе относились очень серьезно. Дело не только в традиционной для Иосифа Сталина «шпионофобии», но и стремление скрыть от потенциального противника реальный уровень боеготовности к третьей мировой войне. Первая пятилетка «холодной войны» — это не только создание «ядерного щита и меча», но и строительства множества аэродромов, восстановление ресурсов военно-промышленного комплекса и т.п. Не следует забывать и о «железном занавесе», который в буквальном смысле скрыл от Запада все, что происходило на бескрайних просторах Советского Союза.

Москву очень беспокоила активизировавшаяся деятельность иностранные спецслужбы. Причем, ничуть не меньше, чем многочисленные банды, действующие на территории Прибалтики.

Чем же должны были заниматься иностранные агенты и почему они были так же опасны для советской власти, что и обычные уголовники? Например, английский журналист и авторитетный специалист по истории спецслужб Филлип Найтли в книге «Ким Филби — супершпион КГБ» так охарактеризовал операции британской разведки в Прибалтике в первые годы «холодной войны»: «начатая в 1945 году девятом отделом СИС латвийская операция была расширена и распространена на территорию Литвы и Эстонии. Она превратилась в дерзкую и наглую операцию, когда молодые сотрудники СИС совершали ночные рейсы к советскому побережью на быстроходных патрульных катерах с целью обеспечения антисоветских групп радиосредствами, взрывчаткой и цианистыми таблетками». Звучит романтично, в стиле похождений Джемса Бонда. В жизни все было значительно проще.

Пассажиры — агенты, которые «вербовались в лагерях для перемещенных лиц в британской зоне оккупации Германии и переправлялись в Великобританию для прохождения подготовки. Германские патрульные катера переделывались в британские и, действуя, под прикрытием службы по защите рыболовства, сотрудники СИС высаживали с них агентов на побережье Балтики. По высадке агенты прятали радиоаппаратуру и оружие и пытались установить с местными антисоветскими группами»38, которые сражались за независимость своей родины.

В качестве примера численности и уровня оснащения такого разведывательно-диверсионного подразделения — эпизод из работы советской контрразведки того периода. В октябре 1944 года была ликвидирована агентурная группа фашисткой разведки. По этому делу было арестовано 25 человек, у которых изъято 6 портативных радиостанций, 2 ручных пулемета, 19 автоматов, 14 винтовок, 17 пистолетов, 170 ручных гранат, боеприпасы, обмундирование солдат и офицеров советской армии, советские ордена и фиктивные документы. Ядро группы — шесть агентов немецкой разведки, основная задача которых — диверсии на территории Эстонии39.

А вот ситуация в соседней республике — Латвии. С сентября по декабрь 1944 года в северных районах этого государства действовало около 50 диверсионных групп. Для них было оборудовано около 100 тайных хранилищ оружия и взрывчатки. В «Курляндском котле» с октября 1944-го по май 1945 года нацисты завербовали около 2000 диверсантов почти во всех волостях этого западного региона республики. Из немецких полицейских были созданы диверсионные группы по 10—12 человек в каждой40.

Одна из первых успешных операций советской контрразведки в Эстонии того периода — ликвидация двух разведывательных групп «Хаукка» («Haykka») и «Тюмлер» («Tumler»). Руководители организаций Лео Талгре (Leo Talgre) и Тоомас Хеллат (Toomas Hellat) (сотрудничал с абвером — германской военной разведкой). Большинство членов «Хаукка» — бойцы диверсионного отряда «Эрна» (Егпа), который летом 1941 года действовал в тылу Красной Армии.

«Хаукка» была создана в октябре 1943 года немецкой разведкой и формально просуществовала до мая 1944 года. Затем Берлину потребовались кадры для шпионской деятельности в тылу советских войск, большинство членов «Хаукка» были распределены в шесть агентурных групп и рассредоточены по наиболее важным в стратегическом отношении районам Эстонии. Операцию по развертыванию своей резидентуры немцы закодировали и дали ей название «Тюмлер»41.

Четырнадцать радистов из отряда «Эрна» прошло специальную подготовку в Финляндии, поэтому нет ничего удивительного в том, что руководство организации довольно быстро договорилось с начальником финской радиоразведки Халламаа (Hallamaa) и капитаном 3-го ранга Аулио (Aulio). В обмен на информацию, касающуюся немцев, финны брали на себя обязательство осуществлять подготовку членов группы «Хаукка», а так же снабжать их снаряжением и транспортом. Довольно быстро была организована радиосвязь. Сотрудничество продлилось недолго.

В октябре 1944 года, после того, как СССР и Финляндия объявили о перемирии, руководство организации получило краткое сообщение: «Ваш вывоз невозможен, скрывайтесь». Вот и все, что смог сделать Центр. А еще позаботиться о безопасности своих кадровых сотрудников. В ходе операции «Стелла Полярис» («Stella Polaris») в Швецию были эвакуированы финские офицеры разведки, наблюдавшие за работой группы.

А вот второй группе повезло еще меньше. Радисты «Тюмлера» летом 1944 года прошли подготовку в немецких разведшколах. После серии военных неудач и освобождения Красной Армией Балтии выяснилось, что группа оказалось «бесхозной». И тогда, летом 1944 года, Тоомас Хеллат отправился на шведской моторной лодке в Стокгольм. В течение недельного пребывания там он установил контакты с британским офицером разведчиком Александром Васильевичем Мак-Киббином, а так же секретарем американского посольства Гарри Карлсоном, руководящим американской разведывательной службой в Швеции42.

Английский разведчик сыграет одну из ведущих ролей в серии операций проводимых советскими органами безопасности. Именно его самонадеянность и идеализм в отношение антисоветско-националистического движения в странах Балтии станут роковыми для Лондона. А ведь он был профессионалом, и в Москве внимательно следили за его карьерой.

Свою шпионскую деятельность против СССР он начал еще во времена существования Эстонской буржуазной республики, действуя на территории этой страны под «прикрытием» лесопромышленника. После национализации лесоэкспортной фирмы в 1940 году он был назначен официальным сотрудником английского паспортного бюро в городе Таллине, под прикрытием которого английская разведка вела шпионаж из Эстонии против СССР. В августе 1940 года в составе английского консульства он срочно покинул страну. Во время Второй мировой войны он не утратил своих тесных связей с британскими секретными службами. Мы еще не раз встретимся с этим человеком. Ведь, «по данным 2-го Главного Управления МГБ СССР (контрразведка. — Прим. авт.) за 1951 год, МАК-КИББИН до последнего времени являлся официальным сотрудником английской разведки, руководил подготовкой и заброской английской агентуры на территорию Советской Прибалтики. В настоящее время (по состоянию на 1954 год. — Прим. авт.) МАККИББИН находится в отставке и проживает в Лондоне»43.

Многие историки считают, что о встрече Тоомаса Хеллата с представителями британской разведки стало известно Москве, и обе группы были обречены на провал. Действительно, 6 ноября 1944 года в Эстонии арестовали Эрика Ионаса (Erik Joonas), Тарма Меристу (Tarmo Meristu) и Хельмута Педаника (Helmut Pedanik). После серии интенсивных допросов офицеры контрразведки установили почти всех членов «Хаукка» — «Тюмлера». Их задержали 5 и 6 декабря 1944 года.

А 10 числа того же месяца сотрудники советских органов госбезопасности схватили самого Тоомаса Хеллата. Во время одного из допросов он «сломался» и согласился сотрудничать с чекистами (освобожден 11 июля 1955 года). Подробное признание, написанное собственной рукой, до сих пор продолжает храниться в Партийном архиве — филиале Эстонского Государственного Архива. А сам он активно сотрудничал с чекистами в качестве внутрикамерного агента (псевдоним «Хаакла» (Haakla)), часто исполняя роль «подсадной утки».

Понятно, что после вербовки Тоомаса Хеллата последние члены «Хаукка» оказались в заключении. Всего же он назвал более 200 имен соратников, большинство из которых погибло при задержании (пытались оказать вооруженное сопротивление) или были осуждены на длительные сроки тюремного заключения. Прошло две недели и во время задержания 17 декабря на улице Ныыма в Таллине застрелен Лео Талгре. Известие о полной ликвидации этих двух групп эмигранты получили слишком поздно44.

Зато в Москве 27 декабря 1944 года получили донесение такого содержания:

«В процессе дальнейшей ликвидации вскрытого НКГБ ЭССР националистического подполья, возглавляемого так называемым «национальным комитетом», арестована большая группа участников подполья. В их числе руководитель «национального комитета» в Эстонии Эрнст Куль; возглавлявший агентуру подполья Рандма, его помощник и основной радист, поддерживающий постоянную связь со Стокгольмом, Михкель Тоомсалу.

Следствие и розыск агентуры продолжается».

В 1945 году еще никто не знал, что через девять лет эстонским чекистам придется запросить из архива все материалы по делу «Хаукка» и внимательно изучить их. Дело в том, что британская разведка в 1954 году вдруг заинтересовалось судьбой советского агента «Хаакла» (Тоомаса Хеллат).

У сотрудников госбезопасности курировавших тюрьму к своему «негласному помощнику» претензий по работе не было. Об этом они сообщили своим коллегам из контрразведки. «Как внутрикамерный агент "Хаакла" зарекомендовал себя с положительной стороны, и по своим личным качествам категории агента соответствует».

И тогда чекисты решили: «в целях использования его в мероприятиях против иностранных разведывательных органов, намечено осуществить его досрочное освобождение из заключения, и с легендой о побеге с места обязательного поселения, перевести на нелегальное положение (вышел на свободу из ворот таллинской Внутренней тюрьмы КГБ 11 июля 1955 года. — Прим. авт.)

После освобождении "Хаакла" из заключения работа с ним будет вестись в направлении его тщательной перепроверки и дальнейшего закрепления на практической работе с органами госбезопасности, в зависимости от этого будут разработаны мероприятия по его использованию против иностранных разведывательных органов, по линии ведущихся радиоигр с английской и шведской разведками».

Предложенный выше план так и не был реализован45.

Понятно, что если в Лондоне и Стокгольме в 1954 году не знали об успехах советских органов госбезопасности, то что тогда говорить про 1945 год. Поэтому зарубежными разведцентрами предпринимались неоднократные попытки поддерживать тайную связь с националистами в советской Эстонии. Для этого использовали флотилию катеров, которая была создана еще во время фашисткой оккупации. С октября 1944 года этим каналом руководила иностранная комиссия Национального комитета Эстонской республики, который находился на территории Швеции. Она вербовала агентов из числа беженцев, с тем, что бы заслать их в Восточную Европу. Эта линия связи была рассчитана на то, что группа «Хаукка» существует и продолжает осуществление своей миссии в Эстонии. Помимо патриотических мотивов, ряд агентов, направляемых в Эстонию, руководствовался личными интересами, возвращаясь на родину.

Среди тех, кто регулярно совершал опасные рейсы за «железный занавес», был бывший артиллерист — лейтенант советской армии Аркадий Валдин, который в бою под Старой Руссой перешел на сторону врага. В годы немецкой оккупации был начальником оперотдела пярнуской «Омакайтсе» и в то же время резидентом 182-й немецкой военно-полевой комендатуры.

Бывший его командир по «Омакайтсе» так характеризовал его деятельность:

«…он знал хорошо службу, был дисциплинированным офицером, но пытался самостоятельно вести дела без ведома командира. Подчиненные его не любили, так как он относился к ним грубо. Иногда излишне употреблял алкоголь. Его часто посещал немецкий зондерфюрер Редлих (руководитель абвергруппы 326)…»46.

В 1946 году его арестовала шведская полиция. В тюрьме он стал агентом местной разведки по кличке «Атс» («Ats»). Первое задание — найти и подготовить людей для заброски в Прибалтику.

В октябре 1946 года он завербовал Гарри Вимма («Вилли») (Harri pimm, «pilli»), а год спустя — Энделя Унта («Сузи») (Endel Unt, «Susi») и Иоанна Малтиса («Ионас») (Joann Maltis «Joonas»). Все они в период с 1944 по 1945 год бежали в Швецию и работали там чернорабочими. В СССР у них оставались семьи. Курс специальной подготовки был поверхностным и включал обучение работе на радиостанции, шифрованию и тайнописи.

Три шпиона 15 октября 1948 года высадились возле Лохусалу на северо-западе страны. Планировалось, что агенты установят связь с группами «Хаукка» и «Тюмлер», а так же другими группами сопротивления. Весной 1949 года Аркадий Валдин намеревался вывезти их вместе с женами обратно в Швецию. Хотя в первоначальный план пришлось вносить коррективы. Выяснилось, что среди адресов «явок», которые им дали, оказались имена давно арестованных связников Тоомаса Хеллата и Уло Ыги (Ulo Iogi). Этот факт остался без должного внимания Аркадия Валдина.

После высадки «Ионас» (Иоанн Малтис) отправился в западную часть республики, а его напарники в Таллин. При этом все трое вели себя неосторожно. Посещали родных и знакомых, хвастались всем о том, что они прибыли из Швеции со специальным заданием. В условиях жесткого контрразведывательного режима это гарантировало почти мгновенный «провал». Поэтому ничего удивительного в том, что 22 октября некий лесничий, в гостях у которого побывал «Вилли» (Гарри Вимма), сообщил о визитере куда следует. В тот же день его арестовали в городе Синди. После допроса, на основании полученной информации, 28 октября в Таллине задержали «Сузи» (Энделя Унта), а 18 ноября «Ионаса» (Иоанна Малтиса).

Агенты прекрасно понимали, что их ждет в случае молчания, поэтому подробно рассказали следователям обо всех, кого они успели или планировали посетить. На основании их показаний арестовали 20 человек47.

С участием Гарри Вимма («Вилли») Энделя Унта («Сузи») и Иоанна Малтиса («Ионас») советские контрразведчики планировали провести, как минимум, две радиоигры: «Слепой» и «Север».

В первой использовали «Вилли» (Гарри Вимма), который сообщил в Стокгольм о существовании мифического «Комитета освобождения Эстонии» (EpK, Estonian Liberation Committee) и представил двух активных членов этой организации, по совместительству агентов органов госбезопасности: Гарри Моора («Историк») (Hani Moor, «Istorik») и Адама Рандалу («Москвин») (Adam Randalu).

При этом он решил начать «двойную игру» и попытаться сбежать из СССР. Например, дождавшись вызова из Швеции. По наивности он поделился своими планами с сокамерником, а тот сообщил куда следует. Суровое наказание за коварные намеренья последовало незамедлительно — Гарри Вимма («Вилли») расстреляли. Несмотря на это, радиоигра продолжалась, ведь в Стокгольме получили сообщение о том, что он отдал свою рацию Энделю Унту («Сузи» и «Муру»), перед тем как попытаться пересечь Финский залив и попасть в Финляндию. Попытка добраться до Центра закончилась неудачно — агент «утонул». Шведы поверили этой версии и приказали «Сузи» (Энделю Унту) передать радиопередатчик членам «Комитета освобождения Эстонии».

Операция «Север» предусматривала создание мифической группы «лесных братьев». Она тоже стартовала успешно. Например, в 1950 году в Стокгольме узнали, что «Сузи» (Эндель Унт) принял участие во встрече «партизан» юго-западной Эстонии, где обсуждалась новая тактика партизанской борьбы. Понятно, что после этого мероприятия большинство бандитов были арестованы.

В конце августа 1951 года «Сузи» (Эндель Унт) получил радиограмму, где сообщалось о прибытии новой шпионской группы, которую планировалось высадить на северо-западе республики, около деревни Ныва. В результате самоуправства советских пограничников все четверо гостей погибли в перестрелке. Подробнее об этом инциденте будет рассказано ниже.

А вот судьба напарника «Вилли» (Гарри Вимма) и «Сузи» (Энделя Унта) сложилась как у большинства «лесных братьев» и националистов. «Ионаса» (Иоанна Малтиса) сотрудники контрразведки сочли непригодным к участию в раиоиграх, судили и отправили на 25 лет в лагеря.

Другая попытка восстановить связь с группой «Хаукка» предприняла команда из трех человек: Элви Ормус-Акман (Elpi Ormus-Akman), Аксель Вахтрас (Aksel pahtras) и Вольдемар Пярсон (poldemar Paarson). Они намеревались передать соратникам коды и расписание сеансов радиосвязи. Для этого они тайно высадились 2 июня 1946 года на острове Хиумаа. Понятно, что операция изначально была обречена на провал: на обратном пути в Швецию их задержали советские пограничники.

Более серьезным мероприятием оказалась экспедиция юриста Рудольфа Сааго (Rudolf Saago) и рыбака Арсения Сагура (Arseni Sagur), которые служили не только Национальному комитету (Estonian National Committee), но и одной из западных разведок. В Швеции их завербовали Ян Отс (Jaan Ots) и Эндел Пеедо («Лепик») (Endel Peedo, «Lepik»), которые поддерживали контакты с британскими секретными службами. Правовед получил рацию и был проконсультирован, как ей пользоваться. В его задачи входило установление контактов с группами «Хаукка» и «Тюмлера», встреча с эстонскими «лесными братьями», а также получение документов и военной стратегической информации. Именно последняя в первую очередь интересовала Лондон.

Глубокой ночью 1 ноября 1946 года они высадились на берегу острова Сааремаа. Через несколько дней юрист оказался сначала в Таллине, а потом в Тарту. Чудом избежав ареста (все явки были «провалены»), Рудольф Сааго не потерял самообладания. Затаился на несколько недель, а в середине декабря снова приехал в столицу Эстонии48. Его знакомый, студент политехнического института, без колебаний согласился работать на иностранную разведку.

Новый резидент Виллеуи Эннук (возможно, что это и другие имена в этой истории изменены, т.к. в качестве источника использовалась художественно-документальная повесть — Прим. авт.) получил рацию американского производства, кварцы, коды, инструкцию по радиосвязи, а так же аванс. В числе других шпионских принадлежностей был фотоаппарат «Минокс», пленки к нему; перечень вопросов, интересующих разведку; два пистолета с патронами и ампулы с ядом. Так же ему вручили листок с календарным расписанием и временем сеансов радиосвязи.

Прожив несколько дней на квартире у Эннука, Сааго не терял времени даром. Успехи придали ему новые силы. Он встретился со своими старыми знакомыми Альви Ридала и Идой Сепп и завербовал их для сбора разведывательной информации. Новоявленные шпионы успели передать ему ряд секретных данные и образцы советских документов. В дальнейшем они должны были передавать сведения через связного, который явится с ним с условным паролем. Вербовщик рассказал об этом хозяину квартиры и просил его периодически навещать агентов, получать от них материалы и по степени их значимости оплачивать.

В течение непродолжительного времени сам Эннук завербовал в сою группу двух единомышленников: Олева Кярка и Энделя Курга — опытного радиста. Кроме того, «резидент» оборудовал тайник в одной из комнат. В него можно было проникнуть только через стенной шкаф, приподняв скрепленные снизу две половицы. «Хранилище» было хорошо оборудовано и замаскировано. Его трудно было обнаружить даже при самом тщательном обыске.

Юрист вернулся к напарнику на остров Сааремаа, где они стали ждать шведского катера49. Операцию по их эвакуации сорвали советские пограничники. Судно так и не смогло причалить, а после 13 декабря 1946 года и сама надобность в этом отпала. Чекисты арестовали агентов, несколько суток интенсивных допросов и в первых числах января 1947 года контрразведка отпраздновала очередную победу. На скамье подсудимых оказалось 16 человек.

Была предпринята попытка начать оперативную игру, но ее пришлось прекратить. Стокгольм не отвечал на радиограммы. По мнению некоторых историков, основная причина провала — неудачно выбранное время. Эмигрантские организации постепенно отошли от активной самостоятельной работы за «железным занавесом», а спецслужбы США, Англии и Швеции только организовывали свою работу.

Похожая ситуация сложилась и у членов другой группы, которая высадилась 2 декабря 1946 года на острове Сааремаа между Курессааре и Ориссааре. Шесть человек во главе с Ричардом Саалисте (Richard Saaliste) намеревались наладить связь между эмигрантами и «лесными братьями», а так же организовать вооруженное сопротивление советской власти. При высадке катер был поврежден, а рация потеряна. Группа разделилась и тайно проникла на материк. Продержались они недолго. В августе 1947 года чекисты арестовали Мартина Таммиксалу (Martin Tammiksalu), Александра Краби (Aleksander Krabi), Василия Тарбиса (passili Tarpis) и Эйнара Нурка (Einar Nurk). Пауль Мутсо (Paul Mutso) погиб при задержании. Руководитель команды прожил на территории Ляэненского уезда до 14 декабря 1949 года. В тот день он погиб в перестрелке с чекистами50.

Слухи о появление группы британских агентов дошли до одного из отрядов «лесных братьев». Бандиты решили разыскать гостей из-за «железного занавеса» и установить с ними контакт. Аналогичная задача стояла у местных чекистов — выйти на представителей бандформирования под видом британских агентов.

Для этого в Риге подобрали роскошную квартиру с дорогими интерьерами и «поселили» в ней английского «джентльмена», который играл роль резидента. Для людей, которые прожили не один год в лесных землянках, атмосфера изысканности и аристократизма служила главным подтверждением того, что это не «ловушка» чекистов.

Операция прошла успешно. Сначала сотрудник госбезопасности «Фердинанд» побывал в лесном лагере бандитов и сделал множество фотографий, якобы для отчета в Лондон. Вот так местные органы безопасности получили групповые портреты почти всех «лесных братьев» действующих в зоне их ответственности.

Затем на специально организованной конференции, которая проходила 13 октября в Риге, захватили командиров почти всех отрядов «лесных братьев» базировавшихся в Видземских лесах. Даже если бы кто-то из них в последний момент смог вырваться из «ловушки», то был бы все равно обречен. Ведь удостоверения личности «партизанским» главарям изготовили сами чекисты. А без этих документов невозможно перемещаться по республике. На всех дорогах организованы посты.

Хотя на этом операция не закончилась. Через какой-то время «Фердинанд» оказался в Лондоне, участвуя еще в одной оперативной игре51. Информация о ее результатах продолжает оставаться секретной и в наши дни.

Несмотря на положительный опыт противодействия деятельности британской и шведской разведок, МГБ в первые годы «холодной войны» не удавалось контролировать ситуацию. Например, 6 августа 1946 года в латвийский порт Звениекциемс на катере тайно приплыли два руководителя Центрального комитета Эрикс Томсон (Eriks Tomsons) и Ричардс Занде (Richards Zande). Им удалось незаметно проникнуть на материк и до ноября 1946 года действовать самостоятельно, используя свой радиопередатчик.

Когда у них сломалась рация, то Центр рекомендовал обратиться к «Другу» (Аугуст Бергманис). «Встреча прошла успешно, — сообщил Занде напарнику. — Я очень рад, что Бергманис не попал под контроль МГБ». Понятно, что после этой встречи за обоими агентами установили наружное наблюдение. В марте 1947 года было принято решение об их аресте. А Лондон получил соответствующее тревожное сообщение: «Большие неприятности. Занде и Томсон арестованы. Мне удалось скрыться, но я опасаюсь, что Занде выдаст. Всю деятельность прекращаю. Вызову вас, когда буду в безопасности». Больше Аугуст Бергманис на связь не выходил. Чекисты решили прервать эту операцию. Хотя такое происходило крайне редко. Обычно контрразведка старалась по максимуму использовать каждого иностранного агента.

Другой пример оперативной игры. В 1947 году литовские чекисты ликвидировали «Всеобщее демократическое освободительное движение». Через какое-то время оно возродилось, правда, теперь им руководили агенты госбезопасности (бывшие политики, офицеры буржуазной литовской армии, священнослужители, другие известные общественные деятели, которым доверяло эмигрантское сообщество). Организация регулярно проводила совещания с участием настоящих «партизан» и националистов. Большинство «лесных братьев» настороженно относились к этой.структуре, а вот британская разведка верила. В результате несколько ее агентов были арестованы52.

А вот пример внедрения советского разведчика в разведшколу спецслужбы одной из западноевропейских стран — история агента МГБ «Апогса» («Apogs»). Бывший рижский студент Видвуд Свейцс (pildus Speis) 11 октября 1948 года в качестве мнимого беженца был переправлен в Швецию. И хотя член Центрального комитета (Central Council of Latpia) Вернер Тепферс (perners Tepfers) относился к этому парню с недоверием, тем не менее, по просьбе Александра Мак-Киббина, вербовщик предложил ему пройти курс подготовки в разведшколе в Лидингэ. Понятно, что «Апогс» (Видвуд Свейцс) согласился.с заманчивым предложением. Ведь в этом учебном заведение проходили подготовку множество людей, большинство из которых будет тайно переправлено за «железный занавес».

Вечером 1 мая 1949 года территориальные воды Швеции покинул быстроходный катер с шестью агентами британской и шведской спецслужб на борту: Ионас Декснис (Jonas Deksnys) (командир группы, успевший до этого дважды побывать в Литве), литовцы Вольдемарас Бриедис (poldemaras Briedes), Каземирас Пиплис (Kazimieras Pyplus), эстонцы Игорь Эплик (Igor Elpik) и Эндель Суустер (Endel Suuster), а так же агента МГБ Видвуд Свейцс («Апогс»), Добравшись до берега на двух резиновых лодках, незваные гости скрылись в лесах. «Апогс», незаметно отстав от группы, предупредил о высадке шпионов местные органы госбезопасности. В результате чекистам удалось задержать всех, кроме Каземираса Пиплиса (он сбежал, примкнул к «лесным братьям» и погиб в 1952 году). Другой арестованный, Игорь Эплик, умер в больнице (при задержании его слишком сильно ударили рукояткой пистолета по голове). Судьба трех оставшихся в живых агентов сложилась относительно удачно. Все они дали согласия на свое участие в оперативных играх. Например, Эндель Суустер активно участвовал в радиоигре «Явка», которая проводилась с целью укрепить доверие к операциям «Слепой» и «Север»53.

Ничего не подозревавшие шведы в апреле 1950 года отправили в Литву очередную группу под руководством «Гунна». В нее входили эстонцы Эвальд Халлиск (Epald Hallisk) и Олаф Леола (Olaf Leola) («Гунн»), а так же литовец по имени «Томас» (Tomas). В ночь на 18 апреля они высадились на территории Литвы. По непонятной причине Олаф Леола добровольно сдался властям и сообщил о своих напарниках. Халлинск был арестован 22 апреля, а «Томас» погиб в тот же день в перестрелке.

Дальнейшая судьба двух оставшихся в живых незваных гостей сложилась по-разному. Эвальд Халлиск отказался сотрудничать с чекистами из-за моральных принципов, был приговорен к 25 летнему сроку тюремного заключения и вышел на свободу только в 1965 году. Его напарник дал подписку о сотрудничестве с органами советской госбезопасности. Под именем «Каск» (Kask) он принял участие в нескольких контрразведывательных операциях МГБ.

Даже если бы их тогда не задержали, то ничего не изменилось. Задача Олафа Леола — установить контакт с участниками радиоигры «Север», а Эвальд Халлиск должен был отыскать агента МГБ Энделя Суустера, чтобы организовать сбор информации военного, политического и экономического характера и «принять участие» в чекистской радиоигре «Явка». Давая задания агенту, в Стокгольме просто не знали о том, что творится за «железным занавесом». Например, о том, что большинство агентов сменило хозяев и четко выполняет указания местных чекистов.

Видвуд Свейс, после того, как справился с первым заданием — нейтрализовал своих спутников, оправился в Ригу. Из этого города он сообщил по радио британцам о благополучном прибытии. Он еще не знал, что судьба уготовила ему участие в одной из самых масштабных оперативных игр конца сороковых — начала шестидесятых годов прошлого века.

Все началось 1 ноября 1949 года, когда англичане, веря в успех своих разведывательных операций, высадили двух новых агентов на территории Латвии: Витольда Беркиса (pitolds Berkis) и Андреса Галдинса (Andrejs Galdins). В Лондоне операцию назвали «Джунгли». Сумев избежать встречи с советскими пограничниками, гости явились на конспиративные квартиры агентов МГБ. Всю зиму они провели под присмотром агентов и сотрудников госбезопасности, а весной было принято решение провести оперативную игру «Люрсен-С» («Lursen-S»). Руководителем операции назначили Яниса Лукашевича.

В заболоченных лесах Курляндии была организована чекистская агентурно-боевая группа «лесных братьев» под кодовым названием «Максис» («Maxis»), которой командовал майор госбезопасности Альберт Бундулис (Alberts Bundulis). Кроме него роль «партизан» исполняли лейтенант Казимирас Кипурс (Kazimiras Kipurs) и пятеро агентов МГБ. Всю зиму 1949—1950 года они тренировались в Курземсколм лесу.

Все «актеры» во время Великой отечественной войны сражались в партизанских отрадах, поэтому опыт выживания в полевых условиях у них был богатый. В мае 1950 года британских агентов доставили в этот лагерь и установили радиосвязь с британской разведкой. Тогда же сотрудники контрразведки, наконец-то склонили к сотрудничеству агента британской разведки Ионаса Дексниса (арестован в начале мая 1949 года). А его коллега из МГБ Ян Эрглис отправился в Лондон для обсуждения планов будущих операций.

Это была не единственная чекистская операция. В Видземе чекисты организовали подпольную группу сопротивления «Робертс» (Robertts), куда входили люди, проживающие в самой Риге, и по тем или иным причинам чье переселение в лес было нежелательным. Такое сочетание мнимых партизан и известных эмигрантам «патриотов» позволили в течение нескольких лет обманывать Стокгольм и Лондон.

Однако операция «Люрсен-С» превзошла остальные не только продолжительностью, но и масштабом. В ней активно участвовали от 65 до 70 человек, из которых 15 были кадровыми сотрудниками МГБ. Лейтенант Казимирас Кипурас провел в курляндских лесах с небольшими или продолжительными перерывами более пяти лет, постоянно проживая в холодных и сырых бункерах.

В ноябре 1950 года МГБ удалось отправить на учебу в Лондон своего агента Станислава Крейца («Листа») в качестве члена организации «Робертс». Занятия для него начались 15 января 1951 года. Ему предстояло изучить радиодело и основы криптографии. Основной курс дополнялся практическими занятиями в Южной Англии и Шотландии. Мак-Киббин был очень высокого мнения об организации «Роберте», считая ее штабом сопротивления и главным оплотом подполья не только в Латвии, но и во всей Прибалтике.

Ничего удивительного, что 12 апреля 1951 года в Курляндию прибыли еще четыре человека, среди них «Лист». С этого момента группа «Максис» начала «специализироваться» на трафике агентов. Британских в СССР, а советских в Англию. Среди тех, кого МГБ отправило на «обучение» в Лондон можно назвать Арвида Гайлитиса («Гросберг»), Яниса Климканса («Дубин») и Маржерса Витольиша («Танкиста»), а так же агента литовского МГБ Шитайтиса.

Англичане, котором удавалось вернуться домой, с уважением в голосе рассказывали своему начальству о фанатичных «лесных братьях», которые терпят многочисленные лишения ради свободы своей страны. Один из них, Витольд Беркис, участвовал в собрании полевых командиров «партизан» организованных МГБ. Участники (агенты и кадровые сотрудники органов госбезопасности) обвиняли западные разведслужбы в том, что они не заботятся о них. Британский агент, вдохновленный этими речами, пообещал сделать все, что в его силах и добиться от Лондона увеличения помощи «партизанам». Он выполнил свое обещание. Рига получила огромное количество снаряжения, вооружения и денег (3 235 920 советских рублей).

Хотя не все проходило так удачно. В перестрелке с советскими пограничниками 2 сентября 1951 года были убиты четверо членов очередной шпионской группы: Лембит Устель (Lembit Ustel), Аксел Порс (Aksel Pors), Крумс (Krums) и Фридрик Пылд (Friedrich Pold). В скоротечном бою погиб начальник заставы старший лейтенант Михаил Козлов (Mihhail Kozlop). Как позже установило следствие — произошло трагическое стечение обстоятельств. Чекисты ждали гостей (их «вызвал» Эндель Унт («Сузи»)) и организовали «окно» на границе. Были заранее оповещены и пограничники. Из-за лесного пожара место высадки сместилось на полтора километра в сторону. «Зеленые фуражки» решили самостоятельно задержать нарушителей государственной границы. На предложение сдаться гости ответили беспорядочной стрельбой…54

Другое ЧП. Прибывший 12 апреля 1952 года эстонец «Густав» покончил жизнь самоубийством. Его личность так и не установлена до сих пор. Прожив некоторое время в Риге, он решил перебраться в Таллин. Поскольку сотрудничество между республиканскими МГБ было в то время недостаточно отработано, то Лукашевич принял решение арестовать агента. Однако акция закончилась неудачно. Прежде чем его схватили, «Густав» (Gustap) проглотил дозу яда и прыгнул в реку Уява.

Этот инцидент не повлиял на проводимые чекистами операции. Еще два эстонца, Лео Аудов («Атс») (Leo Audopa, «Ats») и Мярт Педак («Отто») (Mart Pedak, «Otto»), прибыли 29 сентября 1951 года. На этот раз контрразведчики решили не арестовывать их, а использовать «втемную», используя в другой оперативной игре — «Университет».

Для реализации таких операций в структуре МГБ Эстонии осенью 1951 года появился специальный отдел, семеро сотрудников которого занимались исключительно организацией радиоигр. Работой этого подразделения руководил прибывший из Москвы офицер контрразведки.

В эстонских лесах были построены бункера для нескольких «партизанских» групп, которые состояли из агентов госбезопасности. В феврале 1952 года в один из них был доставлен «Отто» (Мярт Педак), вслед за ним, правда, уже летом, на «дачу» переехал «Атс» (Лео Аудов). Третий квартирант, Эрик Хурма («Георг») (Eerik Hurma, «Georg») появился на территории СССР в апреле 1952 года. Летом того же года его поселили в бункере вместе с членом группы «Максис» лейтенантом госбезопасности Уно Касьяком («Сассь»). Через несколько месяцев агента арестовали, а его место занял другой гость из Британии «Эвальд».

Продолжительная охота на британских агентов и необходимость содержать «партизанские» базы быстро истощила скромные финансовые ресурсы МГБ Эстонии. Было принято решение арестовать агентов, а до этого создать условия для продолжения оперативной игры. Агенты должны порекомендовать Лондону «подпольный центр национального сопротивления», указать место (на этот раз на эстонском берегу), куда следует высаживать гостей.

Была и еще важная причина вывести из игры иностранных агентов. Вынужденное безделье заставило «Атса» (Лео Аудов) проявить разведывательную активность и поэтому однажды вместе с оружием и рацией он сбежал из лесного лагеря и поселился на отдаленном хуторе. Числился за ним и другой «грех», о котором в МГБ узнали слишком поздно. В тайне от чекистов он отправил несколько радиограмм в Лондон55.

Его арестовали 21 января 1953 года. В течение шести месяцев чекисты пытались завербовать его, однако он, как христианин с твердыми убеждениями, отказался стать «двойным» агентом. Суд приговорил его к высшей мере наказания. А в Лондон сообщили, что его задержали чекисты во время пьянки на одном из хуторов. «Отто» (Мярт Педак) оказался самым сговорчивым из всех троих и согласился работать на Москву. Чекисты назвали его «Обновленным» («Obnoplyonni»).

Последний британский агент, прибывший в Эстонию через Латвию, был некто «Альберт» (Albert). Прибыв в Курляндию в сентябре 1953 года, визитер поездом отправился в соседнюю республику и в течение полутора лет находился в «партизанском» отряде.

Своим появлением он доставил множество хлопот «партизанам». Начнем с того, что шпионское снаряжение этого агента было спрятано в надежном месте. Согласно радиограмме полученной «Отто» (Мярт Педак) из Лондона и подписанного Ребане «Рюкзак Альберта закопан возле шоссе Рига — Таллин в 45 км от Риги. Шоссе проходит вдоль морского побережья… Рюкзак весит 35 кг. В нем оружие, боеприпасы, деньги, письма и т.д. Сообщи, когда найдете рюкзак, и понял ли меня. Надеюсь, что все обойдется хорошо». Понятно, что чекисты нашли контейнер.

Другая проблема более неприятная. Находясь в бункере «Альберт» внезапно признался, что у него венерическое заболевание, которым он заразился в Гамбурге по пути в Эстонию. «Отто» (Мярт Педак) сообщил в Центр. «С огромным трудом организовали Альберту встречу с врачом, определившим, что он страдает не только гонореей, но еще и сифилисом. Необходимо регулярное лечение, которое в здешних условиях совершенно исключено». Ребане долго не реагировал на это сообщение. Лишь 15 декабря 1953 года от него поступил ответ: «Для лечения Альберта следует применять пенициллин, вводя его в больших дозах. Можно пользоваться и таблетками».

По всей видимости, агента вылечили собственными силами. По крайне мере, вместе с «Отто» (Мярт Педак) и «Георгом» (Эрик Хурма) он участвовал в инструктаже своего коллеги из МГБ. Агента советской контрразведки Вальтера Лукса (palter Luks) «Юхана» («Сульга») (Sulg) осенью 1954 года ожидала командировка в Лондон. А в Эстонию должен был прибыть новый британский агент Раймунд Янтра («Гарри») (Raimund Jantra, «Harry»). «Обмен» произошел 1 ноября 1954 года у побережья острова Сааремаа.

В Англии он провел всю зиму. Сначала многодневные беседы по форме и содержанию похожие на допросы, потом празднование Рождества, два месяца интенсивной подготовки и пока собираться в обратный путь. Перед оправкой его снабдили списком адресов. На них он должен был отправлять все свои письма из Эстонии. Для «лесных братьев» ему выдали партию автоматов и пистолетов с глушителями, крупную сумму денег, а так же другое шпионское снаряжение.

Агент высадился на том же острове, откуда началось его морское путешествие 20 апреля 1955 года. С собой он привез 440 тысяч рублей, рацию, оружие и другое снаряжение. На борт катера поднялись «Альберт» и лейтенант советской контрразведки Олаф Юриссое («Харальд», «Пиилу») («Piilu»). А вот «Гарри» пришлось остаться в СССР. После трех месяцев жизни в лесном лагере, 8 февраля 1955 года, чекисты его арестовали56. В том же году он дал свое согласие на сотрудничество с органами госбезопасности — в оперативной переписке он проходит под именем «Тит» (Tiit).

В Лондоне скептически отнеслись к результатам деятельности «Альберта» — слишком мало добыл информации. Это понятно, ведь агент не покидал территорию лесного лагеря, а все сведения ему доставляли «партизаны». Хотя он и рассказывал об огромных трудностях работы в СССР. Несмотря на низкую эффективность работы группы, англичане оставили «Харальда» на годичное обучение в разведшколе. Он вернулся в Эстонию 3 ноября 1956 года.

А события в Эстонии развивались своим чередом. В Москве началась новая оперативная игра «Беркут», а в Лондоне приняли решение сместить со своего поста руководителя «партизан» чекиста Карла Кянда («Карл»). Для этого планировалась встреча Альфонса Ребане с руководителем группы с его последующим физическим устранением. Карл не возражал против такой встречи, но требовал ее проведения на море. А его противник настаивал на суше, разумеется, не на эстонской земле.

В конце концов, Ребане дал указание: «Лед у финского побережья прочный. Плавучий маяк без команды. Автоматический маяк работает непрерывно. Вы вступите в контакт с человеком по имени Болтон».

Радиограмма Карла: «Операция становится неосуществимой, ветер прибил лед к берегу возле Локса». Ребане: «Сожалеем. Надеемся, что в этом году откроется новая возможность добраться до нас…».

После исчезновения Карла руководство «партизанами» Лондон решил поручить «Георгу». Тот, как и «Антс», имел агрессивный характер и отказывался кому-либо подчинятся. Более того, от своего имени он отправлял радиограммы в Лондон. Было принято решение о его выводе из оперативной игры. Для этого «лесным братьям» устроили «культпоход» на танцы в ближайший поселок. Там чекисты спровоцировали драку и британского агента задержали для проверки документов. У него изъяли фальшивый паспорт и пистолет с запасной обоймой.

Через несколько дней «Отто» сообщил в Центр:

«По нашим данным, Георг провалился… О Карле вестей нет.. Полагаем, что его выдал Георг… Велло не может выйти в эфир — перегорела лампочка… Люди собираются разойтись… У меня есть знакомая девушка… В Англию возвращаться не намерен».

Ответ Ребане был лаконичным: «… у тебя есть таблетки с ядом. Родина тебя никогда не забудет. Станешь героем…».

Состоялся обмен еще несколькими радиограммами, затем связь с Лондоном стала пассивной. Пришло еще одно сообщение из Центра:

«Прекращаем с вами связь. Тем не менее, будем слушать вас до 31 декабря. Но рацией пользуйтесь осторожно. Опасаемся — такого мнения придерживаются и наши английские коллеги, — что в ваши группы проникли большевики. Поздравляем с Рождеством и Новым годом. Да храни вас господь!»57.

В мае 1957 года группа «Карла» отправила в Англию криптограмму. В июле того же года агент «Калур» (бывший британский агент «Отто») попытался связаться по радио с Центром, послав Ребане зашифрованный текст. На все эти депеши Лондон ответил молчанием. Ведь последняя радиограмма для группы «Максис» из Лондона была отправлена 22 июня 1956 года. В ней сообщалось о прекращение всякой связи. В Москве проигнорировали предупреждение противника. Руководитель операции Лукашевич отправил в Швецию агента Климканса («Дубин»). Его арестовали, не выдержав интенсивных допросов, он сломался, и в ноябре того же года его доставили в советское посольство в Стокгольме58.

Из всей группы британских агентов домой вернулся только «Гарри»59 (Раймунд Янтра), да и то в качестве агента советской госбезопасности «Тиит». Его коллегу «Отто» (Март Педак) решили не выпускать из Советского Союза. По одной версии — он сам не хотел уезжать, по другой — слишком много знал.

«Гарри» (Раймунд Янтра) 5 сентября 1956 года на катере доставили в Финляндию. Прошло несколько месяцев, пара радиограмм, в которых он подтверждал свою верность Москве, вселяли уверенность чекистов, что оперативная игра будет продолжена, и вскоре можно будет встречать новых британских агентов.

Оперативные игры со шведской и английской разведками продолжались с использованием «Комитета освобождения Эстонии» (далее «ЭВК»). Например, 16 октября 1953 года через норвежско-советскую границу был тайно переправлен агент МГБ Валдур Лоор («Иокела») (paldur Loor, «Iokela»). Этого человека решили использовать «втемную». Вот как описывались те события в одном из секретных отчетов советской контрразведки:

Он благополучно добрался до Стокгольма и вступил в контакт с Аркадием Вальдиным, которого чекисты почему-то считали резидентом сразу трех разведок: шведской, английской и американской. Этим его встречи не ограничились. Он успешно пообщался с представителями шведской разведки, а так же с «главарями эстонских эмигрантский организаций в Швеции». Им он вручил письма от агента МГБ (завербован 30 ноября 1944 года), одного из руководителей «Комитета освобождения Эстонии» и известного археолога Гарри Моора («Историка»).

«После обучения радиоделу и прохождения шпионской подготовки» Валдур Лоор вернулся за «железный занавес». Вот перечень полученных им заданий:

»1. Наряду со сбором шпионских сведений и передачей их в шведский разведцентр, организовать на территории Эстонской ССР шпионскую группу из 5—6 человек с таким расчетом, чтобы 3—4 человека можно было использовать в шпионской работе, а из остальных подготовить заместителя и радиста.

2. Подобрать на Северном побережье Эстонской ССР соответствующий участок и опорный пункт, которые можно было бы использовать для приема забрасываемых водным путем шпионов и вывоза нужных людей в Швецию.

3. Подыскать недалеко от Западного побережья Эстонской ССР площадку для приема в случае войны шпионских и военных грузов, а также парашютистов, сбрасываемых с самолетов, а также необходимые укрытия для хранения этих грузов.

4. ВАЛЬДИН, втайне от шведской разведки, дал "Иокела" четыре тайника на территории Эстонской ССР, для связи через них с ранее заброшенными в Эстонию английскими шпионами (имеются ввиду английские шпионы «Георг» (Эрик Хурма), «Отто» (Мярт Педак), «Анс» (Лео Аудов) и «Альберт», проходящие по радиоигре с английской разведкой «Беркут» — Прим. авт.), в случае возникновения такой необходимости, поскольку, по предложению ВАЛЬДИНА, "Иокела" в будущем, возможно, придется руководить деятельностью как английских, так и шведских шпионов, заброшенных в разное время в Эстонию. В связи с этим ВАЛЬДИН дал указание "Иокела" разыскать эти тайники, чтобы в дальнейшем периодически проверять их по его указанию.

5. Подготовить к нелегальному вывозу из Эстонии в Швецию родственников, проживающего в Стокгольме — бывшего крупного контрабандиста и судовладельца Каин, бежавшего в прошлом заграницу.

6. ВАЛЬДИН, учитывая, что "Иокела" возможно столкнется с трудностями при организации обучения своих помощников радиоделу и другим навыкам разведывательной работы, дал ему указание направлять ежегодно в Швецию по одному человеку, из числа подобранных им в шпионскую группу лиц, которые получат там необходимые знания».

Вальдер Лоор, кроме подробной инструкции, привез несколько ответных писем от лидеров эмигрантских организаций для Гарри Моора. В них, правда, «ЭВК» ничего не просили. Да и сами представители шведского разведцентра реалистично относились к этой организации, считая ее чисто националистической, проводящей пассивную антисоветскую деятельность. Именно этого и добивались чекисты, организуя радиоигру «Блинд».

Зато в остальном миссия агента МГБ была успешной. Об этом свидетельствует разработанный в июне 1954 года «план активных контрразведывательных мероприятий против иностранных разведок… согласно которому проделано следующее:

1. Создан новый канал связи иноразведцентром, именуемый "Маяк".

2. С целью укрепления "Иокела" перед разведцентром от его имени передано ряд дезинформационных телеграмм в основном военного характера.

3. Подобран соответствующий участок побережья около мест. Андинееме, Локсаского р-на и подставлен разведцентру, который ими одобрен и намечен к использованию в качестве плацдарма для заброски своих шпионов в Эстонию и нелегального вывоза из Эстонии родственников Кат Исака — Каин Тыниса и сестры его умершей жены. В связи с этим приведено мероприятие, в результате которого осуществлено знакомство Каин Тыниса с агентом "Иокела" и осуществлены переговоры, касающиеся его нелегального выезда в Швецию.

4. Осмотрены тайники, полученные "Иокела" от ВАЛЬДИНА для связи с английскими шпионами. Как выяснилось, заброшенные на территории Эстонии в мае месяце 1954 года и пойманные нами американские шпионы Кукк и Тоомла также имели пароли для установления связи с нашим агентом "Иокела" через указанные тайники.

5. Поскольку разведцентр не обратил должного «внимания» к запросам "ЭВК", это обстоятельство было использовано нами для инсценирования внутреннего раздора среди руководства "ЭВК", в результате которого большая и более активная часть членов отклонилась от организации с намерением найти поддержку со стороны более сильного капиталистического государства. Стокгольмскому разведцентру известно, что их «поклонником» по-прежнему остался "Историк" с небольшой группой соучастников и радиостанцией, посредством которой поддерживается радиосвязь и по настоящее время.

Все проведенные мероприятия были соответствующим образом обыграны по делам "Блинд" и "Маяк"»60.

В 1955 году чекисты решили активизировать оперативные игры, проводившиеся ранее по этому направлению. Тем самым они надеялись реанимировать связь с британской разведкой. Был имитирован раскол в «Комитете освобождения Эстонии» на две ветви: более крупную, разочарованную в шведском центре и рассчитывающую на поддержку более мощной западной державы, и меньшую, более умеренную ветвь, оставшуюся «верной» шведской разведки. Умеренными руководил агент «Историк» (Гарри Моор), от чьего имени продолжалась радиосвязь со Стокгольмом.

Во главе радикалов поставили агента Георга Мери («Обновленный», позднее «Отто»), известного в эмигрантском сообществе своим пламенным патриотизмом61. Это не мешало ему активно сотрудничать с советскими органами госбезопасности. Кадровый дипломат, сделавший карьеру в буржуазной Эстонии, был арестован 14 июня 1941 г. и отправлен в ГУЛАГ. За участие в подпольной организации, которая якобы планировала побег из лагеря, решением Особого Совещания НКВД его приговорили к расстрелу, но исполнение приговора приостановили по распоряжению самого начальника НКВД Лаврентия Берии. 2 октября 1944 года смертную казнь Георгу Мери заменили десятью годами тюремного заключения. А год спустя, 20 февраля 1945 года, освободили. Через несколько дней его завербовали и передали НКГБ СССР. В этом нет ничего удивительного. Еще во внутренней тюрьме госбезопасности Мери успешно использовали как внутрикамерного агента.

Агент органов госбезопасности «Талу» (Talu) (переименованный позднее в «Олега»(Oleg)) был отправлен в Лондон в качестве представителя отколовшегося крыла Комитета. Перед самым своим отъездом он встретился с «Обновленным» (Георгом Мери) и получил от него письма, которые следовало передать послу Эстонии в Великобритании Августу Торма и американскому генеральному консулу Йоханнесу Кайву (Johannes Kaip). В июле 1955 года агент достиг берегов «туманного Альбиона».

Его миссия завершилась провалом для Москвы. Не выдержав интенсивных допросов «Талу» во всем признался. Британская разведка решила провести свою оперативную игру и 20 октября 1955 года отправила агента обратно в Эстонию. А там его ждал очередной сюрприз. «Обновленный» (Георг Мери) принял «Талу» за настоящего повстанца и признался ему в том, что сотрудничает с советской контрразведкой62.

А ведь чекисты планировали провести данную операцию подругому. «Исходя из поставленной задачи, по делу "Блинд" принято решение вывести в Англию от имени отколовшейся части членов "ЭВК", идейным руководителем которой легендируется "Обновленный" (Георг Мери. — Прим. авт.), нашего проверенного агента "Тилу" (кто знал, что он так быстро «расколется». — Прим. авт.), с целью внедрения в органы английской разведки, разработки связанных с нею главарей эстонских антисоветских организаций и выявления их подрывной деятельности против СССР».

Среди прочих причин, повлиявших на выбор советскими контрразведчиками кандидатуры этого человека, следует отметить его знакомство (вместе служили в германской армии вовремя Второй мировой войны) Альфонсом Ребане. Это обстоятельство должно было облегчить процедуру внедрения агента в органы британской разведки.

Контрразведчики постарались минимизировать урон в случае «разоблачения» своего агента. Например, для сохранения в тайне операций «Блинд» и «Маяк» его планировалось подвести к «Обновленному» «втемную, через опытных оперативных сотрудников Комитета Госбезопасности при Совете Министров Эстонской ССР тов. Ибрус. выступающего под видом руководящего члена "ЭВК", близко связанного с "Обновленным" и тов. Ротберга, выступающего перед "Талу" под видом нашего агента, введенного якобы в разработку тов. Ибрус».

Поясним, что речь идет о начальнике 2-го спецотдела КГБ Эстонии Арнольде Ибрусе.

«С тем, чтобы избежать расшифровки наших мероприятий перед "Обновленным", всю работу с "Талу" по его выезду за границу будет проводить тов. Ибрус от имени "ЭВК".

Предусматривается, что тов. Ибрус предложит "Талу" выехать на небольшой вёсельной лодке с подвесным мотором в Финляндию, где ему якобы окажет помощь в дальнейшем следовании бывший сотрудник редакции газеты "Ууси Суоми", проживающий в Хельсинки, который знаком с "Обновленным".

Примерно за неделю до выезда "Талу" от имени "Историка" разведцентру будет сообщено о направлении курьера отклонившейся части "ЭВК" с особой миссией в США через Финляндию и Лондон, с просьбой встретить "Талу" в Хельсинки и оказать ему помощь в продвижении до Лондона.

Имеется в виду, что стокгольмский разведцентр организует встречу "Талу", а затем его розыск. Кроме того, учитывая, что представитель стокгольмского разведцентра ВАЛЬДИН близко связан с РЕБАНЕ по разведывательной работе, последнему появление "Талу" в Лондоне не будет неожиданным.

При последней встрече с "Талу" тов. Ибрус представит ему "Обновленного", который кроме письма Кайв передаст "Талу" записку для Иоенсалу и письмо для Торма, бывшего посла буржуазной Эстонии В Лондоне, в котором будет изложена просьба "Обновленного" помочь "Талу" выехать из Лондона в США. Оба письма будут зашифрованы шифром бывшего МИДа буржуазной Эстонии, который известен, как "Обновленному", так и Торма.

Учитывая близкую в прошлом связь "Талу" с РЕБАНЕ и "Обновленного" с Торма, есть основания полагать, что "Талу" будет перехвачен английской разведкой и использован в своих интересах.

Исходя из того, что вывод "Талу" желателен непосредственно в Англию или английскую зону оккупации Западной Германии, минуя шведскую разведку, которая может перехватить его в целях выброски в Швецию и использовать в своих интересах, действительный вывод "Талу" осуществлен на трехместной вёсельной лодке с подвесным мотором, путем подставы его на фарватере устья Финского залива западно-германскому или английскому торговому судну, который будет следовать в один из портов Западной Германии или Англии. В момент встречи с указанным судном "Талу" инсценирует порчу мотора и будет подобран иностранным судном, так как согласно законам мореплавания капитан судна обязан поднять "Талу" на борт.

В связи с изменением маршрута, предложенного от имени "ЭВК", "Талу" будет рассказано, что путь следования через скандинавские страны слишком длинен и трудоемок, кроме того, в Финляндии он может быть задержан финской полицией, затем возвращен в СССР, поэтому порученное задание органов госбезопасности не сможет выполнить».

Описанный выше пример всего лишь эпизод в повседневной работе советской контрразведки в прибалтийских республиках СССР. Чекисты использовали любые возможности для вывода своих людей за рубеж и внедрения в иностранные разведцентры.

Вот как планировалось использовать необходимость агенту КГБ Валдуру Лоору («Иокела») иметь надежного помощника. Он попросил стокгольмский разведцентр помочь в подборе такого человека, а также указал место на побережье, откуда его мог забрать катер для «командировки» в Швецию. В начале января 1955 года 1-й секретарь американского посольства в Москве Франк Сиско опустил в почтовый ящик в столице СССР ответное послание. В нем Аркадий Валдин предложил Валдуру Лоору обратиться к «Историку» (Гарри Моору), который кроме кадровых вопросов может решить и задачу по финансовой поддержки. При этом в письме Аркадий Валдин высказал «неуверенность в отношении возможностей направления катера к подставленному участку побережья этой весной, ссылаясь на ограниченный срок подготовки операции». При этом он не отказывался от реализации данного плана, вот только срок предлагал сдвинуть до осени.

Известен лишь псевдоним потенциального помощника «Иокелы» — «Рауд». Его основные задачи: внедрение «в стокгольмский разведцентр» и разработка Аркадия Валдина, Ауугуста Рея (бывшего политика и дипломата буржуазной Эстонии КГБ подозревало в сотрудничестве с британской разведкой (кодовый №43447 и месячная зарплата 30 фунтов стерлингов)), Якоба «Ранга и других агентов иноразведок; перехвата нелегальных каналов их связи с Эстонией и выявления ближайших намерений по подрывной деятельности против СССР». У агента было и еще одно задание — сделать так, что бы основным участником радиоигры «Маяк» стала не шведская, а британская разведка. Дело в том, что Стокгольм не располагал «такими возможностями проведения активной подрывной деятельности на территории СССР, как английская разведка».

«Рауда» предполагалось использовать втемную. По мнению чекистов, это необходимо по двум причинам: создание устойчивой легенды и для избежания излишней расшифровки перед ним ведущихся радиоигр.

А вот как контрразведчики планировали реализовать эту оперативную комбинацию. На первом этапе агента планировали ввести в одну из легендированных чекистами банд «лесных братьев», которая имела связь с агентом «Эрастовым» (один из руководителей низового звена «ЭВК» (той части, которой руководит другой агент госбезопасности «Историк») по городу Таллину.

«Затем после проведения ряда комбинаций (подробности которых не разглашались даже на страницах секретного отчета — прим. авт.) агент "Рауд" будет втемную подставлен агенту "Иокела" как человек, которого подобрал для него "Историк"». Как и рекомендовала шведская разведка.

Для непосредственного выхода на представителей британской разведки, минуя Аркадия Вальдина, агент «Эрастов» должен был вручить письмо, адресованное Аугусту Рея. Одновременно «Рауд» должен был посетить Якоба Ранга, с племянницей которого Идой Матиезен он поддерживал дружеские отношения, находясь в Таллине. Их знакомство трудно назвать случайным — советская контрразведка активно разрабатывала эту женщину из-за ее дяди и мужа Рудольфа Матиезена, который сбежал в Швецию в 1944 году. Предполагалось, что «официальная» причина посещения названных выше людей — желание рассказать о жизни Иды за «железным занавесом». А это прекрасный способ продемонстрировать свои «антисоветские» и националистические взгляды.

После того, как оба агента КГБ — «Талу» и «Рауд» будут успешно выведены за кордон, по радиоиграм «Блинд» и «Маяк» был разработан новый план оперативных мероприятий63.

Описанная выше операция подтверждает потерю интереса КГБ к шведской разведке. И сворачивание операции «Маяк» — один из эпизодов. Другая игра, «Слепой» прекратилась в феврале 1956 года после передачи в рамках операции «Маяк» ложного сообщения о том, что радист «Комитета освобождения Эстонии» скончался после хирургической операции. А радиоигра «Север» продолжалась от имени агента «Муру» (Эндель Унт («Сузи»)) до 31 июня 1956 года, когда руководство КГБ санкционировало ее прекращение.

Начатую в 1954 году радиоигру «Маяк» решили прекратить с помощью пропагандисткой компании, скомпрометировав репутацию противника. В 1957 году в журнале «Огонек» и в газете Noorte Haal появилась серия статей о шпионской работе шведов. В публикации искусно смешали правду и дезинформацию. Этому скандалу предшествовала нота МИД СССР от 5 марта 1957 года, обвинявшая Швецию в отправке агентов в Советский Союз. Понятно, что Стокгольм полностью отверг все обвинения в нарушение международных законов и тем самым пресек любую возможность по дипломатическим каналам облегчить участь многочисленным агентам, томящимся в лагерях на территории СССР64. В эти же началось постепенное сворачивание оперативных игр с британской разведкой.

Отдельный разговор — работа американской разведки. Говорить о том, что янки смогли избежать многочисленных «ловушек», в которые попали шведы и британцы — не совсем корректно. «Провалов» было значительно больше. Одна из причин

— неверно выбранный способ заброски агентов. Если Англия и Швеция, как «морские» страны использовали катера, то США предпочло самолеты.

Советские пограничники фиксировали каждый факт нарушения воздушной границы СССР, чего не скажешь о тайных визитах катеров. После каждого такого инцидента начинался активный поиск парашютистов. А его методика была отработана еще во время Великой Отечественной войны, когда ловили немецких шпионов и диверсантов.

В течение 1952—1953 годов органы госбезопасности Латвии провели с ЦРУ оперативную игру «Метеор». В отличие от аналогичных мероприятий, реализованных в тот период на территории Эстонии и Литвы, когда инициатива исходила от советских органов; госбезопасности, данная игра была начата, говоря сухим языком одного из отчетов, «при отсутствии оперативно выгодной для нас ситуации на основе использования случайно возникших обстоятельств».

Согласно версии одного из руководителей операции полковника госбезопасности Латвии Яна Веверса, все началось с обнаружения военнослужащими одной из частей советской армии предметов шпионской экипировки: рации, топографической карты с обозначением места сбора группы, пакетиков с медикаментами и концентратами, портативного фотоаппарата «Минокс» и т.п. Понятно, что в этот район выслали опергруппу, которая провела операцию по задержанию двух незваных гостей. А о существовании третьего парашютиста чекисты узнали лишь после того, как нашли его летный шлем65.

По другой, ведомственной версии, операция началась в конце августа 1952 года, когда местные органы госбезопасности получили сведения о нарушение воздушной границы СССР и выброске трех парашютистов — латышских эмигрантов — националистов, которые были завербованы американской разведкой и прошли специальную подготовку в разведшколе в г. Штанберге (Западная Германия). В результате предпринятых чекистами оперативно-розыскных мероприятий было установлено местонахождение двух непрошеных гостей — хутор Дреймаки Кандавского района.

Операция по их задержанию прошла не совсем удачно. Один из агентов, А. Риекстиньш («Имант»), оказал вооруженное сопротивление, а затем покончил с собой, приняв быстродействующий яд. А вот его напарник «Герберт» сдался и заявил оперативникам, что он агент советской разведки (оперативный псевдоним «Пилот»).

В ходе первой беседы визитер рассказал, что ночью 27 августа 1952 года они десантировались на территорию Латвии. Третьего члена — «Бориса» после приземления они не нашли. Зато «Пилот» сообщил его приметьг6 и особенности в стиле одежды. Одна из них — брюки-бриджи, которые зашнуровываются на коленях.

А вот цитата из протокола допроса «Герберта»: «В Риге я должен был изучить всех своих родственников и знакомых. Каждому завербованному в антисоветскую подпольную организацию должен был серьезно внушать, что вскоре Соединенные Штаты напомнят о высоком долге, и тогда мы приступим к активным действиям против Советов. А пока надо сидеть и терпеливо ждать сигнала.

Надо было обещать членам организации, что Соединенные Штаты Америки в состояние оказать своим помощникам любую помощь — деньгами, оружием, советом. И тут же, чтобы не быть болтуном, я должен давать завербованным деньги. А имито американцы снабдили меня щедро».

Одно из персональных заданий этого агента — «завербовать для переброски в Западную Германию одного из высших офицеров Советской Армии. Американцы хотели использовать его как военного консультанта».

Другие задания для группы: подготовка посадочных площадок для посадки самолетов, создание конспиративных квартир на бывшей советско-латвийской границе, где могли бы останавливаться американские агенты, направляющиеся в центральные районы Советского Союза.

«Герберт» должен был пробыть в СССР около года, а потом вернуться в Западную Германию или в США. Возвращаться ему пришлось бы через Польшу, Финляндию, Норвегию или Швецию. В этих странах шпион должен был явиться в посольство Соединенных Штатов67.

Все усилия сотрудников органов госбезопасности и милиции были сосредоточены на розыски радиста «Бориса». Его удалось задержать на станции Абрене 29 октября 1952 года68. По одной из версий в ресторане на станции Резкие на невысокого мужчину в бриджах обратил внимание чекист. Он проводил подозрительного типа до поезда «Рига — Абрене», проехал с ним до следующей станции. Затем отвел его в станционную комнату пункта охраны КГБ69.

При обыске у него обнаружили и изъяли: паспорт и военный билет на имя некоего Г. В. Богданова, пистолеты, ампулу с ядом, инструкцию по работе на рации и адреса для связи с представителями американской разведки в Швеции. Выяснилось, что при приземлении рация вышла из строя и агент оказался без оперативной связи с Центром. Понимая, чем грозит ему этот шпионский арсенал, «Борис» дал согласие на сотрудничество с органами советской госбезопасности (оперативный псевдоним «Капитан»).

Не дожидаясь его ареста, латвийские чекисты начали оперативную игру. «Пилот» 20 сентября 1952 года направил в один из адресов, полученных им от американской разведки, тайнописное донесение, где сообщал об обстоятельствах приземления на территорию СССР, а так же о том, что утратил связь с напарниками и просил американцев сообщить координаты этих агентов70.

Вот текст сообщения «Пилота»: «Иманта и меня сбросили на правом берегу реки Барта. Почему не прыгнул Борис? Искали, но не нашли. После обеда отдыхали примерно в 25 километрах от Венты. Недалеко заметили русских солдат. Они нас обстреляли. В густом лесу потеряли друг друга. В упомянутом месте остались все деньги, радиоаппарат Иманта, фотоаппарат, средства для изготовления документов, медикаменты. Спас только план радиосигналов, все шифры, документы, чернила, которые при мне. Герберт»71.

Вскоре американский разведцентр передал «Герберту» по радио, что ему ничего не известно о напарниках агента, но если возникнет необходимость встретиться с «Имантом», то он позже получит его координаты.

Получив сообщение от «Пилота», и не имея информации о судьбе других агентов, американцы начали его проверку. В одной из радиограмм они потребовали описать место приземления и подробности того, как он потерял напарников.

Для укрепления доверия американцев к своему агенту и проверки лиц, которых они рекомендовали «Герберту», советские контрразведчики санкционировали эти визиты «Пилота». С этой же целью в игру включили «Капитана». По заданию оперативных работников в мае 1953 года он составил и передал американцам радиограмму, в которой объяснил, что причина его длительного молчания — серьезные травмы, которые получил во время прыжка (захлестнуло стропой парашюта).

Американская разведка усилила проверку «Пилота» и «Капитана». Вместе с тем содержание радиограмм давало основание полагать, что в «Центре» изыскивают возможность поддержать «Герберта». Это предположение подтвердилось: некоторое время спустя на территорию Латвии был заброшен очередной агент-парашютист Леонид Зарин («Ленис»). Одно из его заданий — связаться с «Пилотом». После встречи агентов в Риге органы госбезопасности Латвии приняли решение негласно задержать гостя72.

При обыске у него изъяли четыре паспорта, множество различных справок, воинские билеты, отпускные свидетельства. Были у него и два пистолета системы «вальтер», ампула с ядом, портативный фотоаппарат «минокс». Чекисты побывали в лесу близ Ауце, там они нашли радиопередатчик, коробки с запасными частями для радиоаппаратуры, радиомаяк для наводки на цель самолетов, расписание сеансов радиосвязи с центром американской разведки в Западной Европе, шифровальные блокноты, крупную сумму денег.

«Меня обязали, — показал он на следствии, — сообщать данные о подготовке к войне, о продвижении войск к западным границам, узнавать, где хранятся запасы атомных бомб. Надо было установить связь с подпольной националистической организацией в Латвии и оказать ей материальную помощь…»73.

В ходе предварительного следствия, по мнению чекистов, арестованный вел себя неискренне, и было принято решение не использовать его в оперативной игре. Для зашифровки задержания Зарина и убеждения американцев в непричастности «Пилота» к провалу этого человека, чекисты, используя оперативную игру, которая велась с британской разведкой, передали за границу сообщение, что в одном из районов (указывалось место приземления Зарина) войска органов госбезопасности вели интенсивный поиск заброшенных на территорию СССР шпионов-парашютистов. Как и предполагалась, англичане поспешили поделиться этой «новостью» с главным союзником в «тайной войне» против СССР. А через несколько дней «Герберту» сообщили, что связник, возможно, не прибудет, обусловленная встреча с ним отменяется, и обещали оказать ему в ближайшее время помощь. Однако выполнение обязательства затянулось надолго.

Не получая помощи, агент по указанию советских контрразведчиков направил в разведцентр письмо, в котором требовал прекращения его проверки и настаивал на оказании ему активной поддержки. «Герберт» продолжал имитировать активную работу. Он регулярно сообщал о вербовках помощников, но при этом подчеркивал, что имеет ограниченные возможности для шпионской работы.

После дополнительной проверки американцы сообщили «Герберту», что в ближайшее время одному из их агентов, направляемых в СССР, будет дано задание связаться с ним и вручить все необходимое для разведывательной работы. Вскоре «Центр» сообщил место74 : «…на рижском Лесном кладбище у могилы первого президента Латвии Яниса Чакте или в 200 метрах от санатория "Бикерниеки" по дороге в Шмерле»75 и время встречи: по четным числа с 13.00 до 13.05 у входа на кладбище. Советские контрразведчики решили, что сначала следует установить наблюдение за гостем, а затем, в зависимости от полученных данных, решить вопрос об организации «Пилота» с ним.

Наблюдение за местом встречи велось с участием самого советского агента. В первый же день наблюдения он опознал в связнике преподавателя американской разведшколы, где он учился, латыша «Анди» (бывший офицер СС и каратель Леонид Бромберг). Во избежание расшифровки «Пилота» решили не посылать его на встречу со связником. Визитер был задержан. На следствии он рассказал, что в Советский Союз был заброшен на самолете, основное задание — организация через тричетыре месяца нелегального ухода «Герберта» через советсконорвежскую границу, а так же проверка разведывательных возможностей его помощников, о которых тот регулярно докладывал в американский разведцентр76.

«Мне надлежало, — показал Бромберг на следствии, — проверить деятельность всей нашей агентуры в Латвии, оказать помощь нашим резидентам».

Чекистам пришлось эмулировать существование нескольких групп агентов, которые активно работали на территории Латвии. Так же закодированном письмом за подписью «Герберта» контрразведчики сообщили о благополучном приземлении «Анди».

«Сердечно благодарим, — говорилось в этом сообщение, — за оказанную помощь и приятную неожиданность встречи с "Анди" в указанном месте… Сообщил мне, что выброшен с небольшой высоты, не успел отстегнуть вещевой мешок и ушибся. Договорились о следующей встрече».

Выждав некоторое время, необходимое для «выздоровления» парашютиста, чекисты отправили от его имени следующее сообщение: «Друга встретил. Повредил сустав правой ноги, сильно ранило колено».

Последующая переписка советской контрразведки от имени «Герберта» и «Анди» сводилась к тому, что один агент хвалил другого. Рисовались картины трудной обстановки для работы, высказывались страстные желания «выполнить любые почетные задания», докладывалось о вербовке «преданных и пригодных» для американской разведки людей и т.п. При этом агенты все настойчивее поднимали вопрос о своем возвращении.

Было предложено несколько вариантов. Сначала им предлагали нелегально перейти советско-норвежскую границу в Мурманской области. В тайнике был заложен пакет с 50 тысячами рублями, предназначенными для оплаты услуг потенциального проводника. Когда этот план сорвался, то решили использовать специальный самолет.

В феврале 1955 года Центр поручил «Анди» подыскать и подготовить надежную посадочную площадку в Айзпутском, Кулдигском или смежных с ним районах. Площадка была подобрана и подготовлена чекистами. По определенным причинам операция сорвалась.

Потом предлагались варианты перехода советско-польской и финской границ. И они, по понятным причинам, тоже сорвались.

Очередной поединок с западными спецслужбами выиграли советские чекисты77.

В те же годы латвийские чекисты в ходе реализации дела «Западники» успешно провели другую оперативную игру — «Дуэль» с американской, британской и шведской разведкой. Для нее были характерны различные агентурно-оперативные мероприятия: «создание органами госбезопасности легендированой антисоветской националистической организации, вывод от имени этой организации наших агентов за границу и внедрения их в разведку США, Англии и Швеции, дезинформация империалистических разведок, арест на территории прибалтийских республик агентов американской, английской и шведской разведок, которые забрасывались на базы и опорные пункты, подготовленные контрразведывательными аппаратами. Наиболее активную роль при ведение этой игры сыграли агенты органов госбезопасности "Алекс" и "Цирулис"»78.

Как позже отмечалось в одном из отчетов: «положительные результаты достигнутые в ходе игр "Метеор", "Дуэль" и других, нанесли удар по американской разведки и зарубежным организациям латышских буржуазных националистов. Эта оперативная игра способствовала так же крушению реакционных сил Запада на возрождение националистического подполья в Советской Латвии: противник был вынужден вскоре отказаться от массовой заброски своих агентов в нашу страну по нелегальным каналам»'.

Такие великолепные результаты закономерны. В одной из монографий, посвященных истории КГБ, отмечалось, что «с 1953 по 1960 год советские органы госбезопасности проводили активный розыск заброшенных на советскую территорию вражеских агентов. При розыске, кроме агентуры, применялись и другие средства контрразведки: наружное наблюдение, ПК (перлюстрация корреспонденции) радиоконтразведка, оперативная техника и т.п.

Особенно широко использовались возможности радиоконтразведывательной службы. Получая данные о предполагаемых местах выброски агентов на территорию СССР, радиоразведка усиливала наблюдение за эфиром в районах, где они могли укрыться, с тем, чтобы перехватить их радиопередачи в разведцентре противника и оказать помощь оперативным группам в розыске и захвате шпионов. В этом отношение характерна операция по захвату заброшенных на нашу территорию американских агентов Кукка и Тоомла».

В начале мая 1954 года органами государственной безопасности были получены данные о том, что американская разведка воздушным путем забросила на территорию Эстонии двух своих агентов Калью Кукк («Карл») и Ганс Тоомла («Артур»). Выброска произошло в ночь с 6 на 7 мая 1954 года. Были приняты меры по их розыску, но установить местонахождение незваных гостей долгое время не удавалось. «Рыцари плаща и кинжала» времени зря не теряли — завербовали нескольких советских граждан. Учитывая, что они могли иметь радиоаппаратуру, органы радиоконтрразведывательной службы организовали тщательное наблюдение за этим районом Прибалтики.

Ожидания оправдали себя. В конце июня был зафиксирован выход в эфир неизвестного радиопередатчика, который работал в одном из районов Эстонии. Для поиска шпионов туда направили несколько оперативных групп с передвижными пеленгаторными установками. А 19 июля 1954 года передатчик снова вышел в эфир. На этот раз с помощью пеленгаторной установки удалось точно определить его координаты. В момент, когда агенты после окончания радиосвязи с «Центром», выехали на велосипедах из леса, они были схвачены.

При этом Ганс Тоомла попытался оказать вооруженное сопротивление — направил свой пистолет на офицера КГБ, был тяжело ранен, доставлен в Таллин и помещен в тюремную больницу, где 24 мая 1954 года умер.

При задержании у шпионов изъяли: «автомат с боеприпасами и 4 пистолета, две портативные приемо-передаточные радиостанции, шифры и коды к ним, два радиоприемника для приема блиндпередач из разведцентра, два фотоаппарата фирмы "Робот", один микрофотоаппарат и фотопринадлежности к ним, топографические карты на полотне, различные фиктивные бланки советских документов и печати некоторых советских учреждений, иностранная валюта в шведских и норвежских кронах, советские деньги и другие предметы шпионской экипировки».

Хотя изъятый у них арсенал — не самый тяжкий «грех». Следствием было установлено, «что КУКК и ТООМЛА в период временной оккупации немецкими оккупантами территории Эстонской ССР служили в войсках "СС" немецкой армии, а после ее разгрома бежали в Швецию.

Находясь в Швеции КУКК и ТООМЛА были завербованы американской разведкой и вывезены в США для прохождения специальных школ.

Разведывательную подготовку проходили с сентября 1953 года по май 1954 года в разведывательных школах США вблизи города Вашингтона и в Западной Германии в гор. Штарнберге».

Агентов готовили с американским размахом. Достаточно перечислить набор основных дисциплин: радиодело, фотодело, прыжки с парашютом, топография, тайнопись, шифровальное дело, методы разведывательной и подрывной работы на территории СССР, способы изготовления фальшивых документов, русскому языку. Не были забыты и тренировки по стрельбе из различных видов оружия, и умение водить различные типы автотранспортных средств.

После окончания обучения агенты были снабжены американской разведкой «шпионским снаряжением, фиктивными документами и на 4-х моторном самолете без опознавательных знаков, поднявшимся с Мюнхенского аэродрома, были доставлены на территорию Эстонской ССР и выброшены на парашютах».

И все это ради выполнения определенного задания: «собирать разведывательные сведения об аэродромах, в частности о местонахождении аэродромов, их размерах, ширине взлетных площадок и характере покрова этих площадок, состояний шоссейных и железнодорожных магистралей, грузоподъемности мостов, добывать образцы советских документов и вербовать для этих целей новых агентов, а также подбирать на территории Эстонской ССР места, пригодные для приема других шпионов, которых американская разведка намерена забросить в Советский Союз».

Добытые по данной тематике сведенья агенты должны были передавать в американский разведывательный по радио, а так же с помощью написанных тайнописью письмах, направляемых по обычной почте на определенные заграничные адреса.

После успешного выполнения задания американской разведки шпионы должны были возвратиться в Западную Европу, перейдя нелегально через границу — Кукк в Норвегию, а ТООМЛА в Финляндию, где их должны были встретить представители ЦРУ.

Агенты активно взялись за выполнение поставленных перед ними задач. Им потребовались многочисленные помощники. Первые два человека в списке пособников американским шпионам — ближайшие родственники Тоомла (его мать Лиза Яновна Тоомла и сестра Хельга Августовна Ноормаа), которые проживали в одной из деревень Кергуйяндраского района Эстонской ССР. У этих женщин они скрывались весь этот период времени. При этом шпионы получали от них не только жилье и еду, но и информацию о проводившихся мероприятиях органами госбезопасности в связи с их розыском, а также использовали их для выполнения отдельных поручений.

Были у незваных гостей и успехи в сфере вербовки. Например, им удалось установить связь сослуживцем Тоомла по германской армии — Робертом Хамбургом. В 1954 году он работал начальником цеха Таллиннского молочного комбината. Неплохая карьера для человека, который в период 1941-1944 годов добровольно служил в 183-м и 658-м эстонских охранных батальонах немецкой армии и других частях немецкой и финской армий. С декабря 1944-го по сентябрь 1946 года находился на нелегальном положении и скрывался от органов Советской власти. Американцы присвоили ему шпионскую кличку «Атс».

Через несколько дней после вербовки новый агент получил первое задание и был экипирован для его успешного выполнения: пистолетом системы «Браунинг» 9 мм, фотоаппаратом фирмы «Робот», часами и советскими деньгами в сумме 17 тысяч рублей для покупки автомашины.

Если говорить об информации, которую предстояло собирать «Атс» (Роберт Хамбург), то от него требовались данные о военных аэродромах, о шоссейных и железнодорожных магистралях и документах, которыми пользуются советские граждане.

Причем ему рекомендовалось, по возможности, фотографировать стратегические объекты и документы личности советских граждан.

Выполняя задания, Роберт Хамбург неоднократно встречался с Кукком и Тоомлу в лесу «Тютли-Куузик» и других обусловленных местах на территории Вяндраского района, Эстонской ССР. Для покупки автомашины специально съездил в Москву, где за 11 тысяч рублей приобрел «Оппель-капитан».

А еще Роберту Хамбургу поручили узнать, где в Таллине проживают два интересующих Тоомла человека, организовать ему встречу с неким Виллдо, работающим на заводе Ярваканди, а также подыскать ряд «благонадежных» лиц для привлечения их к работе на американскую разведку. Предполагалось из этих людей создать сеть агентов, которые бы, после отъезда эмиссаров ЦРУ за границу, занимались сбором секретных данных. Руководителем этой шпионской группы предполагалось назначить «Атс» (Роберта Хамбурга).

Новый агент не терял времени даром. Например, в июне 1954 года для пропарки тайнописных писем он приобрел примус и алюминиевый чайник, а также снабжал шпионов продуктами питания и всем другим необходимым.

Хотя грехи трех других соучастников шпионского дуэта — Эрны Юхановны Хамбург, Хельги Августовны Ноормаа и Ян Юрьевич Йыхвикаса были менее тяжелы, это не спасло их от суровой кары. Агент «Атс» (Роберт Хамбург) был приговорен к 25 годам пребывания в исправительно-трудовом лагере. В 1969 году он вышел на свободу. Хельга Ноормаа написала 9 мая 1960 года прошение о помиловании, в котором было отказано. Ее дальнейшая судьба неизвестна. Эрна Хамбург была освобождена в августе 1956 года.

А вот судьба арестованного 13 ноября 1954 года Яна Юрьевича Йыхвикаса сложилась трагически. По мнению медиков он был психически больным человеком. Неоднократно проводимая судебно-психиатрическая экспертиза добилась противоречивых результатов: один раз пришли к выводу, что Йыхвикас вменяем, другой раз решили его направь на стационарное психиатрическое лечение. В Ленинграде 25 декабря 1955 г. судебно-психиатрическая экспертиза заключила, что обвиняемый вменяем, и его можно судить. Арестованный не стал дожидаться судебного процесса и 31 декабря 1955 года повесился в одиночной камере.

Сам Кальо Кукк был расстрелян по приговору военного трибунала войск МВД в Бутырской тюрьме города Москвы 27 июня 1955 года79.

Еще один пример нейтрализации иностранных агентов. В октябре 1950 года на территории Литвы было сброшено трое парашютистов — агентов американской разведки. Командовал группой Юозас Лукша (бывший «лесной брат», который в 1947 году сумел вырваться за границу, пятеро его товарищей погибли в перестрелках с советскими и польскими пограничниками). Вместе с ним в СССР нелегально вернулись Бенедиктас Трумпис («Ритас») и Клеменсас Ширвис («Сакалас»). С самого начала группу «Скирмантаса» преследовали неудачи. Их десантировали не в том районе, они потеряли грузовой контейнер, правоохранительные органы располагали их групповой фотографией (случайно встретивший их «лесной брат» сфотографировал гостей на память, а через несколько дней был задержан чекистами около контейнера). Несмотря на это, операция по «ликвидации» группы продлилась много месяцев. Все это время иностранные шпионы действовали как обычные бандиты, убивая и грабя местных жителей. Большую часть времени они были вынуждены скрываться в лесах.

Поиск Юозаса Лукши и членов его группы, кроме сотрудников местных правоохранительных органов, осуществляли две специальные оперативные группы, включавшие офицеров отдела ДР (диверсия и разведка) МГБ СССР. Поиски осложнялись тем, что после неудачного захвата зимой (метель помогла бандитам скрыться) они разбежались. Первым весной 1951 года вместе с четырьмя местными «лесными братьями» удалось обнаружить «Ритаса». Он попытался оказать сопротивление, и был убит.

«Сакалас» вместе с одним из «лесных братьев» отправился грабить местных крестьян. Когда они пьяные возвращались в свой лесной схрон, то попали в засаду организованную правоохранительными органами. Вот только «Сакалас» ничего не смог сообщить о местоположении своего командира, зато он знал о планируемой заброске второй группы парашютистов.

Подходы к Юозасу Лукши удалось нащупать благодаря захвату другого агента американской разведки Йонаса Кукаускаса («Гардянис») в мае 1951 года, которого вместе с еще одним шпионом — Юлийонасом Бутенасом («Стеве») десантировали с самолета весной 1951 года. Судьба этих людей сложилась по-разному. У «Стеве» не выдержали нервы и он застрелился в лесном «бункере», где они прожили вдвоем несколько месяцев. А «Гардянис» решил сдаться чекистам.

А 4 сентября 1951 года в результате оперативной комбинации Юозаса Лукшу, в которой активное участие принял Йонас Кукаускас, удалось заманить в засаду. При попытке взорвать гранату он был застрелен80.

Если подвести итоги борьбы с политическим бандитизмом и иностранными разведчиками-диверсантами в республиках Прибалтики, то за период с 1941 по 1950 год формированиями националистов было совершено 3426 вооруженных нападений, в ходе которых погибли 5155 советских активистов. Органами госбезопасности и войсками было ликвидировано 878 вооруженных групп81.

При ликвидации банд подразделения внутренних войск НКВД потеряли 533 человек убитыми и 784 ранеными, потери подразделений Красной Армии составили 42 человек убитыми и 94 ранеными. Всего внутренние войска НКВД и подразделения Красной Армии потеряли убитыми 575 и ранеными 878 военнослужащих82.

А вот потери противоположной стороны (по данным прибалтийских историков). В 1946 году — 2143; 1947 год — 1540; 1948 год – 1135; 1949 год – 1192; 1950 год – 635; 1951 год – 590; 1952 год – 457; 1953.год –20083.

Примечания к главе 2

«Лесные братья» — http://www.oval.ru/cgi-bin/encxgi/40339.html

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №6. С. 14.

Скороход Ю.В. Что мы знаем и чего мы не знаем о Великой Отечественной войне — http://mrk-kprf-spb.narod.rU/skorohod.htm#ll

Gaskaite-Zemaitiene N. The Partisan War in Lithuania from 1944 to 1953 // The Anti-Soviet Resistance in the Baltic States. Vilnius, 1999. C.27.

Пустовойт В. «Лесной брат» Витаутас Житкус // Зеркало недели. 3-9 февраля 1996. №5(70).

6

Gaskaite-Zemaitiene N. The Partisan War in Lithuania… C.23-24.

7

Там же. С.27.

8

Кузнецов С,Нетребский Н. Под маской независимости // Известия ЦК КПСС. 1990. №11. С.120-121.

9

Gaskaite-Zemaitiene N. The Partisan War in Lithuania… C.30.

10

Там же С.43-44.

11

Пыхалов И. Как порабощали Прибалтику// Спецназ России. 2002. №7. С.11.

12

Strods H. The Latpian Partisan War between 1944 and 1956 // The Anti-Sopiet Resistance in the Baltic States. pilnius, 1999. С.153.

13

Пыхалов И. Как порабощали Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. СИ.

14

Gaskaite-Zemaitiene N. The Partisan War in Lithuania… С34—35.

15

Anusauskas A. A Comparison of the Armed Struggles for Independence in the Baltic States and Western Ukraine // The Anti-Sopiet Resistance in the Baltic States. pilnius, 1999. C68.

16

Там же. C.71.

17

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. СП.

18

Там же.

19

Gaskaite-Zemaitiene N. The Partisan War in Lithuania… C.27, 44.

20

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. СП.

21

Anusauskas A. A Comparison of the Armed Struggles… С65.

22

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. С.11.

23

Anusauskas A. A Comparison of the Armed Struggles… C.67.

24

Ричельсон Д. История шпионажа XX века. М., 2000. С.318—319.

25

Зиганшин Р. Эстония на. тропе «лесных братьев» // Российская Федерация сегодня. 2002. №16.

26

Скороход Ю.В. Что мы знаем и чего мы не знаем о Великой Отечественной войне — http://mrk-kprf-spb.narod.ru/skorohod.htm#ll

27

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. С.11.

28

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.610.

29

Пыхалов И. Как «порабощали» Прибалтику // Спецназ России. 2002. №7. С.11.

30

Захаров Н. Сквозь годы. Тула, 2003. С.73.

31

Starkauskas J. The NKpD-MpD-MGB Army // The Anti-Sopiet Resistance in the Baltic States. pilnius, 1999. C.49.

32

Там же. С.48-49.

33

Там же. C.47.

34

Там же. С.50.

35

Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД КГБ. 1917-1991. Справочник. М, 2003. С.235.

36

Салкина О.В. «Ведут борьбу с советской властью…» // Псков. 1999. №10.

37

Найтли Ф. Ким Филби — супершпион КГБ. М., 1992. С.200-201.

38

Там же. С. 197.

39

Барков Л. В дебрях Абвера. Таллин, 1971. С. 119.

40

Рубикс А. Осторожно! Пахнет фашизмом // Трудовая Россия. №189.

41

Лебедев Е. Конец «Хаук» — «Тюмлер» // Операция «Синий треугольник»: Рассказы о чекистах Эстонии. Таллин, 1988. С. 139.

42

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices and Estonian Refugees in Post-War Estonia and the Tactics of KGB Counterintelligence // The Anti-Sopiet Resistance in the Baltic States. pilnius, 1999. C.243-247.

43

Отчет о работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1/IV— 1954 г. по 1/IV—1955 г. — http://www.agentura.ru/Forum/archipe/4563.html

44

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… С 243—246.

45

Отчет о работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1/IV-1954 г. по 1/IV—1955 г. — http://www.agentura.ru/Forum/archipe/4563.html

46

Мюрк В. Бой у заставы // Компромиссы исключаются. Таллин, 1982. С.196.

47

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C248..

48

Там же.

49

Филимонов M. В ночь под Новый Год // Компромиссы исключаются. Таллин, 1982. С.171-172.

50

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C.246.

51

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С.57-60.

52

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.515—516.

53

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C.252—254.

54

Мюрк В. Бой у заставы // Компромиссы исключаются. Таллин, 1982. С.197-201.

55

Хансшмидт А., Мюрк В. Фиаско Альфонса Ребане // Компромиссы исключаются. Таллин, 1982. С. 183—195.

56

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Services... C.251.

57

Хансшмидт А., Мюрк В. Фиаско Альфонса Ребане // Компромиссы исключаются. Таллин, 1982. С. 183—195.

58

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C.252.

59

Хансшмидт А., Мюрк В. Фиаско Альфонса Ребане // Компромиссы исключаются. Таллин. 1982. С. 183—195.

60

Отчет о работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1/IV-1954 г. по 1/IV-1955 г. — http://www.agentura.ru/Forum/archipe/4563.html

61

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C.253.

62

Там же. С.254.

63

Отчет о работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1/IV-1954 г. по 1/IV-1955 г. — http://www.agentura.ru/Forum/archipe/4563.html

64

Indrek Jurjo. Operation of Western intelligence Serpices… C.264.

65

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. C.95-103.

66

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.512—515.

67

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С. 102-104.

68

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.515.

69

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С. 106—107.

70

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.512—515.

71

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С. 108.

72

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.512—515.

73

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С.113.

74

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.512—515.

75

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С. 114.

76 

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.512—515

77

Веверс В. Не зная тишины. Рига, 1969. С. 115-118.

78

История советских органов госбезопасности. М., 1977. С.466.

79

Отчет о работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1/IV—1954 г. по 1/IV-1955 г. — http://www.agentura.ru/Forurn/archipe/4121.html

80

Хиенас М., Шмигельскис К., Улдукис Э. Стервятники с чужой стороны. Вильнюс, 1961; Судоплатов А., Лекарев С. Камикадзе советской эпохи // Независимое военное обозрение. 2004. №3.

81

Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М., 2001.С.546.

82

Там же.

83

Starkauskas J. The NKpD-MpD-MGB Army… C.61.

Глава третья

ВТОРАЯ СОВЕТСКО-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА.

ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА В ПОЛЬШЕ В 1944-1947 ГГ.

Россия и Польша всегда претендовали на роль ведущих держав в славянском мире. Конфликт между Москвой и Варшавой начался еще в конце X века из-за пограничных городов на территории нынешней Западной Украины. В начале следующего столетия польские войска вторглись уже непосредственно на территорию Киевской Руси, вмешавшись в войну между князьями Ярославом Мудрым и Святополком Окаянным на стороне последнего.

Следующий крупный военный конфликт между двумя странами имел место в конце XpI — начале XpII века (период «Смутного времени»). Приход к власти в 1613 году династии Романовых, которая правила страной свыше 300 лет, лишь на время снизил остроту противостояния. В дальнейшем почти всем российским правителям пришлось заниматься урегулированием отношений с Варшавой.

В 1772 году происходит первый раздел Речи Посполитой. В 1792 году гонения на православных, арест русского подданного епископа Переславского и другие подобные события вынудили Российскую империю вновь ввести войска на территорию этой страны. В 1794 году на территории Польши вспыхнуло восстание под предводительством Тадеуша Костюшко, которое было подавлено регулярной российской армией под командованием Суворова, получившего звание генерал-фельдмаршала за взятие Варшавы. Наконец, в 1795 году состоялся третий раздел Польши. Россия получила Западную Волынь, Западную Белоруссию, Литву и Курляндию. Исконно польские земли были поделены между Австрией и Пруссией. Речь Посполитая, как независимое государство, прекратила свое существование.

Девятнадцатый век по накалу страстей почти не отличался от предыдущего столетия. В 1809 году после побед над Пруссией и Австрией, французский император Наполеон I создал вассальное государство Великое герцогство Варшавское. Таким образом, фактически была восстановлена территория страны в ее этнических границах. Однако местная аристократия хотела большего — как минимум, возрождения Речи Посполитой в границах 1772 года. Для этого следовало отнять у Российской империи украинские, белорусские и литовские земли. В результате польская армия приняла активнейшее участие в бесславном походе «Великой армии» Наполеона в Россию.

В 1813 году российские войска вновь вошли в столицу Великого герцогства Варшавского. Государство в очередной раз прекратило свое существование, так как его территория была разделена между Россией, Австрией и Пруссией. Из территории, вошедшей в состав Российской империи, было создано Королевство Польское. Благодаря великодушию Александра I оно получило конституцию, сейм, правительство, собственную денежную единицу — злотый, собственную армию, то есть, почти все атрибуты независимого государства. Вот только это не удовлетворило местную националистическую элиту… слишком мало! В 1830 году вспыхнуло очередное восстание. Основная цель — присоединить территории Литвы, Белоруссии и Украины. В следующем году бунт был подавлен. А в 1832 году Царство Польское лишилось большинства привилегий дарованных в 1815 году Александром I.

В 1863 году вспыхнуло очередное восстание. Теперь основная тактика бунтарей — не военные операции, а партизанская борьба. Через год и оно было подавлено1.

Во время Первой мировой войны лидер местных националистов Юзеф Пилсудский сделал все, что бы вывести страну из под контроля Российской империи и… получить автономию, но не независимость, от Австро-Венгрии и Германии. Эта особенность национально-освободительной борьбы проявилась и в середине XX века, когда Польша стремилась получить освобождение от фашистской оккупации с помощью армий западных стран. США и Англия всячески поддерживали это стремление.

Еще в марте 1917 года английский министр иностранных дел Артур Джеймс Бальфур заявил, обращаясь к лидерам польского национально-освободительного движения: «Если вы сделаете абсолютно независимую Польшу … вы отрежете Россию от Запада. Россия перестанет быть фактором в политике Запада или почти перестанет». Эта фраза наглядно объясняет одну из основных причин активной поддержки Западом национального движения в социалистической Польше после Второй мировой войны.

В 1918 году Польша в очередной раз стала независимым государством и тут же начала активно расширять свою территорию за счет захвата областей Западной Украины, Галиции, Западной Пруссии и других районов. Затем была советскопольская война 1919-1920 годов, которая закончилась позорным для Москвы миром и передачей Польше огромных территорий Западной Украины и Западной Беларуси2.

В июне 1921 года в Польше была создана знаменитая «двуйка» — 2-й отдел генерального штаба, сосредоточивший в своих руках вопросы разведки и контрразведки. Во главе его встал один из ближайших сподвижников Юзефа Пилсудского Игнаций Матушевский. В 1920—1930-е годы эта структура стала одним из главных противников советских органов госбезопасности.

В начале двадцатых годов прошлого века, вплоть до 1925 года, на территориях Западной Украины и Западной Беларуси активно действовали многочисленные отряды красных «боевиков», созданные советской военной разведкой (Разведупр). Их основной задачей была организация партизанского движения среди украинцев, белорусов, евреев, и освобождение этих территорий в случае мировой революции и перехода Красной Армией границы.

Партизаны Разведупра, пользовавшиеся поддержкой значительной части местного населения, совершали нападения на полицейские участки, железнодорожные станции, пограничные посты, громили помещичьи имения. Например, в ночь с 3 на 4 августа 1924 года 58 боевиков во главе с будущим Героем Советского Союза Станиславом Ваупшасовым захватили город Столбцы, разгромили гарнизон и железнодорожную станцию, местные органы власти, а также захватили тюрьму и освободили руководителя военной организации Компартии Польши Станислава Мартенса (Скульского) и руководителя Компартии Западной Белоруссии Павла Логиновича (Корчика)3. Через горнило польской «партизанки» прошли в 1920-е годы многие будущие советские чекисты-герои, среди них Кирилл Орловский, Василий Корж, Александр Рабцевич.

Когда началась эпоха «больших чисток» 1937—1938 годов, об активной и эффективной деятельности 2-го отдела Польского генерального штаба в НКВД быстро вспомнили. Тем более что у нового наркома внутренних дел «кровавого карлика» Ежова был «пунктик» насчёт поляков. В чекистских отчетах появилась особой графой так называемая «польская линия» (наряду с румынской и прочими). По ней только в Омской области было арестовано 557 человек4, в Казахстане — 405 человек5 и т.д. Не все из этих людей были безвинными жертвами следователей НКВД, некоторые действительно работали на польскую разведку. Об этой категории разоблаченных чекистами шпионов мы поговорим подробнее.

В тридцатые годы прошлого века органы отечественной госбезопасности столкнулись с необычным явлением. Отправлявшие на территорию только что завербованных агентов, офицеры 2-го отдела Польского генерального штаба исходили из старого стереотипа «о безопасности и безнаказанности шпионской работы в СССР, что при задержании агентам ничего серьезного не угрожает, кроме недолгого заключения в лагерь». Этим же, по мнению чекистов, объясняется «та легкость, с которой агентура, только что привлеченная к шпионской работе, соглашалась на переброску в СССР». Между тем, согласно спецсообщению наркома внутренних дел Н.И.Ежова на имя И.В.Сталина от 22 марта 1938 года, выявленных незваных гостей, как правило, ожидала высшая мера наказания6.

О массовой заброске агентуры свидетельствует и такой факт. С 1 января по 13 июня 1939 года погранвойска НКВД Киевского округа на участках шести погранотрядов задержали 34 нарушителя границы, большинство из которых оказались польскими шпионами. В том же году несколько агентов было разоблачено в Киеве, Ташкенте и Новосибирске. А осенью 1939 года чекисты обнаружили на территории Польши документы местной разведки, которые содержали данные на 186 сотрудников и агентов, действующих на территории СССР.

О высоком уровне профессионализма польских разведчиков уважительно отзывались их британские коллеги. А ведь английская разведка считается одной из лучших в мире. После начала Второй мировой войны на разведку находившегося в Лондоне польского эмигрантского правительства работало более 1700 агентов почти во всех европейских странах7. Небезынтересно, что знаменитую немецкую шифровальную машину «Энигму» англичанам помогли «расколоть» именно польские разведчики.

Помимо 2-го отдела генштаба не меньшую опасность для Советской России представляла и тайная военная организация пилсудчиков «Польская организация войсковая» (далее — ПОВ), созданная еще в Первую мировую войну и специализировавшаяся на создании на территории Советской России «разведывательных, диверсионных, террористических резидентур, причем с давних пор внедряли здесь крупную политическую агентуру, главным образом используя кадры, которые ей удается влить в Коммунистическую партию Польши»8.

«ПОВ» — серьезный противник, с которым чекисты начали сражаться еще до того, как был организован 2-й отдел Польского генерального штаба. Во время советско-польской войны в тылу советских войск активно действовала агентурная сеть «ПОВ». Не ограничиваясь сбором разведанных, ее участники взрывали мосты и железнодорожное полотно, пускали поезда под откос, портили линии связи, нападали на красноармейские части. Только в мае 1920 года польские диверсанты уничтожили около двадцати заводов и складов.

О размахе деятельности польской разведки свидетельствует количество арестованной органами ВЧК польской агентуры. Только в Киеве было задержано около двухсот человек, среди них — тридцать руководящих работников ПОВ. В Одессе ликвидировали организацию ПОВ, насчитывавшую свыше ста человек и поддерживавшую связи с генералом Врангелем и Румынией. Филиалы ПОВ были выявлены и уничтожены в Харькове, Житомире, Минске, Смоленске и других городах9.

После оккупации Польши Германией, в октябре 1939 года во Франции было создано правительство в изгнании, которое возглавил Владислав Рачкевич. Премьер-министром и одновременно главнокомандующим, министром военных дел, министром внутренних дел, а так же министром юстиции стал генерал Владислав Сикорский, имевший широкую поддержку французских правящих кругов10. После того, как фашисты захватили Париж, «правительство в изгнании» перебралось в Лондон. Сначала его признали Англия и США, а 30 июня 1941 года и СССР.

На территории Польши появились его подпольные органы управления. В частности, польские подпольные организации действовали в 1939—1941 годах в Западной Белоруссии, вошедшей в СССР, и неоднократно ликвидировались НКВД.

В ноябре 1939 года был организован «Звензек вальки збройней» («Союз вооруженной борьбы» — ЗВЗ). До конца 1941 года командованию ЗВЗ удалось подчинить ряд военных конспиративных организаций, действующих на территории Польши11. В феврале 1942 года на базе этого военизированного формирования начался процесс создания Армии Крайова (далее — АК), основная задача которой определялась, как «борьба за восстановление государства с оружием в руках». В ее состав так же входили часть праворадикальной «Народовой организации войсковой» (национальная военная организация); частично крестьянские «Батальоны хлопские» («Крестьянские батальоны» — БХ), основными кадрами которой являлись члены Союза сельской молодежи Польской республики — «Вици»; военные отряды правого крыла Польской социалистической партии и другие военные нелегальные организации политических центров, поддерживавших правительство в Лондоне12.

Во главе АК стоял комендант. Эту должность занимали генералы Стефан Ровецкий («Грот») — до 30 мая 1943 года, Тадеуш Коморовский («Бур») — до 2 октября 1944 года и Леопольд Окулицкий («Недзьвядек») — до 19 января 1945 года.

Заместителями комендантов и начальниками штабов были генерал Тадеуш Пелчинский («Гжегож») — до 2 октября 1944 года, полковник Бокщанин («Сенк») — до 19 января 1945 года.

Коменданту АК подчинялись начальник штаба, Бюро информации и пропаганды, Бюро финансов и контроля. Руководящим органом Армии Крайовой была главная комендатура, в состав которой входили отделы, организационные части (секторы) и самостоятельные службы.

I отдел (организационный) занимался планированием и организацией деятельности, кадровыми вопросами, поддержанием связи с лагерями военнопленных и группами поляков на территории Рейха, которые были вывезены на принудительные работы. Руководителем отдела до июля 1944 года был полковник А. Санойца, затем его сменил полковник Ф. Каминский. Отделу подчинялись: Центральная часть; Руководство службы правосудия (возглавлял полковник К. Зелинский); Военная служба женщин; Пасторская служба (церковная часть). Последнюю последовательно возглавляли полковники Т. Яхимовский, С. Ковальчук (до августа 1944 года), М. Пашкевич (до ноября 1944 года), Сенкевич (до роспуска АК).

II отдел (информационно-разведывательный) занимался вопросами безопасности, разведки, контрразведки, легализации и связи. Его руководителями были подполковник Е. Дробик (до декабря 1943 года), полковник Казимир Иранек-Осмецкий (до октября 1944 года), затем полковник Б. Зелинский.

III отдел (оперативно-подготовительный) планировал и готовил мероприятия, связанные с вооруженной борьбой и будущим общенациональным восстанием, а также координировал работу инспекторов отдельных видов вооружения. Его руководителями были генерал С. Татар (до мая 1944 года), полковник И. Шостак (до октября 1944 года), затем майор И. Каменский. Отделу подчинялись: Саперный отдел; Артиллерийский отдел; Отдел флота.

IV отдел (снабженческий) координировал работу служб вооружения, интендантства, географической, санитарной, ветеринарной и обозной; также заведовал подпольным производством.

p отдел (оперативная связь) занимался вопросами оперативно-технической связи, оснащения оборудованием, планированием десантных выбросок, координировал работу курьерской службы, шифровальщики, главная канцелярия, опекал солдат союзнических войск. Руководитель — К. Плута-Чаховский.

pI отдел (Бюро информации и пропаганды) заведовал пропагандисткой деятельностью. Его руководителями были полковник Жененцкий (до октября 1944 года), затем капитан К. Мочарский.

pII отдел (Бюро финансов и контроля) контролировал финансовые потоки и денежное обеспечение, а так же организовывал конспиративные точки. Руководители: полковник С. Тун (до октября 1944 года), затем майор Е. Любовецкий.

В январе 1943 года была создано Управление диверсиями («Кедыв»), которое готовило и проводило диверсионные и специальные акции. Им руководили полковник А. Е. Фелдорф (до марта 1944 года), затем подполковник Мазуркевич.

В состав АК также входили структурные единицы, которые действовали за границей:

самостоятельный отдел по вопросам страны (Польши) при Штабе главнокомандующего. Руководители: подполковник Смоленский (до апреля 1942 года), подполковник М. Протасевич (до июля 1944 года), затем полковник Е. Утник.

Отдел АК в Венгрии «Лишт» — подполковник И. Коркозович. Отдел АК в Германии (Комендатура округа Берлин — «Блок»).

В начале 1944 года Главной комендатуре АК подчинялись четыре крупных административных единицы (территории) и восемь самостоятельных округов:

Белостокская территория (полковник Е. Годлевский) с округами: Белосток (полковник В. Линярский); Полесье (подполковник С. Добрский); Новогрудек (подполковник И. Шляский).

Львовская территория (полковник Владислав Филипковский, «Цись») с округами: Львов (полковник С. Червинский); Станиславов (капитан Владислав Герман «Глобус»), Тарнополь (майор Б. Завадский);

Западная территория (полковник С. Гродский) с округами: Поморье (полковник И. Палубицкий); Познань (полковник X. Ковалювка);

Варшавская территория (полковник А. Скорчинский) с округами: Правобережный (X. Сущинский); Левобережный (полковник Ф. Яхеч); Мазовия (подполковник Т. Табачинский);

Самостоятельные округа: Варшава (полковник А. Хрусцель); Кельце (полковник С. Двожак); Лодзь (полковник М. Стемпковский); Краков (полковник И. Спыхальский); Силезия (полковник 3. Янке); Люблин (полковник Т. Тумидайский); Вильно (подполковник Александр Кшижановский «Вильк»); Волынь (полковник К. Бомбинский).

В начале 1944 года численность АК достигла максимальной численности за весь период своего существования: 10 756 офицеров, 7506 юнкеров (подхорунжий), 87 886 сержантов (унтерофицеров). В этой подпольной армии насчитывалось 6287 полных взводов (по 50 человек в каждом) и 2633 неполных взвода (по 25 военнослужащих в каждом). Таким образом, всего насчитывалось 380 175 военнослужащих13.

И эта огромная подпольная армия подчинялась польскому правительству в изгнании, которое в свою очередь активно сотрудничала с pI отделом (Польша) Управления специальных операций Великобритании (УСО). Данная организация была создана в июле 1940 года и специализировалась на организации и проведение диверсионно-разведывательных акций на оккупированной фашистами территории Западной Европы.

Взаимоотношения между УСО и польским правительством в изгнание были необычными. Например, британцы предоставляли партнерам необходимые финансовые и материально технические ресурсы, организовывали «заброску» агентов и оружия по воздуху, при этом они не знали подробности операций проводимых АК и не знали имен агентов. Если в подборе подпольщиков для других оккупированных стран участвовали офицеры УСО, то поляки сами решали, кого переправить за линию фронта14.

В конце августа 1943 года в Армии Крайовой насчитывалось всего лишь 40 отрядов и партизанских групп. Общая численность этих подразделений не превышала 2 тысяч человек, что составляло менее 1% тогдашних сил АК15. Половина этих партизан находилась на территориях, расположенных восточнее Буга. К западу от реки в основном действовали формирования БХ.

Главный штаб АК, придерживаясь принципа так называемой «ограниченной борьбы», не был заинтересован в развитии массового партизанского движения. Численность подразделений повстанцев умышлено ограничивалась, перед ними, прежде всего, ставились задачи по самообороне населения и проведению диверсий. Это было отражено в приказе главного коменданта АК, датированном 13 марта 1943 года16.

Впервые АК заявила о себе, как о серьезной военно-политической силе, во время так называемой «волынскои резни» в июле 1943 года. Хотя все началось несколько раньше, когда по утверждению профессора Киевского университета Константина Смеяна: «Считая Волынь своей территорией, польские правящие круги разработали план восстания, чтобы взять власть в свои руки еще до прихода Красной Армии и тем самым поставить Москву перед фактом, что на этих землях восстановлен суверенитет Польши… Выполняя соответствующие указания, 27-я дивизия Армии Крайовой применила в отношении населения Волыни средневековые экзекуции… Центром дивизии было село Билын Ковельского района. Именно отсюда, по приказу командования, отдельные части разъезжались по селам, грабили и уничтожали крестьян…» Понятно, что члены украинской военно-националистической организации ОУН-УПА (известные как «бандеровцы») активизировали ответный террор. Хотя его-то они начали еще в марте 1943 года, уничтожая поляков (мстя за прошлые унижения со стороны Варшавы) и фашистских оккупантов17.

Увеличению размаха межнациональной резни способствовали политики из польского правительства в изгнании, которые начали вооруженную борьбу за воссоздание независимой буржуазной Польши в границах по состоянию на 17 сентября 1939 года. Поскольку ОУН-УПА сражалась за построение независимого украинского государства и имела в Западной Украине от соотечественников массовую поддержку, то украинское население изначально было для руководителей АК, как минимум, недружественной силой18. Истоки украинско-польской розни уходят в глубь столетий. Особенно ярко они проявились в период существования Второй Республики Польской (1920— 1939 год), но тогда дело не дошло до резни.

Каков итог этого кровавого противостояния? По разным данным, погибло от 50 до 100 тысяч поляков, в основном мирных жителей. Ответные действия польской Армии Крайовой принесли не менее 20 тысяч жертв с украинской стороны19. Потери самих АК и ОУН-УПА исчислялись сотнями бойцов. Территория после освобождения ее Красной Армией вошла в состав УССР.

В середине 1943 года отряды АК, действовавшие на территории Западной Белоруссии и Южной Литвы, начали вооруженную борьбу против советских партизан. В рапортах комендантов из этих районов ежемесячно сообщалось о сотнях убитых подпольщиков20.

В декабре 1943 года партизанским соединением Барановичской области под командованием Василия Чернышева по приказу начальника Центрального штаба партизанского движения Пантелеймона Пономаренко были разоружены бойцы Столбцовского соединения АК. Этому предшествовал вооруженный конфликт между уланским эскадроном АК под командованием Здислава Нуркевича с советским партизанским отрядом им. Пархоменко под командованием Семена Зорина (организован по приказу Кирилла Орловского, поляки называли его «жидовским», там было много евреев). 6 польских офицеров были отправлены самолетом в Москву. Из них двое принадлежали к группе Тихотемные». Оба, поручика, Лось и Рыдзевский, вернулись после войны в Польшу, как и остальные 4 офицера. Нуркевичу удалось скрыться, он начал вооруженную борьбу с советскими войсками, продолжил ее против польских коммунистов, и воевал аж до 1960 года, когда был арестован органами госбезопасности Польской Народной республики.

Части АК иногда действовали совместно с Красной Армией против немцев. Так, 30-я пехотная дивизия АК под командованием подполковника Генрика Краевского, насчитывавшая к июню 1944-го 1500 человек, вместе с 65-й армией генерала Павла Батова воевала под Брестом. Аковцы уничтожили штаб немецкой дивизии, захватили секретные военные планы и передали их советской разведгруппе Макарова. Тогда же в Грабовцах был разоружен советскими частями штаб 34-го пехотного полка 9-й дивизии АК, действовавшей в Белостокском округе. Узнавший об этом Краевский решил прорываться к Варшаве, где в это время шло восстание против немцев, но около Седлеца батальон Мадэйекого был разоружен советскими войсками, а 19 июня под Минском-Мазовецким был разоружен отряд Полесского округа АК (250 человек), офицеры вывезены на пересыльный пункт в Брест, а солдаты под конвоем в лагеря для интернированных под Люблином. Необходимо отметить, что среди солдат и офицеров АК в Белоруссии около 30—40% составляли белорусы.

В Новогрудском округе АК действовало 5 соединений общим числом более 6 тыс. человек, затем было сформировано еще 2 батальона (более 1 тыс. человек). Комендант округа подполковник Януш Шульц (Правдица-Шляский), сидевший перед войной в тюрьме НКВД в Белостоке, выдал гестапо 40 человек из местного коммунистического подполья, о чем сам рассказал позднее в своих изданных в Лондоне воспоминаниях. Он же рассказал, что с 1942 года до прихода РККА в 1944 году провел 185 боев из них 102 с немцами, остальные против советских партизан. А отряд Адольфа Пильха с октября 1943-го по июнь 1944 год не провел ни одного боя против немцев, зато 32 против советских партизан.

В Виленском округе под командованием подполковника Александра Кжижановского действовало 3-е соединение и особая бригада, всего более 9 тыс. человек. Они воевали с немцами и с немецкими пособниками — вспомогательным литовским корпусом генерала Павиласа Плехавичуса (позднее был заподозрен немцами в измене и арестован, корпус расформирован). Там же на Виленщине осенью 1943 года отрядом Федора Маркова был разоружен отряд АК Антони Бужинского («Кмицица»), после того как партизаны прочли нелегальную газету Виленского округа «Независимость» антисоветского содержания (командование отряда арестовали, несколько человек расстреляли). Конфликт перешел в стадию вооруженной борьбы между отрядом Маркова и сформированной на базе отряда «Кмицица» 5-й Виленской бригадой поручика Зигмунта Шендзеляжа. В феврале 1944 года после боя с советскими партизанами польский отряд перебазировался в сторону Вильнюса. К этому времени советские партизаны в четыре раза превосходили по численности отряды АК.

Этими конфликтами пытались воспользоваться немцы, предлагавшие аковцам свою помощь. Были проведены переговоры между командованием Виленского округа и немецким командованием, впрочем, неудачные. Арестованный немцами в Вильнюсе Шендзеляж после недолгого пребывания в гестапо был ими отпущен, получив на дорогу 100 рейхсмарок. Видимо, его собирались в дальнейшем использовать. Некоторые командиры АК заключали с немцами соглашение о нейтралитете. Есть данные, что немцы обеспечивали некоторые отряды аковцев оружием. Командир отряда аковцев ротмистр Юзеф Сьвида, заключивший с немцами соглашение о формировании дивизии против партизан, расстрелял часть освобожденных аковцами же из тюрьмы города Лида поляков, после чего сам был приговорен судом АК к расстрелу, с отсрочкой приговора до конца войны (эмигрировал в США, дожил до 1980-х гг.)

Белорусские аковцы поддерживали контакты с белорусскими националистами. Горячим поборником такого союза был Вацлав Ивановский, который вел переговоры с начальником разведки АК в Белоруссии Томашом Заном, устроил на службу в минскую городскую управу польских разведчиков Буткевича и Липинскую. В его планах был федеративный союз Польши и Белоруссии, с антисоветской направленностью. Впрочем, одновременно шли бои между отрядами АК и белорусскими полицейскими формированиями.

Активно участвовать в боевых действиях против фашистских оккупантов большинство подразделений АК начали только при приближении Красной Армии. Объяснение этому простое. Основная задача этой военизированной организации заключалась в том, чтобы обеспечить приход к власти эмигрантского правительства, а не тех сил, которые активно поддерживала Москва. К последним относились созданный в Люблине 23 июля 1944 года Польский национальный комитет освобождения и, разумеется, Польская рабочая партия (ПРП), организованная группой старых польских коммунистов (среди которых было и несколько агентов НКВД) во главе с Марцелием Новотко, Болеславом Молоецем и Павлом Финдером (десантированы на территорию Польши в декабре 1941 года) на базе довоенной польской коммунистической партии21.

Стремительное наступление Красной Армии и намерение Сталина иметь в Варшаве подконтрольное правительство заставили политиков-эмигрантов, находящихся на территории Британии, активизировать свою деятельность. В октябре 1943 года командование АК утвердило план операции «Бужа» («Буря») по захвату Западной Украины, Западной Белорусссии и Виленского края в момент немецкого отступления. Ее военные и политические цели излагались в «Правительственной инструкции для страны» от 27 октября 1943 года. В конце того же года Главный штаб АК на основе этого документа издал инструкцию о целях и задачах операции22.

Перед Армией Крайова ставилась задача по мере отступления немецких войск овладевать освобожденными районами, чтобы советские войска заставали там уже сформированные аппараты власти, подчиненные эмигрантскому правительству. В операции предполагалось задействовать 70—80 тысяч солдат и офицеров АК, находившихся, главным образом, в восточной и юго-восточной Польше, а также на территориях Литвы, Западной Украины и Западной Белоруссии23. Например, командующий АК в приказе №144/111 от 23 марта 1944 года указывал: «…ради блага польского дела следует, чтобы мы приняли активное участие в освобождении страны от оккупации благодаря ударам по немецким арьергардам. Подчеркиваю, что этот удар следует начать наносить от наших восточных границ, чем мы лучше всего подчеркнем принадлежность пограничных земель Речи Посполитой»24.

Эти действия неминуемо вели к конфликту с Советским Союзом, что вскоре и произошло.

В марте 1944 года 27-я дивизия АК под командованием бывшего командира диверсионных отрядов главного командования АК подполковника Яна Киверского («Олива») встретилась в районе Ковеля с войсками 2-го Белорусского фронта, командование которого потребовало от нее подчинения. Возник конфликт, совпавший с немецким контрнаступлением. 27-я дивизия оказалась в тылу вермахта, а ее командир погиб в бою. Новый командир майор Тадеуш Штумберк-Рыхтер подчинился советскому командованию и в дальнейшем дивизия вошла в состав Войска Польского — сформированных в СССР польских вооруженных сил, действовавших под контролем Москвы25.

Понятно, что Москва была кровно заинтересована в том, чтобы в Варшаве находилось лояльное ей правительство. Одним из средств решения этой задачи стала ликвидация недружественных СССР вооруженных организаций. Поначалу их просто разоружали и отпускали по домам. Когда повстанцы начали оказывать сопротивление НКВД и местным польским правоохранительным органам, при этом еще и стремительно деградируя до уровня обычных уголовников, то их стали просто уничтожать.

6—7 июля 1944 года отряды АК Виленского и Новогрудского округов (4 тыс. человек), выполняя план операции «Буря», провели неудачную операцию «Острые врата» по освобождению Вильнюса от немцев до прихода советских войск, потеряв 71 человека убитыми и более 500 ранеными. В тот же день начались бои за освобождение Вильнюса частями Красной Армии, в которых вместе с советскими солдатами участвовали и некоторые отряды АК (1-я бригада Виленского округа под командой поручика «Юранда» потерявшая 79 человек убитыми, в том числе и самого командира). После освобождения Вильнюса командование АК провели совещание с представителями эмигрантского правительства, условившись добиваться признания их вооруженных сил с советской стороны как самостоятельного корпуса и ставя своей целью переход Виленского края к Польше.

Об антисоветских планах аковцев знали советские чекисты, внедрившие в АК свою агентуру (офицеры штаба АК, сотрудник контрразведки Виленского округа и др., возможно и подполковник Любослав Кшешовский, отдавший 16 июля приказ о роспуске АК на Виленщине под предлогом создания регулярной польской армии).

Процесс разоружения повстанческих организаций, действовавших на территории Польши, начался 16 июля 1944 года. В этот день начальник штаба 1-го Белорусского фронта генералполковник Михаил Малинин разослал распоряжение командующим армий и корпусов, где о повстанческих воинских формированиях, среди прочего, было сказано:

«…Эти отряды ведут себя подозрительно и действуют сплошь и рядом против интересов Красной Армии.

Учитывая эти обстоятельства, Командующий войсками фронта приказал:

Не в какие отношения с этими польскими отрядами не вступать. При обнаружении таких отрядов немедленно личный состав их разоружать и направлять на армейские пункты сбора для проверки.

В случае сопротивления со стороны польских отрядов применять в отношении них вооруженную силу…»

Через два дня появилось дополнение к этому приказу, предписывавшее: «Донесения о ходе разоружения польских отрядов и о количестве собранных на сборные пункты солдат и офицеров включать в ежедневное боевое донесении, представляемое в штаб фронта к 20.00. нарастающим итогом»26

17 июля прибывшие в штаб 3-го Белорусского фронта для встречи с командующим генералом Иваном Черняховским комендант Виленского округа АК «Вильк» (Кжижановский) и его начальник штаба майор Цетыс были арестованы опергруппой во главе с замнаркома НКВД СССР комиссаром госбезопасности 2-го ранга Иваном Серовым. Цетыс пытался выхватить пистолет, но был обезоружен27.

В тот же день были арестованы вызванные в Вильнюс командиры 6-й бригады АК и командующие Виленским и Новогрудским округами — подполковник Любослав Кшешовский и полковник Адам Шидловский (заброшен с парашютом из Италии в мае 1944 года), а в местечке Багуши под Вильно сотрудники «Смерш» вместе с пограничниками (к этому времени в районе Вильнюса были дислоцированы дивизия, полк, 2 батальона внутренних войск НКВД и 4 погранотряда, всего около 12 тыс. человек) без единого выстрела арестовали 26 офицеров — большинство комсостава Виленского округа АК (практически все впоследствии вернулись в Польшу)28.

В оперативно-чекистской операции участвовало 19 групп НКВД—НКГБ, члены которых изъяли у местных вооруженных формирований: 302 немецких станковых пулемета, 152 винтовки и 40 гранат. Все это «аковцы» пытались вывезти в лес. В результате интенсивных допросов чекисты выяснили приблизительную численность подразделений АК в этом районе — около 25 тысяч человек (хотя польские историки утверждают, что цифра была завышена в два раза) и их структуру.

В течение нескольких дней было задержано 3500 человек, из них 200 офицеров. При разоружении было изъято: 3000 винтовок, 300 автоматов, 50 пулеметов, 15 минометов, 7 легких орудий, 12 автомашин и большое количество гранат и патронов.

Операция прошла без единого выстрела. А к 3 августа 1944 года было разоружено 7924 солдата и офицера. У них было изъято 5500 винтовок, 370 автоматов, 270 крупнокалиберных и станковых пулеметов, 13 легких орудий, 7 радиостанций, а так же 27 автомобилей и 270 лошадей.

Руководители Виленского военного округа АК активно сотрудничали со следствием и сообщили о бывшем ректоре Виленского университета профессоре Стефане Эренкройце и нелегале «Юзефе», который был уполномоченным Варшавского центра и виленским окружным делегатом29.

Пока в районе Вильно Красная Армия активно разоружала бойцов Армии Крайовой, в Люблинском воеводстве дислоцировавшиеся там подразделения АК 17 июля 1944 года попытались взять под свой контроль Люблин и крупнейшие населенные пункты воеводства. В акции участвовали 3-я пехотная дивизия под командованием Адама Швитольского («Домбров»), 9-я пехотная дивизия под командованием бригадного генерала Людвига Биттнера («Хальк»), 27-я пехотная дивизия под командованием полковника Тадеуша Штумберга («Жегота»). Эту попытку жестко пресекли подразделения советской армии и коммунистической Армии Людовой, которые уже успели занять эту территорию30.

По аналогичному сценарию события развивались в Львове. Сначала неудачная попытка штурма отрядами АК — 23 июля 1944 года 3 тысячи бойцов АК неудачно пытались освободить Львов от немцев, это было составной частью плана операции «Буря». Затем освобождение города Красной Армией. Стремление польских националистов присвоить лавры освободителей жестко пресекалось31.

Спустя несколько дней после освобождения Львова Красной Армией львовское командование АК во главе с полковником Владиславом Филипковским по предложению советского командования отправилось в Житомир для переговоров с командованием Войска Польского об объединении. После отказа делегации АК от объединения все ее члены — Филипковский, его адъютант подпоручик Зигмунт Лановский, начальник Тарнопольского округа АК полковник Франтишек Студзинский, начальник Львовского гарнизона АК подполковник Стефан Червинский и начальник 2-го отдела львовского округа подполковник Генрик Похоский были арестованы в Житомире в ночь с 2 на 3 августа и перевезены в Киев, а затем в ОКР «Смерш» 1-го Украинского фронта в районе польского города Жешува. Другие львовские командиры АК были арестованы во Львове 31 июля. В тот же день там же сотрудниками «Смерш» были арестованы окружной делегат АК доктор Адам Островский и сотрудники контрразведки львовского командования АК. Островский передал чекистам список своих сотрудников32.

Филипковский, после допроса, продолжавшегося 20 часов, целью которого было выяснение состава и структуры АК, а также его офицеры были вывезены в лагерь Дягилево под Рязанью, вместе с несколькими тысячами других польских солдат и офицеров. Среди них был и племянник легендарного председателя ВЧК—ОГПУ Ежи Дзержинский, виленский аковец, а также 5 генералов. Позднее один из них, бывший командующий Люблинским округом АК Казимеж Тумидайский, умер в июне 1947 года во время голодовки заключенных, после которой основная масса аковцев была отправлена в Польшу. Тогда же были арестованы советскими органами безопасности, по польским данным, сотни солдат АК. Некоторые продолжали работать в подполье и были арестованы позднее, как, например, Юзеф Хальски, арестованный во Львове в сентябре 1945 года и в 1946-м осужденный к 20 годам каторжных работ (в 1959 году передан органам госбезопасности ПНР и освобожден).

Одной из наиболее трагических страниц деятельности Армии Крайовой стало Варшавское восстание. Оно началось 1 августа 1944 года. После двухмесячной обороны левобережной части города защитники капитулировали.

В подавление мятежа участвовало примерно 50 тысяч солдат и офицеров немецкой армии (из них 26 тысяч погибли, пропали без вести, получили ранения). Количество восставших: 47500 членов различных подпольных вооруженных формирований (начиная от АК и заканчивая Армией Людова), из них погибло 18000 человек. Так же погибло около 4 тысяч солдат и офицеров 1-й армии Войско Польского, которые пытались прийти на помощь восставшим. Потери среди гражданского населения города — 150 тысяч человек33.

О тех трагических событиях написано достаточно много. Хотя есть малоизвестные детали, которые по-новому заставляют взглянуть на те события. Например, директива штаба войск по охране тыла 3-го Белорусского фронта от 25 августа 1944 года, которая предписывала… задерживать и разоружать отряды Армии Крайовой, которые по приказу своего командования двигались на помощь восставшей Варшаве34.

Есть две возможных причины появления этого документа.

Во-первых, развитие начатой в середине июля операции по нейтрализации АК. Понятно, что на помощь восставшим двигались хорошо экипированные и боеспособные подразделения, которые следовало разоружить в первую очередь.

Во-вторых, в силу легко объяснимых причин Сталин не хотел допустить того, чтобы восстание в Варшаве привело к освобождению города от фашистов с помощью самих горожан. При этом он не знал, что не все население столицы Польши активно поддерживает мятежников.

Вот цитата из доклада немецкого губернатора района Варшавы Людвига Фишера, которого сложно обвинить в субъективном отношении к АК:

«…При анализе восстания в Варшаве напрашивается еще один вывод огромного политического значения. Речь идет о поведении всего населения. Когда польская Армия Крайова начала борьбу, ее вожди твердо рассчитывали на то, что они увлекут за собой широкие массы варшавского населения, и что тогда восстание в Варшаве явится сигналом для присоединения к нему всех поляков.

В этом предположении вожди Армии Крайовой полностью ошибались.

Прежде всего, следует констатировать, что в самой Варшаве широкие массы населения с первых же дней отнеслись к восстанию отрицательно и, по крайней мере, не поддерживали его…

…Еще яснее было поведение сельского населения. Оно не поддерживало восстание с первого и до последнего дня. Это доказывается тем, что оно отклоняло практическую помощь и даже строило вблизи Варшавы оборонительные укрепления, направленные в большей своей части против повстанцев.

Кроме того, сельское население доказало свое отрицательное отношение к восстанию тем, что, когда часть аковцев бежала из Варшавы во время специальных мероприятий и пробилась в Пущу Кампинску на юг, то оно не оказало никакой поддержки этим 1600 солдатам, вследствие чего эти повстанцы могли быть установлены и уничтожены в течение 24 часов…

…Эта общая позиция польского населения подтверждена, кроме того, показаниями пленных из польской дивизии Берлинга. Дивизия Берлинга представляет собою воинское соединение большевистской армии, укомплектованное поляками. Военнопленные из этой дивизии на допросе неизменно показывали, что польское население при вступлении их в Варшавский округ не только не приветствовало их, как освободителей, наоборот, встречало чрезвычайно холодно и сдержанно и частично даже враждебно. По свидетельству этих военнопленных, польское население на их удивленные вопросы всегда отвечало: хотя немцы с ними обходились строго, но они все же постоянно заботились о работе и хлебе для населения и что поэтому поляки не скучали по большевикам»35.

В процитированном выше фрагменте доклада содержится ответ на вопрос: почему АК так быстро и почти бескровно была ликвидирована советскими органами госбезопасности. Ответ очевиден. Повстанческое или партизанское движение, которое не имеет поддержки со стороны местного населения, обречено на стремительную гибель.

Есть вопросы, которые до сих пор остаются без ответа. Например, московское радио, передало в конце июля специальное сообщение — призыв к восстанию. По чьему приказу, и с какой целью это прозвучало в эфире — до сих пор не существует официального ответа. Ради справедливости следует отметить, что аналогичный призыв к восстанию прозвучал и из Лондона. Однако лондонское радио несколькими днями позднее все же не назвало восставших «бандой преступников», как это сделала Москва36.

Чем был вызван взятый советским руководством курс на ликвидацию Армии Крайовой? В отличие от просоветских коммунистических военизированных формирований — небольшой, но активно боровшейся с немцами, Армии Людовой или Войска Польского, которое с боями дошло до Берлина, ориентировавшиеся на Лондон националистические повстанцы не могли оказать Красной Армии реальной помощи в освобождении страны. Как уже сказано выше, большинство этих отрядов придерживалось выжидательной тактики. Когда 3 августа 1944 года на переговорах в Москве премьер-министр эмигрантского правительства Станислав Миколайчик, сменивший в июле 1943 года погибшего в авиакатастрофе своего предшественника генерала Владислава Сикорского, заявил, что «поляки создали в Польше подпольную армию», Сталин резонно заметил:

«Борьбы с немцами она (Армия Крайова. — Авт.) не ведет. Отряды этой армии скрываются в лесах. Когда спрашивают представителей этих отрядов, почему они не ведут борьбы против немцев, они отвечают, что это не так легко, так как если они убивают одного немца, то немцы за это убивают десять поляков… наши войска встретили под Ковелем две дивизии этой армии, но когда наши войска подошли к ним, оказалось, что они не могут драться с немцами, так как у них нет вооружения… отряды польской подпольной армии не дерутся против немцев, ибо их тактика состоит в том, чтобы беречь себя и затем объявиться, когда в Польшу придут англичане или русские»37.

Еще одна веская причина уничтожения националистического подполья — необходимость защиты тыла стремительно наступающей Красной Армии. Еще в мае 1944 года, до того, как красноармейцы начала освобождение Польши, была выпущена специальная директива заместителя наркома внутренних дел СССР Ивана Серова и начальника войск НКВД по охране тыла Действующей армии генерал-майора Ивана Горбатюка. Она информировала командиров частей и соединений внутренних и пограничных войск, что на территории, которую планировалось очистить от немецко-фашистских захватчиков летом 1944 года, «враждебно-настроенные к нам группы населения» будут стремиться «в подходящий момент ударить нам в спину». К разряду «враждебно-настроенных» были причислены все польские вооруженные организации, подчинявшиеся польскому правительству в эмиграции38.

Следует сказать, что данная директива была небезосновательна. В июле 1944 года командующий АК Тадеуш Комаровский («Бур») приказал своему заместителю генералу Леопольду Окулицкому создать и возглавить новую подпольную офицерскую разведывательную военно-политическую организацию «НЕ» («Нееподлеглость»). Официальное решение о ее создании было принято польским правительством в изгнании только 14 ноября 1944 года.

Основными задачами новой структуры были создание террористических групп для убийства политических противников в стране и представителей командования советской армии, а также проведение подготовительной работы к вооруженному выступлению против новой власти.

Официально она прекратила свое существование только в марте 1946 года, когда все активные члены «НЕ» были арестованы39. Фактически это произошло на год раньше, когда была разгромлена ее сеть на территории Польши, Литве, Западной Украине и Западной Белоруссии.

Первые операции по обезоруживанию повстанческих отрядов, которые проходили летом 1944 года носили «добровольнопринудительный» характер. Арестованные не пытались оказывать сопротивления. Однако бескровное разоружение отрядов АК в Вильно и Львове было лишь временным успехом Красной Армии. Уцелевшая часть командиров Виленского и Новогрудского округов АК под командованием подполковника Зигмунта Блюмского (вскоре он отдал невыполненный приказ о роспуске отрядов, уехал в Вильнюс, где был арестован, его сменил подполковник Юлиан Куликовский) решила вступить в вооруженную борьбу с Советами.

Аковцам противостояли 136-й полк внутренних войск НКВД, 97-й погранотряд, различные опергруппы. Сначала была разоружена, также бескровно, 3-я бригада, интернированная в Медниках под Ошмянами, к концу июля 1944 года там уже было около 7 тыс. человек. Из них 4 тыс. солдат отправили в лагерь в Калуге. После отказа от принятия советской присяги — на лесозаготовки, впоследствии многие вернулись в Польшу. Офицеры были вывезены в лагерь под Рязанью, в 1946 году более 800 их них вернулись на родину. Весной 1947 года группу остававшихся в заключении офицеров за нарушения режима перевели в лагерь Грязовец под Вологдой, откуда трое, в том числе бывший комендант Виленского округа АК «Вильк» (Кжижановский) бежали. «Вильк» был арестован в Вильнюсе, отправлен в Москву, оттуда снова в Рязань, затем после переговоров в числе других офицеров АК в ноябре 1947 в Бресте их передали властям Польши.

Некоторые части АК в Белоруссии продолжали сопротивление. Действовали в Бресте и Новогрудске подпольные радиостанции «Ванда-19» и «Ванда-20», сотрудники которых были арестованы чекистами. Всего в тылу наступавшей Красной Армии действовало 20 радиостанций, из них 6 на советской территории — также в Вильнюсе, Браславе и Львове40.

19 августа были разгромлены отрады «Яремы» (командир арестован), «Бустрамяка». 21 августа в Сурконтах погибли в бою с опергруппой НКВД сотрудники диверсионной группы АК «Тихотемные» капитан Францишек Цеплик, майор Мацей Калянкевич, ротмистр Ян Скраховский, Валенты Василевский, 32 солдата (с советской стороны, по данным АК, погибло 132 человека). Тогда же органами «Смерш» наступавшей Красной армии при освобождении Белоруссии были арестованы комендант Полесского округа АК Юзефа Сварцевич, ее муж и сын. В 1956 году после освобождения из заключения они вернулись в Польшу.

В декабре 1944 года в Лидском районе после кровопролитного боя был ликвидирован отряд «Рагнара» (Чеслава Зайончковского), сам он убит. 21 января 1945 года под Кавальками разгромлен отряд «Крыся» (Яна Барысевича), сам он убит. Бойцы этого отряда неоднократно нападали на населенные пункты, уничтожали советских и партийных работников, мирных жителей, грабили их имущество. 9 февраля 1945 года под Кареличами были разгромлены 8-я бригада Витольда Туронка и кавалерийский отряд Китовского.

В боях с июля 1944 года по июнь 1945 года против АК в Белоруссии (80 вооруженных групп) и Литве (84 польские и литовские группы) действовало 18 полков НКВД (25 тыс. человек), истребительные отряды из бывших партизан и партийного актива. При этом погибло 594 солдата и офицера Красной Армии, ранено 219 человек. Руководили операциями заместители наркома внутренних дел СССР Иван Серов, затем Сергей Круглов (в Литве), и 1-й замнаркома госбезопасности СССР Богдан Кобулов (в БССР).

По данным из доклада Берия Сталину в декабре 1944 года, органы НКВД (нарком Сергей Бельченко) и НКГБ (нарком Лаврентий Цанава) БССР под общим руководством Кобулова ликвидировали 288 польских и белорусских организаций, арестовали 5069 их участников, ликвидировали 13 немецких резидентур, арестовали 700 немецких агентов, ликвидировали 800 повстанцев, арестовали более 1600 дезертиров и 48 тыс. уклонистов от призыва в РККА. На границе с УССР, в Пинской, Брестской и Полесской областях ликвидировали 11 бандгрупп из Волынской и Ровенской областей (убито 385 и арестовано 160 оуновцев). Его же доклад Сталину, Молотову и Маленкову в сентябре 1945 года дает общие цифры с июля 1944 года по сентябрь 1945 года по БССР: убито 3232 бандитов и дезертиров, арестовано около 15 тыс. бандитов и антисоветчиков, около 82 тыс. дезертиров, добровольно сдались 698 бандитов и более 48 тыс. дезертиров.

Но вернёмся в Польшу осени 1944 года. Начиная с сентября 1944 года «аковцы» начали вооруженную борьбу. Например, в Владавском уезде они уничтожили шесть милиционеров, в Люблинском уезде погибло пять советских военнослужащих, в Замостьевском уезде «убито 11 человек, из них 5 военнослужащих Красной Армии, освобождено 12 арестованных, в т. ч. 6 активных «аковцев», а в Холмском и соседних уездах «совершено более 10 вооруженных нападений. Убито 13 человек из числа местных работников, в т. ч. убили 4 работников Отдела Общественной Безопасности, которые конвоировали арестованных и освободили 4 арестованных».

С 15 по 20 октября 1944 года произошло 4 боевых столкновения войск НКВД с повстанцами. В результате 112 человек было арестовано, а 5 убито41.

В это же время начался процесс проникновения «аковцев» в Отделы безопасности ПКНО (Польский Комитет Национального освобождения) — организации, созданной при активном участие Москвы. Например, в начале октября 1944 года местными чекистами был арестован начальник контрразведки Люблинского военного округа АК Александр Бенецкий. Два раза с ним беседовал начальник контрразведки Отдела безопасности ПКНО Р. Ромковский и в течение суток его допрашивал следователь. После этого его расстреляли, объяснив это странное решение офицерам «Смерша» тем, что арестованный «…никаких показаний не дал, ни в чем не признался…». В ходе проведенного расследования советские чекисты выяснили, что подследственного знали другие арестованные «аковцы». С ними можно было провести очную ставку и изобличить Александра Бенецкого. На основании этого советские контрразведчики предположили, что кто-то из сотрудников Отдела безопасности, боясь показаний казненного, инициировал его расстрел42.

Несмотря на предпринимаемые меры по «чистке» подразделений органов польской госбезопасности, полностью решить проблему «оборотней в погонах» не удалось даже спустя десять месяцев. Например, за период с июня по август 1945 года было арестовано 333 польских чекиста. Из них 265 «за связь антисоветским подпольем». К ним следует добавить 176 человек, которые ушли в банды. Арестованным инкриминировался широкий спектр деяний, начиная от создания ячеек АК по месту работы, информирования подполья о готовящихся активных мероприятиях и заканчивая грабежами и мародерством. А еще они активно занимались бизнесом: торговали служебной информацией (агентурные разработки), прекращали за определенную плату уголовные дела и освобождали арестованных. Это, не считая традиционной коммерческой деятельности владение магазинчиками43.

Не лучше обстояли дела в вооруженных силах Польши. В результате проверки подразделений военной контрразведки советскими чекистами выяснилось, что они малочисленны (50% к положенному штату), а имеющийся оперативный состав недостаточно квалифицирован. При этом рассчитывать на помощь «старших товарищей» из Москвы было сложно. Так как вместо четырех оперативных работников на каждый полк приходится по одному, да и тот не владеет польским языком. Для решения этого вопроса из Москвы срочно командировали 100 офицеров «Смерша» и 15 сотрудников НКВД—НКГБ44.

В октябре 1944 года была сформирована Сводная стрелковая дивизия внутренних войск НКВД под командованием генерал-майора Бориса Серебрякова, главной задачей которой стала борьба с польским национальным подпольем. В состав дивизии вошли 2-й, 11-й, 18-й и 98-й пограничные полки, 145-й стрелковый полк внутренних войск, 198-й отдельный мотострелковый батальон внутренних войск. Впоследствии, в разное время ей придавались и другие соединения, в частности 338-й погранполк, 267-й полк внутренних войск, дивизион бронепоездов45.

Эти подразделения начали действовать только с 18 октября 1944 года. Понятно, что их появление в уездах повысило эффективность контрповстанческой борьбы. Так, с 18 по 21 октября 1944 года перечисленными выше подразделениями НКВД в результате оперативных мероприятий: арестовано 215 участников вооруженных формирований и задержано 612 дезертиров — солдат и офицеров Войска Польского. Тогда же произошло четыре боевых столкновения с членами АК. В результате 112 «аковцев» арестовано и пятеро убито46. Считать эти инциденты серьезными боями не стоит. Достаточно сказать, что тогда было изъято два пулемета, семь винтовок, четыре автомата и двенадцать гранат. Простой арифметический подсчет показывает, что из участников боестолкновений был вооружен каждый десятый, а остальные успели выбросить оружие до задержания или у них его просто не было. Возможен и другой вариант, что не все задержанные были захвачены в плен во время боя с оружием в руках. Тогда большинство из 112 человек были задержаны во время облав, «зачисток», на основании информации полученной от агентуры и т.п.

В середине октября 1944 года сотрудниками «Смерша» был арестован комендант группы «Звензек Харцерства Польского» («Союз польской молодежи» — ЗХП), которая специализировалась на подготовке кадров (разведчиков, диверсантов, связистов, мотоциклистов и других) для АК. Она имела три секции: диверсионная; боевая школа; младшая группа (Завиша).

Выше уже упоминалась об использование агентуры. Чекисты активно практиковали этот метод оперативно-розыскной работы. Например, с 16 по 21 октября 1944 года только в городе Люблин было проведено 27 вербовок. При этом в агентурной сети по этому населенному пункту уже числилось 114 человек. С ними было проведено 180 встреч и получено 112 донесений47.

Указанные выше факторы (активизация агентурной работы и проведение облав) позволили с 20 по 25 октября 1944 года разоблачить 840 «аковцев», а во время прочесывания лесов задержать 317 дезертиров и тех, кто уклонялся от призыва в армию. Сотрудники создаваемых местных правоохранительных органов арестовали 970 человек, большинство из которых обвинялось в принадлежности к АК. Понятно, что это привело к увеличению числа вооруженных столкновений (пять) в результате чего 7 бандитов убито, а 78 захвачены в плен48.

В период с 5 по 11 ноября 1944 года сотрудниками советской контрразведки и войск НКВД арестовано 2210 человек, при прочесывании лесов обнаружено и задержано 793 «аковца». Кроме того, в уездных отделах общественной безопасности и областных городах Польши содержится арестованными 1732 человека, большинство из которых «аковцы». Таким образом, общее количество задержанных превысило 4200 человек.

«Во время обысков и при арестах, а так же на основании полученных данных и при проведении операций войсками НКВД изъято оружия и боеприпасов: минометов — 12; пулеметов ручных и станковых — 110; винтовок — 901; автоматов — 202; револьверов — 292; ручных гранат — 2300; стволов к пулеметам — 11; мин — 1262; патронов — более 270 000 штук, дисков к ручным пулеметам — 69; снарядов — 1637.

Также изъято: приемно-передающих радиостанций 9; радиоприемников 67…»

Тогда же была проведена крупная войсковая операция в Белостокском уезде. В ней участвовали три полка НКВД (4500 человек) и десять оперативных групп «Смерша» и НКГБ Белоруской ССР (200 человек). По состоянию на 8 ноября 1944 года ими было арестовано 1200 человек, а к 14 ноября 1944 года эта цифра достигла 2044 человека49.

В конце декабря 1944 года были подведены предварительные итоги борьбы с польскими антиправительственными военизированными подпольными организациями. За период с 15 октября по 10 декабря разоблачено и арестовано 5889 членов АК. Также изъято 29 приемно-передающих радиостанций, большинство которых изготовлено в Англии50.

Все это привело к изменению тактики борьбы АК. Руководство организации приняло решение об уходе в более глубокое подполье и снижение активности. Несмотря на это, продолжалось ее планомерное уничтожение. Так с 15 октября 1944-го по 5 января 1945 года было арестовано 9101 человек51.

Как уже отмечалось, еще в октябре 1944 года была сформирована Сводная стрелковая дивизия внутренних войск НКВД. В ноябре была создана Белостокская опергруппа войск НКВД, расформированная уже в декабре того же года. С осени 1944 до середины 1946 года внутренние войска НКВД в Польше (59-я и 64-я стрелковые дивизии) провели многочисленные боевые операции против войск АК — в Люблинском воеводстве, городе Хелм, в Жешувском, Келецком, Белостокском воеводствах, а также против поднимавших мятежи частей Войска Польского52.

Многие арестованные руководители АК были вывезены на советскую территорию. В феврале 1945 года в Львове арестован руководитель АК в Львовской области генерал Феликс Янсон («Кармен»), осужденный в 1946 году ОСО НКВД на 5 лет (сидел в Львове, Киеве, Москве, Харькове, Мордовии, с 1950 года в ссылке в Красноярском крае, в 1954 года амнистирован). Вместе с ним были арестованы и другие деятели Львовского и Станиславского штабов АК — комендант Станиславского округа бригадный генерал Владислав Герман, прокурор того же округа Кароль Ковальский, начальник разведки округа Бронислав Кенсек, начальник связи округа Савицкий и др. К этому времени аковцы во Львове уже успели убить милиционера Муковейкова, члена просоветского «Союза польских патриотов» врача Белинского, совершить налет на магазин с целью получения денег53.

В 1946—1947 годах внутренние войска НКВД—МВД были выведены из Польши. После этого основная нагрузка в борьбе с антикоммунистическим вооруженным сопротивлением легла на польские органы госбезопасности, котором помогали советские чекисты.

Еще в июле 1944 года в Хелм для организации спецслужбы польского коммунистического руководства прибыли польские коммунисты — капитан Роман Ромковский, майор Теодор Дуда (в июне 1944 года десантирован на территорию оккупированной Польши, командовал партизанской бригадой «ГрюнвальдII»), капитан Юлиан Конар, Владислав Доминик и Элеонора Кенпа. Вместе с ними прибыл и советский чекист майор Николай Орехво (данные из польских источников, возможно, ошибочные).

1 августа начала формироваться структура новой службы. Контрразведывательный отдел возглавил Ромковский, отдел кадров — Орехва, секретариат — Конар. Затем в августе-сентябре были организованы отдел охраны Польского комитета национального освобождения во главе с Леоном Айзеном-Анджеевским, комендатура (начальник Стефан Собчак), отдел цензуры (начальник Николай Росснер) и юридическое бюро (начальник Зигмунт Брауде), тюремная секция, позднее переименованная в лагерно-тюремный отдел (начальник Теодор Дуда, после побега в июле 1945 года под Демблином 136 заключенных, в основном солдат АК, которых перевозили из варшавской тюрьмы, снят с должности, с 1947 года — начальник воеводского управления госбезопасности в Жешуве и заместитель главного коменданта Гражданской милиции, в 1956—1962 гг. — начальник разведки Войск охраны границ ПНР). К декабрю 1944 года появились разведывательный отдел, начальником которого стал Стефан Антосевич, и финансовый отдел во главе с Эдвардом Колецким.

В начале 1945 года Польский комитет национального освобождения был преобразован во Временное правительство Польши. Министерство общественной безопасности возглавил Станислав Радкевич, член руководства Польской рабочей партии, бывший ранее в эмиграции в СССР. В составе министерства было создано 9 отделов (позднее переименованных в департаменты). Первый, контрразведывательный и самый мощный, возглавил Ромковский (в 1946—1954 годах он был вицеминистром общественной безопасности). 8 секций этого отдела занимались, соответственно, борьбой с немецкими агентами, поляками, сотрудничавшими с оккупантами, фольксдойчами (этническими немцами, проживавшими в Польше), антикоммунистическим подпольем, в первую очередь, Армией Крайовой, проникновением враждебных элементов в создаваемые правительственные учреждения, экономической безопасностью, охраной партийных органов, и оперативно-следственной деятельностью — арестами, наружным наблюдением, следствием.

Второй отдел занимался ведением оперативного учета на враждебных элементов, создавая картотеки шпионов, диверсантов, фольксдойчей, членов антикоммунистических партий и организаций. Начальником отдела стал Ян Шнигир.

Остальные отделы возглавили: 3-й (связи и оперативной техники) — Александр Николенко (видимо, советский чекист), 5-й (цензурный) — Ханна Вербловская, 6-й (тюрем и лагерей) — Теодор Дуда, 7-й (кадры) — Николай Орехво, 8-й (охраны правительства) — Владимир Захаревич, о начальниках 4-го (снабжения) и 9-го (охраны военнопленных) данные отсутствуют.

После преобразования отделов МОБ в департаменты деятельность наиболее важных департаментов (1-го — контрразведки, 3-го — вооруженное подполье, директор полковник Юзеф Чаплицкий, 5-го — партии и организации, 7-го — разведки) курировал вице-министр МОБ полковник (затем генерал-майор) Роман Ромковский.

В марте 1945 года были сформированы вооруженные силы МОБ — Корпус внутренней безопасности (КВБ), численностью 32 тыс. человек, под командованием генерал-лейтенанта Болеслава Кеневича, ранее служившего в Красной Армии и, как многие другие советские офицеры из числа уроженцев Польши, направленного на службу в Польшу. К их числу относятся, например, начальник Генштаба генерал-полковник Владислав Корчиц, генерал-полковник Станислав Поплавский, начальник оперативного отдела Генштаба Войска Польского генерал-майор Остап Стеца, командующий пограничными войсками полковник Михаил Пшонский, начальники отделов Генштаба полковники Михаил Хилинский, Никодим Кундеревич и многие другие. Большинство из них впоследствии вернулось в СССР.

В 1946 году Болеслава Кеневича сменил генерал-майор Конрад Светлик, затем с 1948 года Корпусом командовал генералмайор Юлиуш Хюбнер, а в 1951 году КВБ подчинили командованию внутренних войск54.

В феврале 1946 года для координации борьбы с вооруженным подпольем была создана Государственная комиссия безопасности. Председателем комиссии был назначен министр национальной обороны маршал Михал Жимерский, в состав комиссии вошли министр общественной безопасности генералмайор Станислав Радкевич, начальник генштаба Войска Польского генерал-полковник Владислав Корчиц, командующий КВБ генерал-лейтенант Болеслав Кеневич, главный комендант Гражданской милиции генерал-майор Францишек Юзвяк. На местах действовали воеводские комитеты безопасности, возглавляемые командующими военными округами или командирами размещенных в данном воеводстве дивизий55.

В январе 1945 года в Польше по официальной просьбе польского руководства появились советники по вопросам безопасности при государственных учреждениях. Советником при МОБ в феврале 1945 года стал уже упоминавшийся заместитель наркома внутренних дел СССР комиссар госбезопасности 2-го ранга Иван Александрович Серов, бывший одновременно уполномоченным НКВД на 1-м Белорусском фронте (будущий первый председатель советского КГБ). После перехода войск фронта на территорию Германии его сменил заместитель начальника ГУКР «Смерш» по разведке генерал-лейтенант Николай Николаевич Селивановский56. Советником при министерстве общественной администрации Польши стал еще один заместитель начальника ГУКР «Смерш» генерал-лейтенант Павел Яковлевич Мешик57.

Больше всего советских чекистов было в Главном управлении информации польской армии. Так именовалась военная контрразведка Войска Польского, созданная по образцу «Смерш» 11 марта 1945 года. Ее возглавлял полковник Петр Васильевич Кожушко. Его руководство, по мнению Серова, изложенному в докладной записке на имя наркома внутренних дел СССР Лаврентия Павловича Берия, было непрофессиональным, штат сотрудников был неукомплектован и неквалифицирован, не знал польского языка. Хотя ГУИ формально подчинялось главному военному советнику Войска Польского генералу Михалу Роля-Жимерскому, фактически это была чисто советская организация, документация которой велась в основном на русском языке.

Результаты деятельности советских «особистов» в польской армии видны из данных польских источников. С 1 января 1944-го по 31 декабря 1945 года ими было задержано 10 390 человек (в 1944-м — 2114, в 1945-м — 8276), из них 1141 солдат Армии Крайовой, 2 солдата НСЗ («Национальные вооруженные силы»), 134 солдата «Армии Людовой» — коммунистических партизанских отрядов, 151 власовец, 25 солдат УПА, 932 дезертира из Войска Польского, 13 дезертиров из Красной Армии, 1217 польских солдат и 36 красноармейцев, бывших в плену у немцев, 244 «вражеских пропагандистов», и 491 человек из самого Войска Польского — 59 офицеров, 91 сержант, 328 рядовых и 13 гражданских служащих58.

После войны Главное управление информации входило в состав 2-го отдела Генерального штаба польской армии (до 1950 года) и состояло из 4-х отделов: 1-го — охрана центральных частей, 2-го — контрразведки, 3-го — организационного, 4-го — следственного. ГУИ возглавляли полковник Ян Рутковский (январь 1946 — апрель 1947 года) и полковник Стефан Кугль (май 1947 — июнь 1950 года, уволен за злоупотребления). В июне 1950 года начальником Главного управления информации Войска Польского стал полковник Дмитрий Вознесенский, зять генерала Сверчевского, ранее бывший заместителем начальника ГУИ59. Преемником советского полковника стал полковник Кароль Бонковский. Заместителями начальника военной контрразведки по следствию были полковник Анатоль Фейгин (в августе 1945 — апреле 1950 года) и бывший главный военный прокурор Войска Польского (до 1944 года советский офицер) полковник Антоний Скульбашевский (в конце 1950-х годах за участие в репрессиях оба были осуждены, Фейгин — в Польше на 12 лет тюрьмы, Скульбашевский — в СССР на 10 лет, умер в 1990 году в Киеве).

Всеми действиями советских органов госбезопасности в Польше руководил до мая 1946 года уполномоченный НКВД при группе войск Красной Армии (под командованием маршала Константина Рокоссовского) в Польше генерал-лейтенант Николай Селивановский, остававшийся одновременно заместителем начальника ГУКР «Смерш» по разведке и советником при министерстве общественной безопасности Польши. В его оперативном подчинении в Польше было 15 полков войск НКВД. После перевода Селивановского в центральный аппарат в Москву его сменил советник МГБ СССР в Польше полковник Семен Прохорович Давыдов60. Советские советники работали во всех звеньях аппарата польской госбезопасности. Например, советником Следственного департамента МОБ был подполковник Николашкин61.

В январе 1945 года польское эмигрантское правительство в Лондоне приказало распустить АК. 19 января Армия Крайова была официально распущена. Приказ об этом подписал ее командующий бригадный генерал Леопольд Окулицкий62, который освободил членов АК от данной ими присяги63.

Однако это был лишь формальный шаг. Вскоре после роспуска Армии Крайовой, весной 1945 года была создана «Делегатура сил збройних» (Делегатура Вооруженных Сил — ДСЗ). Просуществовала она до 6 августа 1945 года. В тот день был подписан приказ о ее самороспуске. В сентябре 1945 года была создана новая подпольная организация — «Вольность и Неподлеглость» («ВиН»)64, которая просуществовала до 1952 года. Так как «ДСЗ» и «ВиН» были «правопреемниками» АК, то в большинстве документов НКВД того времени они часто обозначались как АК. Более того, отдельные банды «аковцев» продолжали действовать автономно. В качестве примера можно назвать отряд «Мечислава» (бывшего коменданта Белостокского округа АК), который сражался с народной властью до 1947 года.

Согласно одной из директив руководства организации, перед «ДСЗ» стояло три основных задачи: организация вооруженного сопротивления и ликвидация лиц, оказывающих поддержку народной власти;

совершение актов саботажа и диверсий;

проведение враждебной пропаганды среди населения65.

Активное участие в боевых действиях «ДСЗ» началось с момента ее рождения. Основная причина — брожение среди бывших членов АК, которые летом и ранней осенью 1944 года вступили в ряды Войска Польского и участвовали в боях за освобождение родины. Весной 1945 года был зафиксирован ряд вооруженных выступлений в войсковых частях и подразделениях Войска Польского, расположенных в восточных воеводствах Польши. В ликвидации многих из них участвовали подразделения 64-й стрелковой дивизии советской армии.

В феврале 1945 года в боевых действиях против повстанцев начал участвовать 198-й отдельный мотострелковый батальон внутренних войск НКВД, до этого выполнявший в Люблине функции охраны органов местной власти. Довооруженный и доукомплектованный, этот батальон стал ударной силой в борьбе с повстанческим движением. В его состав вошли не только мотострелковые и пулеметные роты, но также танковая и бронеавтомобильная. В первой же операции, проведенной 6—7 февраля 1945 года в районе Засинек (Люблинское воеводство), это подразделение частично уничтожило и рассеяло отряд АК численностью около 50 человек66.

Полностью рассчитывать на польскую армию не приходилось. Распространенное тогда явление — дезертирство. Новобранцы, чаще всего, сбегали домой, а вот старослужащие уходили с оружием в руках к повстанцам.

Вот типичный инцидент. Рота курсантов численностью 74 человека под командованием поручика Кулика 2 марта 1945 года покинула с оружием в руках танковое училище Войска Польского в городе Хелм с целью присоединиться к отрядам АК. Однако уже на следующий день силами 2-го батальона 98-го пограничного полка эта группа была настигнута и окружена. В результате боя 5 беглецов были убиты, 5 — ранены, 39 — захвачены в плен, некоторым удалось скрыться.

Аналогичный случай произошел 3 марта 1945 года, в военном лагере около города Радзынь в Люблинском воеводстве. Там восстал запасной батальон 9-й пехотной дивизии Войска Польского. Бунтовщики убили командира батальона и всех офицеров Красной Армии, а затем направились на восток в район севернее Влодавы на реке Буг, намереваясь перейти границу и пробраться к Пинским болотам. Через три дня специально сформированный истребительный отряд в составе 198-го отдельного мотострелкового батальона (250 человек с танком и бронеавтомобилями) и 200 военнослужащих Войска Польского прижал восставших к границе в районе переправ через Буг на участке Ганна — Долгоброды, где их встретили заслоны 15-го погранотряда (250 человек). Части восставших удалось прорваться через Буг, однако они были настигнуты на следующий день. В ходе боев 6—8 марта 1945 года погибли и были захвачены в плен 285 восставших67.

А вот пример другого типичного ЧП. 18 апреля 1945 года «банда АК» совершила вооруженный налет на здания уездного и городского управления общественной безопасности в городе Новы Торг. В результате погибло четверо сотрудников госбезопасности и освобождено 24 арестованных.

Советское командование регулярно проводило анализ причин гибели военнослужащих Красной Армии. В результате очередной проверки выяснилось, что порой виноваты сами жертвы. Сначала доверчивые русские парни выпивали с местными жителями, а потом «славянские братья» их убивали. Впрочем, о подобных маленьких «хитростях» своих нынешних «героев» в сегодняшней Польше предпочитают не вспоминать.

Органы госбезопасности СССР и Польши продолжали планомерное уничтожение вооруженной оппозиции. В результате войсковых операций на 16 апреля 1945 года было убито 900 бандитов и 1300 захвачено в плен. Изъято 37 пулеметов, 270 винтовок и большое количество военного имущества.

Цифры впечатляют. Вот только не все из арестованных обязательно сражались с оружием в руках против новой власти. В качестве примера — отчет об одной из акций того периода.

С 14 по 19 марта 1945 года крупная операция была проведена 375-м стрелковым полком в районе года Дынув (Жешовского воеводства) против формирования Армии Крайовой, терроризировавшего украинское население села Лубно. После того, как подразделения полка, окружив несколько соседних польских деревень, не сумели ликвидировать отряд АК, а всего лишь рассеяли его, «было принято решение об изъятии всего мужского населения в возрасте от 17 до 45 лет… В результате проведенной облавы изъято 320 чел. мужского населения, из которых после фильтрации направлено в тюрьму г. Санок 282 чел.»68. Неясно, по каким признакам выявляли боевиков.

А еще были те, кто только намеревался начать борьбу за независимость Польши. Например, в начале мая 1945 года в городе Кракове было арестовано 22 члена диверсионо-террористического отряда, который по предположению советских контрразведчиков входил в структуру распущенной Армии Крайова.

Дело в том, что организатор отряда Владислав Базинский (член АК) получил указание о формировании подразделения из Варшавы. От кого именно, выяснить не удалось — задержанный покончил жизнь самоубийством (выбросился из окна третьего этажа управления госбезопасности). Члены отряда не успели совершить не одного преступления.

По состоянию на 10 мая 1945 года на территории народной Польши было зарегистрировано 23 активно действующих националистические банды общей численностью 6000 человек. Их распределение по воеводствам было следующим:

Белостокское — 10 банд;

Люблинское — 9 банд;

Жешувское — 3 банды;

Варшавское — 3 банды;

Краковское — 3 банды.

В результате бандитских налетов с 1 по 10 мая погибло 10 советских военнослужащих, 16 польских милиционеров, 3 сотрудников местной госбезопасности и было освобождено из тюрем 233 заключенных. Благодаря оперативно-агентурным мероприятиям арестовано 630 человек, из них 288 захвачены в результате проведения войсковых антиповстанческих операций. Кроме того, по неполным данным за это время убито 135 бандитов69.

В начале июня 1945 года активность повстанцев возросла. Так за период с 1 по 10 июня 1945 года ими было совершенно 120 налетов. При этом погибло 16 советских военнослужащих, 3 сотрудников польской госбезопасности, 27 местных милиционеров, 25 чиновников и партийных активистов, 278 человек гражданского населения. За тот же период времени уничтожено 378 бандитов и захвачено в плен 514 человек. Потери Красной Армии при проведении этих войсковых операций — 23 погибших и 7 раненых. Сотрудниками местных правоохранительных органов выявлено и арестовано 753 бандита70.

А 4 августа 1945 года банда численностью 150 человек под предводительством Антония Хедознама, одетая в форму Войско Польского, в течение нескольких часов удерживала власть в городке Кельцы. Налетчики освободили из тюрьмы 375 человек. Охрана даже не пыталась оказать сопротивления.

Было организовано преследование незваных гостей. В результате скоротечного боя 3 бандита были убиты, 8 ранены и 1 захвачен в плен. Потери Красной Армии — 1 офицер убит и 4 красноармейца ранены71.

Часто отряды АК занимались обыкновенным грабежом. Например, 24 июля банда из 12 человек совершила разбойное нападение на сберкассу в Варшаве и завладела 200 000 злотых72.

Очередной налет на тюрьму произошел 9 сентября 1945 года. Банда численностью до 130 человек освободила из тюрьмы города Радом 292 человека. В результате боя погибло 10 бандитов, двое советских пограничников 10-й заставы 18-го погранполка, двое военнослужащих Войска Польского и двое местных милиционеров. Банда сумела уйти. По крайне мере спустя неделю после ЧП банду еще не ликвидировали73.

В ноябре активность банд АК резко возросла. Теперь, кроме освобождения заключенных, они совершали и террористические акты. Например, 16 ноября 1945 года банда численностью 30 человек совершила налет на железнодорожную станцию Демблин (100 км юго-восточнее Варшавы). В результате погибло 11 сотрудников госбезопасности и местных жителей, а так же 3 красноармейцев. А 23 ноября 1945 года банда численностью 70 человек разгромила отделение общественной безопасности и милиции в городе Жохы Нове. Погибло девять сотрудников правоохранительных органов и членов их семей74

Сотрудники местных польских органов госбезопасности совместно с коллегами из Советского Союза активно боролись с бандитизмом. Например, в начале марта 1946 года войсками МВД СССР совместно подразделениями Корпуса внутренней безопасности Министерства общественной безопасности Польши была ликвидирована банда Евгения Кокольского — убито 18, ранено 8, задержано 120 повстанцев. Банда организационно оформилась еще в июле 1945 года и насчитывала до 150 членов. Бандиты совершили 93 вооруженных нападения на различные организации, сотрудников местных правоохранительных органов и местных жителей. Они убили 17 человек, в том числе двух военнослужащих Красной Армии и пять сотрудников подразделений общественной безопасности и милиции75.

Как уже было сказано выше, «правопреемницей» «ДСЗ» стала «ВиН». Полное название организации «Вольность и Неподлеглость» — Движение сопротивления без войны и диверсий. Она была создана после 14 августа 1945 года — дня, когда полковник Ян Жепецкий (командовал «ДСЗ» с мая 1945 года) формально объявил о роспуске «Делегатуры сил збройних». При этом на деле основной руководящий актив подполья не только не легализовался, но еще и усилил конспирацию.

В уставе «ВиН» говорилось: «целью объединения является завоевание и воплощение в жизнь в Польше принципов демократии в западноевропейском понимание этого слова». При этом средстве способов борьбы не исключались диверсии и террор, а также сбор и передача иностранным разведкам секретной информации экономического, политического и военного характера76.

Новая организация активно использовала основные кадры «ДСЗ», ее финансы, технические средства и каналы связи с Лондоном. При этом ее руководство формально отказалось от вооруженной борьбы. О «гражданско-политическом» характере новой организации свидетельствует ее структура, которая предусматривала существование трех отделов:

пропаганды — издание газет и листовок, устная агитация; разведка — сбор военной, политической и экономической информации и передача этих сведений в Лондон; контрразведка — охрана подполья от репрессий со стороны органов общественной безопасности.

Во главе «ВиН» стояло Главное управление, подчинявшееся Главному исполнительному комитету. В результате многочисленных арестов местонахождение и состав Главного управления часто менялись.

В I Главное управление, функционировавшего с сентября по ноябрь 1945 года в Варшаве, входили председатель полковник Ян Жепецкий («председатель»), генеральный секретарь Бокшанин (с конца сентября 1945 года — подполковник Т. Яхимек). Окружными председателями являлись: Центральный округ — подполковник Рыбицкий; Западный — подполковник ЩурекЦерговский; Южный — полковник Антоний Санойца.

В состав II Главного управления (декабрь 1945 — август 1946 года) в городе Гливице входили председатель — полковник Ф. Непокульчицкий, зам. председателя — К. Ролевич, шеф разведки — Е. Бзымек-Стшалковский. Председатели окружных управлений: Центрального — подполковник В. Квечинский; Южного — майор Л. Чеплынский («Плуг»).

Состав III Главного управления (сентябрь 1946 — январь 1947 года) в Варшаве: председатель — В. Квечинский; зам. председателя — С. Сендзяк (военные и организационные вопросы); зам. председателя — К. Чарновский (политические вопросы).

Состав IV Главного управления (январь-ноябрь 1947 года) в городе Забож: председатель — майор Л. Чеплинский; вице-председатель и председатель Западного округа — А. Лазарович; председатель Южного округа — Ф. Блажей; председатель центрального округа — Жендский.

Официальное решение о начале деятельности «ВиН» было принято 2 октября 1945 года на проходящем в тот день в Варшаве съезде бывших региональных руководителей «ДСЗ». Первый состав руководства новой организации оставался на свободе недолго. Уже в ноябре 1945 года советские чекисты арестовали в Варшаве действовавших в подполье председателя главного исполкома ВиН полковника Яна Жепецкого, его заместителя полковника Антония Санойцу и еще около 70 человек, в том числе аппарат отдела заграничной связи. Этот отдел занимался конспиративной техникой, изготовлением документов, переправкой людей за рубеж, в нем работали в основном женщины, в том числе начальник отдела капитан АК Эмилия Малесса, в правлении «ВиН» курировала отдел София Поплавская. Были ликвидированы почти все каналы связи с Лондоном — изъято 5 радиостанций и арестованы четыре курьера лондонского штаба польских вооруженных сил. К тому же местным чекистам удалось захватить почти все финансовые средства организации общей суммой до полутора миллионов долларов77.

Несмотря на аресты, активность боевых подразделений «ВиН» заметно не снизилась. Если в октябре 1945 года на территории всей страны было зафиксировано 62 террористических нападения, то в ноябре их число возросло до 188, а в декабре остановилось на отметке 22578.

Так, банда под предводительством «Орлика» общей численностью 300 человек в Горволынском уезде Белостокского воеводства регулярно грабила поезда и железнодорожные станции. До декабря 1945 года преступники убили несколько десятков местных коммунистов, 40 сотрудников органов госбезопасности и милиции, а так же 13 военнослужащих Корпуса внутренней безопасности и Войска Польского. Кроме того, они захватили в плен 31 сотрудника службы безопасности, 25 солдат и несколько гражданских лиц. Почти все пленные были убиты.

А вот другой пример. Отрад «Костки» в ночь с 13 на 14 ноября 1945 года, общей численностью около 300 человек, напал на город Томашев Люблинский. Бандиты были вооружены автоматами и минометами. Бой длился более полутора часов79.

По состоянию на 1 января 1946 года, по данным польских правоохранительных органов, на территории страны действовало 51 банда «АК-ВИН» в составе 4596 человек80. В февралемарте 1946 года в результате массовых арестов свободы лишились 3203 человека, в том числе руководители региональных подразделений «ВиН»81. Хотя эти репрессивные меры не изменили ситуацию. По состоянию на 1 мая 1946 года в стране действовало 49 банд «АХ — ВИН», в составе 7600 человек82.

В течение первого полугодия 1946 года в боях с подразделениями польской армии и правоохранительных органов погибло 1527 повстанцев, 13 808 человек было арестовано. Было изъято 6822 единицы различного оружия. По данным главного штаба Корпуса внутренней безопасности за этот же период произошло резкое сокращение количества крупных банд. Если в январе на территории страны действовало 222 отряда, то к 1 июня их число сократилось почти вдвое, до 125. Было зарегистрировано 2047 террористических актов и 2160 грабежей83.

Очередная войсковая операция, в которой участвовали подразделения Корпуса внутренней безопасности и Войска Польского, была проведена с 5 по 27 февраля 1946 года на территории трех воеводств: Варшавского, Белостокского и Люблинского. В результате только в Белостокском воеводстве было арестовано 800 человек, изъято 158 единиц различного оружия. А в Люблинском воеводстве было убито 107 бандитов84.

В апреле 1946 года министр общественной безопасности Польши Станислав Радкевич подвел первые итоги борьбы правоохранительных органов с повстанцами. По его утверждению было ликвидировано 191 вооруженная группа и изъято 15 тысяч единиц оружия. За это время от рук бандитов погибло около 7 тысяч человек, из них около тысячи сотрудников правоохранительных органов85. В своем выступлении министр сознательно не назвал количество убитых и арестованных бандитов. Цифры свидетельствовали бы не в пользу правительства.

Во втором полугодии продолжалось, хотя и медленное, но снижение количества крупных отрядов. По данным главного штаба Корпуса внутренней безопасности в июле их было 162, то к декабрю осталось 107. В тоже время возросло количество убитых, раненых и арестованных бандитов. В октябре их было, соответственно, 214, 47 и 821, в ноябре — 130, 34 и 1019, в декабре — 139, 333 и 1428 человек86.

«ВиН» активно занималась не только террористической деятельностью, но и разведывательной. Например, инструкция, составленная руководством организации в феврале 1946 года, предписывала сбор сведений различной тематики: политической — освещение деятельности различных политических партий изнутри; экономической — внешняя торговля и выпускаемая различная промышленная продукция; военного — состояние вооружения и личный состав; а так же информация об аппарате госбезопасности и министерства обороны. При этом основное внимание уделялось сбору сведений военного характера в интересах разведок англосаксонских стран. Так же серьезно рассматривался вопрос о возможности выполнения членами «ВиН» шпионских и диверсионных заданий в пограничных с Польшей районах СССР87.

Весной 1946 года руководство повстанческой организации разработала план «О» («оплюсквяне» — «клевета»). Данная пропагандистская акция должна была продлиться 13 недель, и направлена на дискредитацию правящего режима в глазах населения страны. Данная акция началась в июне. Ее разработчикам частично удалось достичь намеченной цели88.

Армия Крайова и ее правопреемники была вовсе не единственной польской организацией, ведущей борьбу с новой властью. «Народове силы збройне» (НСЗ) (Национальные вооруженные силы) имели не менее длинную «родословную», чем Армия Крайова, хотя значительно уступали АК по количеству боевиков и размаху повстанческой деятельности.

Еще в 1887 году на территории Польши появилась правая националистическая партия, которая в 1928 году стала именовать себя «Стронництво народове» («СН», «Национальная партия»). Ее политическую программу отличал ярый национализм, антикоммунизм и антисемитизм. Часть этой партии, принявшая программу немецких фашистов в 1934 году, стала именовать себя «Обуз Народово Радикальны» («Национально-Радикальный лагерь» — ОНР)89.

Весной 1940 года военно-конспиративная организация «СН» получила название «Национальная военная организация» («НВО»). Позднее, часть ее отрядов вошла в состав АК, а остальные подразделения совместно с «ОНР» создали независимую от АК организацию: «Народове силы збройне»90. Осенью 1942 года эта военная организация насчитывала около 35 тыс. человек.

В 1943 году в «НСЗ» были созданы специальные отряды для борьбы с коммунистами и их партизанскими отрядами, а так же леворадикальными крестьянским повстанческим движением, например, с «Батальони Холопски» («Крестьянские батальоны» — БХ), которые в 1945 году вышли из подполья и были расформированы. Часть отрядов «НСЗ» активно сотрудничала с гитлеровцами, а затем вместе с ними ушли за пределы Польши. В то же время другие отряды «НСЗ», наоборот, боролись с немецкими оккупантами. После прихода Красной Армии оставшийся на территории Польши подразделения «НСЗ» и специально сформированные отряды «Поготове акции специальной» (Готовность к специальному действию — ПАС) вели вооруженную борьбу против новой власти и советских войск91.

В 1943 году Главный штаб АК пытался включить «НСЗ» в состав Армии Крайовой. Однако эти усилия встретили активное сопротивление как со стороны праворадикального руководства «НСЗ», так и со стороны умеренных, демократических элементов АК. В частности, представители «НСЗ» требовали полной организационной и политической независимости в рамках АК, а так же санкцию на вооруженную борьбу с левыми партиями и теми военизированными организациями, которые были ориентированы на Москву. Например, «Гвардия людова» — ГЛ (военно-конспиративная организация просоветской Польской рабочей партии — ППР)92.

В марте 1944 года часть отрядов «НСЗ» вошло в состав АК. Это повлекло за собой неподчинение большинства отрядов «БХ», которые вообще не вступили в АК, а те, кто до этого выполнял указания Главного штаба, начали их игнорировать93.

Один из первых боев между созданными подразделениями правоохранительных органов (оперативные группы госбезопасности и Корпуса внутренней безопасности МВД) и бандой «НСЗ» численностью около 100 человек произошел 24 мая 1945 года на полустанке Збедовицы. Потери сторон: убито 40 бандитов и 9 сотрудников правоохранительных органов94.

6 июня 1945 года банда «НСЗ» под предводительством поручика Цыбульского («Сокол») учинила погром в украинской деревне Вежховина (113 км юго-западнее города Хелма). Отряд ворвался в поселок в форме бойцов Войска Польского, убил 202 мирных жителей и скрылся в соседнем селе.

Для ликвидации банды «Сокола» отправили отряд численностью 80 человек (сотрудники госбезопасности, милиции и курсанты школы подхорунжиев Войска польского). Оперативная группа сначала вступила в бой, но, оценив численное превосходство противника, разбежалась. Более того, 30 человек дезертировали и перешли на сторону врага.

Тогда в бой вступил второй батальон 98-го пограничного полка войск НКВД. В результате операции, которая проходила с 7 по 10 июня, погромщики были окружены в селе Гута и уничтожены: 170 погибло в бою, 30 раненых сгорело во время пожара, 7 человек взяты в плен. Потери Красной Армии — 5 погибших и 1 раненый. Изъято: пять крупнокалиберных пулеметов, один станковый пулемет, четыре ручных пулемета, тридцать два автомата, шестьдесят две винтовки, восемь пистолетов, тридцать пять гранат95.

Ранее, в марте 1945 года, отряд поручика Юзефа Бисса из АК убил 365 жителей украинского села Павлокома Березовского уезда. В апреле 1945 года отряд НСЗ уничтожил около 400 человек из украинского села Пискоровичи Ярославского уезда. Среди погибших от нападений польских отрядов на украинские села было более 20 униатских и православных священников96.

Впрочем, такие нападения случались нечасто. Большинство инцидентов, где фигурировали члены «НСЗ» и «ПАС», это акты индивидуального террора (например, убийства представителей местной власти и правоохранительных органов), бандитизма (например, вооружение ограбления денежных касс и магазинов), а так же агитация (в частности, расклейка листовок). Так, арестованные в августе 1945 года в Ланцутском уезде Жешувского воеводства шесть членов «НСЗ» совершили до ста террористических актов, а банда из 10 человек похитила в июне 1945 года только при одном налете 11 млн 400 тысяч злотых97.

Иногда подразделения «НСЗ» совершали нападения на отдельные учреждения правоохранительных органов. Так, в ночь с 22 на 23 июня 1945 года банда совершила налет на отделение милиции в городке Закжувеке (уезд Крашник) и убила 13 милиционеров98.

Члены «ПАС» занимались тем же самым, что и их коллеги из «НСЗ» — убивали сотрудников правоохранительных органов, представителей политических партий сотрудничающий с режимом и чиновников. Также они занимались и обычными грабежами. Например, в мае-июне 1945 года они совершили в городе Люблине три нападения: на Земельную палату, Национальный хозяйственный банк и другие учреждения. Их добыча составила 272 тысячи злотых.

Руководство «СН» постоянно искала новые способы борьбы с правительством страны. Так, в мае 1945 года в рамках «НСЗ» были созданы «Армия Польска» (Польская Армия — АП) и «Поколени Польски неподглечной» (Поколение независимой Польши — ППН). Обе организации просуществовали недолго и были ликвидированы к началу осени 1945 года правоохранительными органами99.

Во второй половине 1945 года руководство «СН» предприняла очередную попытку реформирования вооруженных формирований. Теперь предполагалось объединить различные вооруженные группы в единую организацию под названием «Народовы звёнзек войсковы» — НЗВ. При этом фактическое командование вооруженным подпольем осуществляло Главное командование «НСЗ». Действовавшие в стране отряды «СН» назывались по разному — в Жешувском воеводстве — «НОВ», в Варшавском и Белостокском — «НЗВ», а в остальных — «НСЗ», за исключением Познаньского воеводства, где временно употреблялось название «Подпольная армия»100.

Очередная инициатива президиума «СН» — в марте 1946 года совместно с коллегами из «ВиН» создали «Согласительный комитет организаций подпольной Польши» (СКПОПП), который должен был координировать деятельность учредителей101. Отсутствие представителей других повстанческих организаций объясняется просто — к этому времени они перестали играть значительную политическую и военную роль в стране.

В начале октября 1945 года, по утверждению советника при Министерстве общественной безопасности Польши генераллейтенанта НКВД Николая Селивановского, «НСЗ» — «наиболее злобная антисоветская организация». В этом нет ничего удивительного. После самороспуска и частичной ликвидации АК руководство «НСЗ» решило занять пустующую «нишу». Эта попытка была обречена изначально на провал. Польские чекисты, под чутким руководством старших товарищей из Москвы, начали выявлять и арестовывать активных членов «НСЗ». Только в сентябре 1945 года в тюрьме оказалось 224 человека, а в руководящие звенья этой организации было внедрено двое агентов госбезопасности. На основании полученных от арестованных и агентуры данных началась подготовка операции по массовому аресту членов «НСЗ». Например, одного из руководителей этой организации предполагалось задержать, когда он вернется из-за границы и остановится на квартире подобранной… агентом Министерства безопасности «Флором»102.

Понимая бесполезность «силовых» методов борьбы с новой властью, руководство «НСЗ», как и их коллеги из «ВиН», начало ориентироваться на гражданско-политические методы сопротивления существующему режиму. Хотя это не могло повлиять на решимость местных чекистов ликвидировать «НСЗ». Так в октябре-ноябре 1945 года было арестовано 879 активных участников этой организации, в т. ч. руководители двух из трех региональных отделений103. Аресты членов «НСЗ» продолжались всю зиму. Только за три недели марта 1946 года в тюрьмах оказались 448 повстанцев104.

Впрочем, поначалу усилия правоохранительных органов оказались малоэффективными. Достаточно указать такой факт. Если по состоянию на 1 января 1946 года на территории страны действовало 34 банды «НСЗ», в составе 1552 повстанца, то к 1 мая 1946 их число возросло до 44 банд, а количество подпольщиков увеличилось до 6200 человек105.

Этот не спасло «НСЗ» от поражения. Постепенная деградация в банды уголовников, активность органов госбезопасности и армии, отсутствие поддержки со стороны населения и т.п. привели к стремительному уничтожению «повстанцев».

«Польская Самооборона Народова» (ПСН) была создана на базе «НСЗ» и действовала под руководством Адама Малиновского с 1945 по 1946 год в Страхавицком уезде Келецкого воеводства. Кроме террористических актов и грабежей, повстанцы выпускали антиправительственную газету с одноименным названием. В марте 1946 года было арестовано большинство активных участников «ПСН»106.

В конце мая 1945 года на территории Познанского воеводства возникла «Всепольская самоджельна группа охотнича» — «Варта» (Великопольская самостоятельная оперативная группа ВСГО — «Варта»), которая действовала до ноября 1945 года. Она насчитывала до 7000 человек, которые совершили серию терактов. Впервые о ней сотрудники госбезопасности узнали только из сообщения агента датированного 21 июня 1945 года107.

Когда в начале лета 1945 года на территории Польши было сформировано Временное правительство национального единства, западным державам пришлось отказаться от официальной поддержки правительства в изгнании и установить дипломатические отношения с Варшавой108. Это, в какой-то мере, снизило политическую поддержку повстанцев со стороны Запада.

А 22 июля 1945 года была объявлена амнистия для участников бандформирований, которые не совершили антиправительственных преступлений и были арестованы за мелкие правонарушения: незаконное хранение оружия, радиоприемников и т.п.109 По оценкам польских историков она коснулась 42 тысяч человек110. С этого времени началась постепенная «легализация» повстанцев.

Еще одна эффективная мера — постепенный вывод советских войск участвовавших в охране тыла Красной Армии во время Великой отечественной войны и боровшихся с бандитизмом в первый послевоенный год. В Москве прекрасно понимали, что справиться с повстанцами смогут только местные правоохранительные органы, которые подчинялись избранному народом, но подконтрольному Кремлю, правительству. Если поручить уничтожение радикально настроенной оппозиции войскам Красной Армии, местное население объединиться в борьбе против «оккупантов». С другой стороны, руководство «силовых структур» в Варшаве прекрасно осознавало, чем может обернуться для страны лояльное отношение местных властей к антисоветским организациям. Это стимулировало польские правоохранительные органы самим оперативно решать задачу по «нейтрализации» повстанцев.

Войска МВД СССР активно сражались с повстанцами до осени 1946 года, после чего специально сформированная для этого 64-я дивизия НКВД была переброшена на Западную Украину, где использовала свой богатый боевой опыт. Однако, несмотря на значительное военное превосходство и массовые депортации «бандпособников», боевые действия там продолжались до 1954 года111. Еще два полка войск МВД СССР — 90-й и 218-й — были выведены с территории страны осенью 1946 года, переформированы и включены в состав пограничных войск. Управление войск МВД СССР по охране тыла Северной группы Советских войск, которому подчинялись эти два полка, было расформировано112.

Эффективным способом борьбы с повстанцами оказалась объявленная польским сеймом амнистия февраля-мая 1947 года. В результате «легализовалось» 54 623 человека, было сдано 13 883 единицы оружия, из тюрем выпущено 26 285 заключенных.

Кроме того, многим был сокращен срок пребывания под стражей, а 64 приговоренным к смертной казни эта высшая мера наказания была заменена различными сроками тюремного заключения113. Все это привело к тому, что повстанцы лишились не только народной поддержки, но и резерва.

Согласно данным главного штаба Корпуса внутренней безопасности и Министерства общественной безопасности, в июне 1947 года в стране действовало 53 крупные вооруженные группы. В мае 1947 года ими было совершенно 453 разбойных нападений114.

Всего же за 1947 год на территории страны было зарегистрировано 1834 террористических актов и 5219 актов грабежа. В результате погибло 1351 человек. Правоохранительными органами совместно с войсками было проведено 4878 боевых операций. Убито 1486 и арестовано 6165 бандитов. Всего было изъято 7370 единиц оружия, в том числе 1248 автоматов, 32 станковых и 476 ручных пулеметов. Потери правоохранительных органов и армии составили 138 убитых (из них 14 сотрудников госбезопасности и милиции) и 128 раненых115.

Этого было недостаточно, что бы ликвидировать бандформирования на территории страны. Поэтому 11 ноября 1947 года Государственная комиссия безопасности приняла «Оперативные директивы по борьбе с бандитизмом в период зимы 1947— 1948 годов».

В первом квартале 1948 года было совершенно 1448 бандитских налетов. Из них 1025 — нападения на кооперативы и частных лиц. Погибло 175 человек. Бандиты захватили 40 млн злотых и товаров на сумму 26 млн злотых116.

Большинство банд было уничтожено польскими правоохранительными органами в течение 1948 года.

В 1947 году «ВиН» была «официальна» ликвидирована. А через год местные чекисты, под мудрым руководством советников из Москвы, реанимировали эту организацию. В 1949 году в Лондон, используя старый канал «живой связи», отправился курьер с сообщением о том, что повстанцы продолжают действовать. Начиная с 1950 года, ЦРУ активно поддерживало этот очаг «сопротивления» коммунистическому режиму. Она регулярно снабжала «повстанцев» оружием, радиопередатчиками и золотыми монетами. В качестве платы за информацию, которая «вполне могла быть подготовлена в Лондоне или Париже на основании публикаций варшавских газет». Так утверждали на пресс-конференции, на проведенной в 1952 году, местные чекисты — участники операции. Так же они утверждали, что «Господа из секретных служб США не получили от нас даже такой информации, как цены на продукты или объем поставок в какие-то города страны, которые они так хотели получить».

А вот Фрэнк Визнер, глава отдела политической координации, который курировал эту операцию в ЦРУ, был, однако, убежден, что «ВиН» представляет серьезную угрозу коммунистическому режиму. Он даже, якобы, пришел к выводу, что «ВиН» не хватанет только противотанкового оружия… «что бы изгнать Красную Армию из Варшавы».

А местные чекисты мечтали об американском генерале, которого они неоднократно просили прислать для организации сопротивления. Понятно, что нужен он был им для громкого международного политического скандала. Вояку так и не прислали, а в декабре 1952 года на польском радио в двухчасовой передаче местные чекисты рассказали об этой операции. Помимо того, что это сильно унизило ЦРУ, но и позволило властям Польши ликвидировать остатки оппозиции117.

Это «шоу» было организовано в лучших традициях пропаганды «холодной войны». Участвовавшие в передаче «подпольщики» рассказали о том, что в органы госбезопасности в 1952 году явились некие И. Ковальский и С. Сепко, которые в 1948 году были членами руководящего состава «ВиН». Они добровольно сдали различную секретную документацию (переписку, шифроблокноты, инструкции), радиостанции, оружие и один миллион долларов, полученный от разведок англосаксонских стран.

Так же они подробно рассказали о неком плане «Вулкан», согласно которому «ВиН» должна была «организовать, обучить и подготовить оперативный подпольный состав в таком количестве, что бы он в состояние обеспечить эффективный шпионаж и диверсии, а так же сделать невозможным использование железных и шоссейных дорог Польши во время войны». Далее в плане указывалось, что ЦРУ обязывалась подготовить высококвалифицированную группу американцев польского происхождения, которые будут переброшены на территорию Польши для диверсионной работы. К плану был приложен подробный перечень промышленных предприятий и других объектов на территории страны, которые подлежали уничтожению118.

В это же время было окончательно покончено с польским бандитизмом на советской территории. В мае 1949 года был ликвидирован один из последних крупных (около 800 человек) отрядов АК под командованием «Олеха» (Анатоль Радзивоник), совершавший многочисленные убийства советских работников, сотрудников милиции, колхозников в Гродненской области. После операции, проведенной полком внутренних войск МВД, отряд был разгромлен, «Олех» убит.

К 1951 году в результате амнистий в Гродненской области более 2 тыс. аковцев сложили оружие (некоторые из них были убиты бывшими соратниками), но и после 1951 года продолжалась ликвидация банд — «Гражуолиса» (из Литвы), «Бяржиса», «Сенка». С 1944 по 1952 годы в Гродненской области погибло от рук аковцев 774 человека — партийных, советских, комсомольских и хозяйственных работников, тружеников совхозов и колхозов, мирных жителей, часто вместе с семьями. Банда «Палоя» (Альфонс Тыркин) убила 38 переселенцев из УССР (банда была позднее уничтожена, атаману удалось уйти за кордон, в 1970-е годы он был обнаружен проживающим в братской ПНР, но требование советской стороны о его выдаче было отклонено).

Эти данные не учитывают погибших офицеров и солдат МГБ и МВД. Известны имена офицеров МГБ, погибших в Гродненской области в 1947—1953 годах: Анатолий Федосимов, Иван Носков, Николай Стрельников, Александр Иванов, Андрей Стрелковский, Иван Арефьев, Георгий Князев. Последний по времени из погибших, капитан Андрей Стрелковский погиб в Лиде вместе с сержантом и рядовым (еще один рядовой был тяжело ранен) от руки бывшего аковца Яна Гринцевича, бежавшего из заключения и вернувшегося на родину, где и занялся террором (убил милиционера, уполномоченного министерства заготовок, председателя колхоза). После почти полуторогодового розыска Гринцевич, выданный крестьянином села, где он укрывался, в декабре 1954 года был арестован, затем расстрелян. В апреле того же года при задержании был застрелен Вацлав Озим, бывший солдат дивизии им. Костюшко, кавалер польских и советских орденов, после участия в убийстве начальника почты перешедший на нелегальное положение. Его напарник, бывший колхозный бригадир Мурын сдался119.

Если подвести итоги, то в период с 1944 по 1948 год органами госбезопасности Польши, совместно с коллегами из Москвы, было ликвидировано 3,5 тысяч вооруженных групп и убито около 8 тысяч бандитов. Потери польских правоохранительных органов и армии — 12 тысяч человек. В это число не включено 10 тысяч гражданских лиц — членов ППР и тех, кто пал от рук бандитов. Потери Советской Армии — около 1 тысячи человек.

В польском антикоммунистическом повстанческом движении приняло участие свыше 100 тысяч человек. Ими было совершено 54800 «антигосударственных акта». В их числе: 17 152 убийства, 1030 налетов на железные дороги и мосты, 10 тысяч сожженных сельских усадеб и другие террористические и грабительские действия.

Примечания к главе 3

1

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2002. №8. С.6-7.

2

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2002. №9. С.10—11.

3

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2002. №11. С.16-17.

4

Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937-1938. М., 2004. С.402-403.

5

Там же. С.373-375.

6

Там же. С.500-501.

7

Вежнин В. Накануне // Секретная служба. 2003. №1. С.9.

8

Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937-1938. М., 2004. С.41-43.

9

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2002. №12. С.18-19.

10

Малиновский М., Павлович Е., Померанский В., Шпегонский А., Вилюш М. Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации. М., 1968. С.45.

11

Там же. С. 119.

12

Армия Крайова — http://www.hrono.m/organ/arrniakrai.html

13

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем в Польше 1944-1948 год. Киев, 1984. С.53-55.

14

Там же. С.58.

15

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.254.

16

Там же. С.246, 253.

17

Гогун А. Кровавое лето 1943 года — http://www.kontinent.org/artpiew.asp?id=1723

18

Данилюк В. Война на Волыни // Киевские ведомости. 24 февраля 2003. №40(2845).

19

Нариманов И. Аттестат исторической зрелости — http://www.edinenie.kiep.ua/Actual18/za/attestat.htm

20

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.252.

21

Эндрю К., Гордиевский О. КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. М., 1992. С.357.

22

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.250—251, 252, 259.

23

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2003. №2. С.18-19.

24

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.363.

25

Месило Е. Польские «банды УПА» // Карта. 1993. №2. С.32—34; Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.227.

26

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… Документы НКВД СССР о польском подполье 1944-1945. М.-Новосибирск, 2001. С.336-337.

27

Месило Е. Польские «банды УПА» // Карта. 1993. №2. С.32-34; Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем…С.221.

28

Назаревич Р. Варшавское восстание. 1944. М., 1989. С.42-45; Залуский 3. Сорок четвертый: События, наблюдения, размышления. М., 1978. С.32-35.

29

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.37—38.

30

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.99.

31

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2003. №2. С.18-19.

32

Колаковский П. НКВД и ГРУ на польских землях. 1939—1941. Варшава, 2002. С.227.

33

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С. 100, 113.

34

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья // Репрессии против поляков и польских граждан. Вып.1. Исторические сборники «Мемориала». М., 1997. С. 198.

35

Мухин Ю. Польша в НАТО? Слава богу! // Дуэль. 1997. №8(30).

36

Гриневич В. Две Праги, или Сталинское завоевание Европы // Зеркало недели. 15-21 июля 2000. №28(301).

37

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С. 13.

38

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья… С. 197.

39

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.135-136.

40

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.39.

41

Там же. С.52.

42

Там же. С.48-49.

43

Там же. С.269-270.

44

Там же. С.47, 50.

45

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья… С. 199.

46

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.52.

47

Там же. С.54, 55.

48

Там же. С.60.

49

Там же. С.64-67, 72, 77-78, 86.

50

Там же. С.88, 95.

51

Там же. С.97.

52

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья… С.202-203.

53

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С. 116—118.

54

Колаковский П. НКВД и ГРУ на польских землях. 1939—1941. Варшава, 2002. С.43.

55

Там же. С.59.

56

Селивановский Николай Николаевич (1901—1997). Зам. министра государственной безопасности в 1946—1951 гг. Генерал-лейтенант (1943). Родился в м. Хойники Речицкого уезда Полесской области в семье железнодорожного служащего. В 1920—1922 гг. служил в Красной Армии. Член Коммунистической партии с 1921 г. С 1922 по 1937 гг. работал в Особом отделе ГПУ—ОГПУ-НКВД. В апреле 1937 г. переведен из Средней Азии (Бухара) в аппарат Особого отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. В 1937 г. в загранкомандировке в Париже.

В феврале 1941 г. начальник отделения 3-го управления Народного комиссариата обороны СССР. С октября 1941 г. — начальник Особых отделов НКВД Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Донского фронтов, затем — зам. начальника Управления особых отделов НКВД СССР. С марта 1943 по май 1946 г. занимал должность зам. начальника Главного управления контрразведки «Смерш» Наркомата обороны СССР по разведработе. Одновременно в январе-апреле 1945 г. был уполномоченным НКВД на 4-м Украинском фронте и в Польше (официально должность называлась «Советник НКВД СССР при Министерстве общественной безопасности Польши»). С мая 1946 г. — зам. министра госбезопасности СССР и (до нояб. 1947) начальник 3-го главного управления МГБ СССР, председатель Ученого совета МГБ. В августе 1951 г. был снят с занимаемой должности и в ноябре арестован по делу Абакумова. В марте 1953 г. был освобожден за отсутствием состава преступления, в июне уволен в запас МВД по состоянию здоровья. В ноябре 1953 г. формулировка увольнения была изменена на следующую: «по данным, дискредитирующим звание лица начальствующего состава МВД».

Был депутатом Верховного Совета РСФСР. Награжден 2 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, «Знак Почета», медалями.

57

Мешик Павел Яковлевич (1910—1953). Генерал-лейтенант. В ОГПУ с 1932 г. В 1938—1939 гг. — врид начальника 3-го отделения 2-го отдела Главного экономического управления (ГЭУ) НКВД СССР, в 1939 г. — пом. начальника Следственной части НКВД СССР. С сентября 1939 г. — начальник Следственной части ГЭУ, с марта 1940 г. — начальник 1-го отдела ГЭУ НКВД СССР. С февраля 1941 г. — нарком госбезопасности УССР. С июля 1941 по ноябрь 1941 г. и с ноября 1942 г. — начальник Экономического управления НКВД СССР. С мая 1943 г. — зам. начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР. В декабре 1945 г. освобожден от занимаемой должности. В 1946—1953 гг. — зам. начальника Первого Главного управления при СНК (Совмине) СССР. В мартеиюне 1953 г. — министр внутренних дел УССР 23 декабря 1953 расстрелян по приговору специального судебного присутствия Верховного суда СССР вместе с Л. П. Берия.

58

Колаковский П. НКВД и ГРУ на польских землях. 1939—1941. Варшава, 2002. С.278-285.

59

Д.Вознесенский возглавлял ГУИ ВП до июля 1953 года. В 1954 году вместе с другим советским советником в органах военной контрразведки польской армии полковником Антонием Скульбашевским отозван в СССР и осужден к тюремному заключению за участие в репрессиях против польских офицеров.

60

Давыдов Семен Прохорович (1909—1959). Полковник. С мая 1943 г. — заместитель начальника Пензенского УНКГБ. В 1945 г. — заместитель советника при МОБ Польши. С 1946 г. — и.о. советника, советник МГБ СССР в Польше. С марта 1950 г. — уполномоченный МГБ СССР в ГДР. С декабря 1951 г. — заместитель начальника Свердловского УМГБ.

61

Акция «Висла». Сборник документов. Львов—Нью-Йорк, 1997. С.127.

62

Окулицкий Леопольд (1898—1946). Бывший польский офицер, работал после 1939 года в подполье во Львове, был арестован НКВД в январе 1941 года. Освобожден после начала войны, был начальником штаба армии Андерса. С 1944 года находился в Польше. 27 марта 1945 года в г. Прушкове на встрече с уполномоченным НКВД Иваном Серовым, выступавшим под именем генерала Иванова, был арестован вместе со своим штабом (в том числе вице-премьер эмигрантского правительства Янковский и председатель Польской социалистической партии (ППС) Пужак), доставлен самолетом в Москву, где их судили летом 1945 года по обвинению в диверсиях против Красной Армии (так называемый «Процесс шестнадцати»). Впоследствии все осужденные были освобождены и переданы Польше, кроме троих умерших в тюрьме, в том числе и Окулицкого (в 1946 году).

63

19 января // Независимая газета. 19 января 2000. №8(2070).

64

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья… С.204.

65

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.136-137.

66

Аптекарь П. Внутренние войска НКВД против польского подполья… С.201.

67

Там же. С.202.

68

Там же.

69

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.213—214.

70

Там же. С.220-221.

71

Там же. С.232.

72

Там же. С.233-234.

73

Там же. С.254-255.

74

Там же. С.277.

75

Там же. С.317.

76

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.161, 163, 164.

77

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.282—290.

78

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.169.

79

Там же. С.171-172.

80

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.319.

81

Там же. С.305.

82

Там же. С.320.

83

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.213.

84

Там же. С.200.

85

Там же. С.212.

86

Там же. С.218-219.

87

Там же. С.197-198.

88

Там же. С.196.

89

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2003. №2. С. 18-19.; Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.58, 247-253.

90

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.56, 159.

91

Пыхалов И. Последняя собака Антанты // Спецназ России. 2003. №2. С. 18—19.; Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.58, 247—253; Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.246, 253.

92

Малиновский М. и др. Польское рабочее движение… С.256.

93

Там же. С.367.

94

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С. 144.

95

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.218—219.

96

Акция «Висла». Сборник документов. Львов-Нью-Йорк, 1997. С.14.

97

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.249—252.

98

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.140-141.

99

Там же. С. 138-139.

100

Там же. С. 164, 165.

101

Там же. С. 195.

102

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.271, 273—274.

103

Там же. С.293.

104

Там же. С.301.

105

Там же. С.319, 320.

106

Там же. С.297.

107

Там же. С.230-231.

108

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.158-159.

109

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.216—217.

110

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.159.

111

Аптекарь П. Чем перешибить дубину народной войны — http://pesti.lenta.ru/daynews/2000/03/17/40partisan/

112

Из Варшавы. Москва, товарищу Берия… С.329.

113

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.237, 240.

114

Там же. С.253.

115

Там же. С.260.

116

Там же. С.263.

117

Эндрю К., Гордиевский О. КГБ. История внешнеполитических операций… С.395—396.

118

Минаев В.Н. Тайное становится явным. М., 1962. С.232.

119

Семашко Е. Армия Крайова в Белоруссии. Минск, 1994. С. 106—244.

120

Валихновский Т. У истоков борьбы с реакционным подпольем… С.271-272.

Глава четвертая

БОРЬБА В СОЦЛАГЕРЕ.

АНТИКОММУНИСТИЧЕСКИЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В СТРАНАХ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ ПОСЛЕ 1945 ГОДА

В отличие от Польши в других странах Восточной Европы — Югославии, Венгрии, Румынии, Чехословакии и Болгарии, послевоенный процесс установления народно-демократического (коммунистического) режима, происходил достаточно мирным путем, без продолжительных и кровопролитных войн.

Естественно, антикоммунистические выступления были и в этих странах, но по своему масштабу они несравнимы с польскими. В Югославии в середине 1945 года насчитывалось 11 тыс. антикоммунистических партизан: бывших четников, усташей, членов «Голубой гвардии» и т.д. Одно из крупных выступлений в этот период произошло в Косово. Здесь во время подавления антикоммунистического восстания было убито 650 военных и сотрудников госбезопасности и 1500 партизан и еще 12 человек было казнено1. Известный исследователь этой темы М. Радулович пишет:

«Как известно, бывшие коллаборационисты и фашисты верили, что начнется новый международный конфликт, и они ожидали вмешательства извне, новой вооруженной атаки против Югославии… Они очень быстро поняли, что им помогут изза границы в борьбе против народной власти. И на самом деле они начали получать оружие и снаряжение для осуществления подрывных и террористических актов… Они использовали все формы подрывной деятельности. Однако уже в конце 1945 года число контрреволюционных повстанцев в стране сократилось наполовину. Этому способствовали мужество и настойчивость сотрудников органов государственной безопасности, а главное — упрочение внутриполитической ситуации в новой Югославии. После того как правительство объявило амнистию, большинство повстанцев вернулось к своим очагам, что значительно уменьшило численность бандитских групп и нанесло серьезный удар тем, кто их поддерживал»2.

В марте 1946 году органами госбезопасности около города Вышнеград была окружена небольшая группа повстанцев во главе с генералом Драже Михайловичем, которая без сопротивления сдалась. Вскоре над лидером антикоммунистического партизанского движения Д. Михайловичем состоялся суд военного трибунала. В июле 1946 года по приговору трибунала генерал был расстрелян. В этом же году 1200 партизан сдались властям, а 3500 человек были захвачены в плен или уничтожены во время операций органов госбезопасности Югославии. Правда; по данным исследователя В. В. Эрлихмана до 1947 года было убито или казнено 10 тыс. партизан и погибло 1100 военных и сотрудников госбезопасности3.

К началу 1947 году число партизан уменьшилось до 1700 человек, из которых около 650 человек находились в Боснии и Герцеговины, тогда как остальные были разбросаны по всей территории Югославии.

В 1948 году в Югославии осталось около 200 партизан, а к началу 1949 года их стало 140. Скрывались партизаны в труднодоступном горном районе на стыке границ между Сербией, Боснией, Герцеговиной и Черногорией. Благодаря труднодоступности района ликвидация антикоммунистического движения затянулась на несколько лет. Последний из партизан был убит в 1957 году.

В Венгрии в декабре 1946 года органами военной контрразведки был раскрыт крупный заговор националистической организации «Венгерская общность», который возглавлял генерал-полковник в отставке Лайош Вереш Дальноки. Заговорщиками был разработан план вооруженных выступлений против венгерских коммунистов и советских войск. В случае всеобщего восстания, «Венгерская общность» рассчитывала на помощь извне, в частности, на дивизию «Сент-Ласло», находящуюся в тот момент в Австрии, в английской оккупационной зоне. Помимо Л. В. Дальноки были арестованы и предстали перед судом чиновник МИДа Шентиваньи, член парламента Доната, майор Шентимиклоши, лидер Партии мелких сельских хозяев Б. Араньи и другие.

В Румынии активно действовали антикоммунистические подпольные группы: «Гайдуки Авраама Янку», «Куйбу» (г. Сибиу), «Комитет сопротивления» (Барашовский уезд). Многие бывшие легионеры «Железной гвардии» вступили в Националцаранистскую и Национал-либеральную партии, действовали в органах полиции, жандармерии и государственных учреждениях. Еще во времена Антонеску легионеры создали специальную «Группу смерти» для совершения террористических актов против румынских коммунистов и советских военнопленных. После падения режима Антонеску «Группа смерти» развернула активную подпольную деятельность. Они рассылали анонимные письма демократическим деятелям Румынии с угрозами расправы, а также помогали арестованным немецким преступникам бежать из лагерей, где они содержались. Уже 24 августа 1944 года легионеры распространили прокламацию, призывавшую создать «общий фронт против большевизма и его союзников»4. В феврале 1945 года в Бухаресте членами Национал-царанистской партии были устроены беспорядки и организованы покушения на редактора коммунистической газеты «Скынтейи» («Искра») М. Константинеску, на вице-премьера П. Грозу и других левых деятелей. В ноябре 1945 года в Бухаресте вновь произошло антикоммунистическое выступление, в результате которого 9 человек было убито, а 23 получили ранения. Выступление было подавлено вооруженными отрядами рабочих или «Патриотической гвардией».

Наиболее упорное сопротивление коммунистам было оказано в горах Северной Трансильвании в районе Клужа. Здесь действовали отряды легионеров из «Железной гвардии» и гвардии Ю. Маниу. Румынские власти оказались бессильны против партизан. Это вынудило «советское командование установить в Северной Трансильвании свою военную администрацию, принять меры по ликвидации националистических банд»5. Однако партизанское движение в районе Клужа продолжалось до 1948 года.

По примерной оценке людские потери при подавлении антикоммунистического движения в Румынии в 1944—1946 годах составили 2 тыс. человек6.

В Чехословакии также не обошлось без сопротивления коммунистам. 7 октября 1949 года генеральный консул СССР в Братиславе Н. Г. Новиков сообщал в Москву:

«В последнее время в Словакии был раскрыт целый ряд антиправительственных организаций. Так, ликвидированы подпольные организации "ОУН" (Организация украинских националистов), "ЮГ", "Зеленая лента", "Яромир" и др. "ОУН" была связана с англо-американской разведкой и бандеровскими бандами. Она занималась шпионской деятельностью в пользу американцев и переправкой бандеровских банд, бежавших из Польши и Западных областей Украины через Чехословакию в американскую зону Германии. Антигосударственные организации "ЮГ", "Яромир" занимались распространением антикоммунистических и антисоветских листовок и саботажем.

Членами этих подпольных организаций в основном были мелкобуржуазные элементы, чиновники, раньше состоявшие в буржуазных партиях. Идя на поводу у реакционных элементов, в подпольные организации вступали менее сознательные рабочие и мелкие крестьяне. Эти антигосударственные организации не были многочисленными и какой-либо серьезной угрозы для народно-демократического режима в Чехословакии не представляли…

В словацких горах до сих пор имеются отдельные вооруженные группы так называемых "белых партизан". Уже большинство таких банд было ликвидировано органами государственной безопасности, но часть их еще осталась в горах около г. Ружомберок и в Малых Татрах. Руководителем оставшихся банд является Жингор, бывший майор, участник Словацкого Национального восстания. После освобождения Чехословакии Жингор потребовал в награду за его участие в восстании, чтобы обогатиться, ресторан в Братиславе или в каком-либо другом крупном словацком городе. Ему не дали. Тогда он завязал тесные отношения с руководителями бывшей реакционной демократической партии и вышел из коммунистической партии. После февральских событий7 Жингор стал организатором вооруженных банд в словацких горах. Окали (Д. Окали, уполномоченный по внутренним делам Словакии — Авт.) заявил в беседе, что подготавливается операция для окончательной ликвидации остатков этих банд»8.

В Болгарии в 1945 году против коммунистов происходили вооруженные выступления, которые организовали македонские боевики Владо Куртев и Джоро Настев. Кроме них, антикоммунистические действия вели подпольные организации «Царь Крум» и «Военный союз». Число погибших в этих выступлениях составило около 10 тыс. человек, включая несколько тысяч мирных жителей.

После Второй мировой войны не обошлось в государствах с народно-демократическим строем и без вмешательства извне.

Так, в начале 1949 года в связи с проведением в Вашингтоне 1 сессии совета НАТО был подготовлен специальный документ «Албания». В нем указывалось, что США «желают ликвидировать современный режим в Албании. Наиболее предпочтительным был бы прозападный режим, такой, к которому стремится Албанский национальный комитет. Переориентация Албании на Запад провозглашалась в качестве основной долговременной цели США, а непосредственной — ослабление и немедленное устранение просоветского режима Ходжи»9.

В марте 1949 года англо-американский план тайной войны против Албании был согласован в Вашингтоне. В совещании участвовали: с американской стороны — от госдепартамента США Р. Джойс и шеф отдела тайных операций ЦРУ Ф. Визнер; с британской — лорд Джеллико и Г. Джебб, представляющие соответственно Форин офис и Интеллидженс сервис. Вскоре план был одобрен высшем руководством в Вашингтоне и Лондоне — «скромная по масштабам и затратам операция должна была увенчаться свержением албанского руководства»10. Ставка делалась на разведывательно-диверсионные действия на территории Албании, которые в итоге должны были привести к восстанию против режима Э. Ходжи.

Кадры потенциальных исполнителей для подрывных акций было нетрудно подобрать в лагерях перемещенных лиц. Албанские антикоммунистические лидеры находились рядом — Мидхат Фрашери в Турции, Абас Эрмеджи в Греции, Саид Крюэзиу и Абас Купи в Италии, экс-монарх Албании Зогу в Египте.

14 апреля 1949 года в Лондоне прошло совещание под руководством Ф. Визнера, на котором была сформирована группа по созданию правительства Албании в изгнании. В задачу новоиспеченного правительства входило: придать видимость законности подрывным и пропагандистским акциям албанского антикоммунистического подполья. Все операции планировал Отдел политической координации (ОПК), созданный еще в июне 1948 года, специальный центр, финансируемый ЦРУ, а подчиненный госдепартаменту и совету национальной безопасности США. Руководил центром Дж. Маккаргер, курировавший в ОПК Юго-Восточную Европу.

26 августа 1949 года в Париже было публично заявлено о создании Комитета Свободной Албании во главе с М. Фрашери, призванного бороться с коммунистической деспотией режима Э. Ходжи.

Одновременно с этим на британской базе Форт Бин Джема, что находилась на Мальте, проходили усиленную разведывательно-диверсионную подготовку 30 албанских добровольцев, отобранных в лагерях перемещенных лиц. Правда, профессиональная подготовленность будущих диверсантов представлялась заказчикам весьма сомнительной: «ни одного кадрового офицера, ни одного с высшим образованием, более того, многие вообще неграмотные. Далеки от идеала были и физические кондиции»11. Однако выбирать не приходилось. Операция «Албания» входила в свою начальную стадию.

В ночь с 3 на 4 октября 1949 года по Адриатическому морю в направлении полуострова Карабурун вышла шхуна «Штормовые моря». На борту шхуны находились С. Баркли, Дж. Литем (сотрудники британских спецслужб), грек-штурман и девять «эльфов» (как их называли англичане) — албанские добровольцы, в полной экипировке диверсанта.

Высадка по побережье Албании прошла успешно. Спустя 48 часов, преодолев за это время 10 миль к востоку от места высадки, «эльфы» разбились на две группы. Пятерка под командованием Бидо Куки направилась в район, неподалеку от границы с Грецией. В конце октября четверо из группы Куки, преследуемые албанскими войсками и силами госбезопасности, перешли албано-греческую границу. Другая группа почти сразу же после разделения напоролась на засаду правительственных войск.

Результат первой заброски «эльфов»: четверо вернувшихся на базу, четверо убитых и один пропавший без вести. Более того, вернувшиеся на базу утверждали, что «их высадки ждали, район был перекрыт войсками и силами безопасности. Неутешителен и основной вывод из попыток вести пропаганду и организовать очаги антикоммунистического подполья: население скептически относится к предложению бороться против властей и не верит в возможность их свержения»12.

Тем не менее, шхуна «Штормовые моря» приняла на борт вторую партию «эльфов», в количестве 11 человек, и вновь направилась к албанскому побережью.

Но на этот раз операция прошла не так гладко, как в первый раз. Разыгравшийся шторм вынудил судно зайти в Валонский залив, чтобы переждать непогоду. Шхуну заметили и обстреляли с берега. Она была вынуждена повернуть обратно на базу.

15 декабря 1949 года ЦРУ «представило собственную оценку эффективности албанского антиправительственного подполья. Весьма пессимистически в ней рассматривались перспективы его деятельности, прямо указывалось на неспособность свергнуть режим — в ближайшие месяцы или позднее. Резкой критике подверглось и собственное "детище" — Комитет Свободной Албании. Последовали оргвыводы: инициатива осуществления антиалбанских операций перешла из британских рук к американцам»13.

Однако принципиальный подход к содержанию операций американцы не изменили. Ставка вновь делалась на небольшие группы бойцов, имевших связи с местным населением, подготовляющих очаги вооруженного сопротивления и антикоммунистической пропаганды.

Подготовку диверсантов ЦРУ развернуло вблизи Мюнхена в Западной Германии, под прикрытием «рабочего батальона» албанцев. Вскоре это формирование получило название «Батальон 4000» и насчитывало 250 эмигрантов из Албании. В июне 1950 года открылись 6-месячные курсы подготовки диверсантов на базе лагеря в Дахау. Программа обучения включала в себя строевую подготовку, умение оказать первую помощь, умение владеть оружием, взрывчаткой, радиосвязью, автомобилем. Кроме того, американцы решили изменить способ заброски диверсантов. Отныне забрасывать их на албанскую территорию планировалось с помощью авиации на парашютах.

Начиная с 19 ноября 1950 года, ЦРУ приступило к массовой заброске диверсионных групп в Албанию. При этом парашютистам приходилось совершать прыжок с предельно низкой высоты (примерно 160 метров), что требовало высочайшей квалификации, которой «эльфы» не обладали, в связи с чем диверсанты гибли десятками. Однако руководство операцией не могло отказаться от иллюзии: «стоит засыпать Албанию с воздуха парашютистами и оружием, как там произойдет восстание»14.

Самой громкой акцией «эльфов» в феврале 1951 года стал обстрел советского посольства в Тиране. Другие операции заброшенных диверсантов в ЦРУ воспринимались с изрядной долей скептицизма, особенно информация о создании подпольных группировок — «Национальная лига в горах», «Свобода», «Скандербег», «Призыв» и «Национальное единство».

Тем не менее, в начале 1952 года американцы пришли к выводу, что «албанский режим удалось расшатать до такой степени, что достаточно одного энергичного усилия — и он падет»15. Для ускорения падения просоветского режима было решено направить в Албанию опытных, авторитетных лидеров, преданных экс-монарху Зогу. Выбор пал на троих — Э. Шеху, X. Браницу и X. Дюле.

28 апреля 1952 года три лидера и радист, перешла греко-албанскую границу в районе Корчи, благополучно достигнув базы в районе Мати. С этого момента, группа Шеху регулярно выходила на радиосвязь, докладывая о достигнутых успехах и заказывая грузы: золото, оружие, взрывчатку, снаряжение и т.д.

После смерти И. В. Сталина в ЦРУ решили, что момент для решительного выступления настал. 1 мая 1953 года в Албанию были заброшены фигуры первой величины во главе с X. Матьяни. Однако время шло, а восстания против режима Э. Ходжи не начиналось. Лишь в апреле 1954 года на судебном процессе в Тиране выяснилось: «восемнадцать месяцев после ареста Шеху с американцами велась радиоигра. Вся шпионская сеть в Албании уничтожена: диверсанты попадали при заброске прямо в руки поджидавших в засаде. Это был полный крах»16.

Отдельно стоит сказать о том, что срыву операции «Албания» активно способствовал советский разведчик Ким Филби. Работая в британских спецслужбах, он был в курсе антиалбанских акций и делал все для их провала.

В конце Второй мировой войны и в первые послевоенные годы в Восточной Европе активно применялись так называемые «чистки». При этом коммунистические партии до появления народных армий, опирались на свои вооруженные формирования. К примеру, в Румынии, такие формирования назывались «Патриотической гвардией». Отряды гвардии были сформированы компартией в период подготовки антифашистского восстания (23 августа 1944 года). После освобождения Румынии от гитлеровцев эти отряды были не только сохранены, но и усилены. Английские представители в Союзной контрольной комиссии (СКК) неоднократно настаивали на разоружении «коммунистической гвардии», но советская сторона не давала на это согласие.

Болгария, по мнению отдельных исследователей, особенно отличилась в области «чисток». Уже в марте 1945 года «народными судами» было вынесено 10 897 приговоров по 131 процессу и приговорено к смерти 2138 человек, среди которых фигурируют члены регентского совета, в том числе брат царя Бориса III, большинство членов парламентов и правительств за весь период после 1941 года, высшие военные чины, полицейские, судьи, промышленники, журналисты.

Подобные «чистки» проводились и в других странах — Венгрии, Румынии, Чехословакии, Югославии. При этом особое внимание обращалось на армию и офицерский корпус, которые в этот период находились в состоянии строительства новых — народных вооруженных сил.

Так, например, в Румынии «чистка» армии под контролем коммунистов осуществлялась по следующим семи категориям: «1) военные преступника и лица, виновные в бедствиях страны, 2) политически неблагонадежные лица, 3) профессионально неподготовленные лица, 4) морально неспособные, 5) физически неспособные, 6) по возрасту и 7) по сокращению штатов»17.

В Венгрии «чистка» армии проводилась осенью 1945 года. Однако весной 1946 года компартия страны, опираясь на поддержку СКК, добилась от правительства дальнейшей «чистки». Взамен «проверочных», были созданы так называемые «селекционные комиссии», которые начали увольнять из армии политически неблагонадежных офицеров и унтер-офицеров. К 1 маю 1946 года численность венгерской армии была сокращена до 23 716 человек. Но по требованию коммунистов в первой половине 1947 года в армии была проведена новая «чистка». На этот раз из армейских рядов было уволено 14 генералов, 374 старших и 2292 младших офицеров, а 618 военнослужащих были преданы суду военного трибунала18.

Более того, в той же Венгрии в 1949 году была принята новая Конституция, на основании которой избирательных прав лишались умалишенные и «враги трудового народа». Законодательство уточняло, кого следовало понимать под «врагами» и против кого были направлены основные репрессии властей, это — «бывшие руководители фашистских и профашистских партий, организаций и союзов; бывшие сотрудники венгерской королевской жандармерии, которые не стали на учет для прохождения специальной проверки или подвергались такой проверке, но не были реабилитированы; лица, земельные владения которых были конфискованы в 1945 г.; лица, уволенные со службы из государственных учреждений и частных предприятий во время чистки государственного аппарата в 1946 г.; лица, находящиеся по политическим причинам под надзором полиции»19.

Массовые репрессии в странах народно-демократического строя, порождали чудовищные случаи самосуда со стороны отдельных лиц, облеченных властью. Так, в венгерском селе Гиемре коммунист-полицейский арестовал и расстрелял без суда 26 человек, а в городе Кечкемет шеф местной полиции, тоже коммунист, чинил зверства над арестованными20.

Стоит также заметить, что в период «чисток» в армии, госучреждениях и т.д. наблюдался огромный прилив в ряды коммунистических партий новых членов. Например, в 1948 году в Коммунистическую партию Чехословакии было принято 115 099 бывших национальных социалистов, 111 535 социал-демократов, 25 278 лидовцев и почти 100 тыс. словацких демократов21.

Рассматривая репрессии в Восточной Европе нельзя не сказать о массовом изгнании немецкого населения. Летом 1945 года 6,3 млн. немцев вынуждены были покинуть свои дома на территориях, возвращенных Польше; 2,9 млн. изгнаны из Чехословакии; 200 тыс. — из Венгрии; более 100 тыс. — из Югославии. Нередко изгнание сопровождалось массовыми убийствами немцев.

Ниже приводятся данные людских потерь в странах Восточной Европы после 1945 года.

Болгария, 1944—1971 годы — 20 тыс. человек, из которых казнено и убито 18 тыс., заключено в тюрьмы и лагеря 187 тыс., из них погибло 2 тыс., выслано из страны 40 тыс. человек.

Венгрия, 1947-1955 годы — 13 тыс. человек, из которых казнено и убито 3 тыс., заключено в тюрьмы и лагеря 650 тыс., из них погибло 10 тыс., выслано из страны 60 тыс. человек.

Румыния, 1947-1989 годы — 65 тыс. человек, из которых казнено и убито 5 тыс., заключено в тюрьмы и лагеря 450 тыс., из них погибло 60 тыс., выслано из страны 70 тыс. человек.

Чехословакия, 1948—1968 годы — 2700 человек, из которых казнено и убито 600, заключено в тюрьмы и лагеря 262500, из них погибло 2100 человек.

Югославия, 1944—1955 годы — 335 тыс. человек, из которых казнено и убито 320 тыс., заключено в тюрьмы и лагеря 200 тыс., из них погибло 15 тыс. человек22.

Примечания к главе 4

1

Эрлихман В.В. Потери народонаселения в XX веке. Справочник. М., 2004. С.56.

2

Герэн А. Коммандос «холодной войны». М., 1972. С.21—22.

3

Эрлихман В.В. Потери народонаселения в XX веке… С.56.

4

Советский Союз и борьба народов Центральной и Юго-Восточной Европы за свободу и независимость (1941—1945 гг.). М., 1978. С.249.

5

Там же. С.258.

6

Эрлихман В.В. Потери народонаселения в XX веке… С:51.

7

Имеются в виду события февраля 1948 года, когда в Праге был смещен с поста президента демократ Э.Бенеш, а его место занял коммунист К.Готвальд. 

8

Советский фактор в Восточной Европе 1949—1953. Т.2. М., 2002. С.185-187.

9

Потехин А. Крах операции «Албания» // Новое время. 1989. №24. С.38

10

Там же.

11

Там же. С.39.

12

Там же. С.37.

13

Там же. С.39.

14

Там же. С.40.

15

Там же.

16

Там же.

17

Зарождение народных армий стран — участниц Варшавского договора 1941-1949 гг. М., 1975. С.208.

18

Там же. С.326, 329.

19

Нежинский Л.Н. Очерк истории народной Венгрии 1948—1962. М., 1969. С.121.

20

Ситон-Уотсон X. Захват власти // Политическая история стран Восточной Европы после 1945 г. в зарубежных исследованиях. Выпуск 1. Сборник рефератов. М., 1991. С.37.

21

Коциан И., Вошагликова П. Чешские некоммунистические партии после февраля 1948 г. // Политические системы СССР и стран Восточной Европы. 20-60-е годы. М., 1991. С. 103.

22

Эрлихман В.В. Потери народонаселения в XX веке… С.39, 41, 51, 54, 56.

Глава пятая

«ТОЛЬКО ОСЛЫ НЕ МОГУТ ХОРОШО СРАЖАТЬСЯ В ГОРАХ».

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ГРЕЦИИ В 1946-1949 ГГ.

Утром 6 апреля 1941 года немецкая армия вторглась на территорию Греции. Главный удар немцы наносили в направлении Салоник с последующим продвижением в район Олимпа.

Греческие войска, при поддержке английского экспедиционного корпуса под командованием генерала Г. Уилсона, пытались остановить захватчиков, но их сопротивление было быстро сломлено. 9 апреля немцы овладели городом Салоники. В этот же день греческая армия «Восточная Македония» капитулировала. Три других армии — «Западная Македония», «Центральная Македония», «Эпир» и английские части, неся большие потери, отступали по всему фронту.

13 апреля на совещании греческого и английского командования было принято решение отступить на рубеж Фермопилы — Дельфы и начать подготовку к эвакуации английского корпуса из Греции. Отход греческих войск на новый рубеж позволил противнику захватить всю северную часть страны, а английский план эвакуации стал причиной недоверия и разногласий между союзниками.

В директиве №27 от 13 апреля А. Гитлер уточнил дальнейший план немецких войск. Директивой предусматривалось «нанесение двух ударов по сходящимся направлениям из района Флорины и Салоник на Ларису, чтобы окружить англо-греческие войска и сорвать попытки образовать новый фронт обороны»1. После стремительным продвижением моторизованных частей намечалось захватить Афины и оставшуюся часть Греции, включая Пелопоннес. Кроме того, в директиве предписывалось обратить особое внимание на то, чтобы сорвать эвакуацию английского корпуса.

23 апреля 1941 года греческие войска полностью прекратили вооруженное сопротивление. В плену оказалось 225 тыс. греческих солдат и офицеров. Король Георг II и правительство Греции перебрались на остров Крит, откуда вскоре бежали в Египет, а затем в Англию.

К этому времени в небольших портах Аттики и Пелопоннеса началась эвакуация корпуса генерала Уилсона. Немцы интенсивными налетами авиации препятствовали погрузке английских частей на корабли и транспортные суда, но полностью сорвать эвакуацию не смогли. Англичанам удалось вывезти морем более 50 тыс. своих солдат.

27 апреля немецкие войска вступили в Афины, а через пару дней достигли южной оконечности Пелопоннеса, тем самым полностью оккупировав Грецию. Оставшаяся свободной греческая территория — остров Крит, был захвачен немцами в начале июня 1941 года в ходе операции «Меркурий.

В оккупированной стране гитлеровцы образовали марионеточное правительство во главе с генералом Г. Цолакоглу. Жандармерия, генеральная и специальная асфалия перешли на службу к оккупантам. Также с помощью гитлеровцев были созданы греческие профашистские организации Национальный союз Греции, Национал-социалистическая партия Греции и т.д.

Греция была официально разделена на зоны оккупации. В немецкую зону входили: Центральная Македония, ном (греческая территориально-административная единица) Эврос, ном Мегарида, полуостров Аттика, северное побережье Пелопоннеса, порт Пирей, острова Крит, Милос, Саламина, Эгина и ряд других. Германские союзники Италия и Болгария получили зоны в Фессалии, Центральной Греции, Пелопоннесе, Восточной Македонии и Западной Фракии. На территории страны дислоцировались 5-я немецкая, 11-я итальянская армии и два болгарских армейских корпуса. Общая численность оккупационных войск составляла 300 тыс. человек.

С первых же дней оккупации Коммунистическая партия Греции (КПГ) призвала народ к сплочению и организации сопротивления захватчикам. Коммунистами были созданы первые боевые отряды «Священная рота» и «Штурмовые группы». Активность КПГ в этом направлении значительно повысилась, когда стало известно о нападении Германии на Советский Союз и партизанских отрядах генерала Мандакаса, действующих на острове Крит2.

В начале июля 1941 года в Афинах состоялся пленум ЦК КПГ. В решениях пленума отмечалось, что гитлеровский оккупационный режим «и его лакеи — антинациональное правительство Цолакоглу, ведут греческий народ к катастрофе. В этих условиях важнейшая задача греческих коммунистов состоит в том, чтобы организовать борьбу народа (…) с целью свержения чужеземного, фашистского рабства. КП Греции зовет греческий народ, все партии и организации в единый национальный фронт освобождения для изгнания немецко-итальянских оккупантов из Греции, свержения марионеточного правительства Цолакоглу и оказания повседневной поддержки Советскому Союзу»3.

27 сентября КПГ вместе с Аграрной партией, Социалистической партией и партией Союз народной демократии основали Национальный освободительный фронт Греции (ЭАМ). К концу 1941 года ЭАМ создал подпольную военную организацию — Национально-освободительную армию Греции (ЭЛАС). Лидеры буржуазно-монархических партий К. Кафандарис, Г. Папандреу, П. Канелопулос и другие отстранились от участия в общенациональной борьбе.

Осенью 1941 года состоялось первое вооруженное выступление против захватчиков. В ночь с 28 на 29 сентября в зоне болгарской оккупации вспыхнуло восстание. Более двух тысяч жителей деревень нома Драмы во главе с местными коммунистами напали на оккупационные власти и разогнали их. Однако восстание было жестоко и быстро подавлено болгарскими воинскими частями и жандармерией.

В 1942 году в Греции прокатилась мощная волна забастовок, и начали действовать первые партизанские отряды ЭЛАС под командованием А. Велухиотиса. Так, в феврале 1942 года диверсионная партизанская группа взорвала немецкие автомашины на базе Депо в Салониках. К апрелю под контроль партизан полностью перешли горные районы в Румелии, Центральной и Западной Македонии. Как отмечает английский историк Дж. Эрман, к этому времени ЭАМ—ЭЛАС завоевали широкую поддержку народных масс4. С 7 по 14 сентября под руководством ЭАМ состоялась крупная забастовка в Афинах и Пирее, в которой участвовало до 60 тыс. человек. А 22 сентября партизаны взорвали в Афинах здание, где помещалась канцелярия греческой профашистской организации, вербующей добровольцев для участия в боях против Красной Армии. При взрыве было убито 29 сотрудников этой организации, в том числе и ее руководитель Стеродимос, а также 43 немецких офицера и солдата.

Ведущая роль коммунистов в сопротивлении оккупационному режиму встревожила греческое эмигрантское правительство и короля Георга II, находившихся к этому времени в Каире. Значительную тревогу проявляли и англичане, которые увидели «в лице ЭАМ—ЭЛАС силу, способную объединить вокруг себя всю нацию, изгнать оккупантов и добиться национальной, политической и экономической независимости страны»5.

В начале сентября 1942 года в Афины прибыл тайный эмиссар изгнанного правительства полковник И. Цигандес, имевший при себе крупную сумму денег для финансирования мероприятий по подрыву ЭАМ—ЭЛАС. В октябре того же года в Греции обосновалась Английская военная миссия (ВСА) во главе с полковником Э. Майерсом, сброшенная на парашютах в районе горного массива Гиона, контролируемого партизанами. При значительной поддержке ВСА греческие буржуазно-монархические круги создали свою подпольную военную организацию Национально-демократическое греческое общество (ЭДЭС) под руководством Н. Зерваса и К. Пиромаглу.

В декабре 1942 года состоялась вторая Всегреческая конференция КПГ, которая по своему значению приравнивалась к съезду. В принятой резолюции указывалось, что «центральной задачей партии является борьба против оккупантов, освобождение Греции и ее народа от любого внешнего и внутреннего гнета»6. В резолюции особо подчеркивалась необходимость «сформирования сразу же после изгнания захватчиков временного правительства всеми партиями и организациями, проводившими борьбу в соответствии с целями ЭАМ»7.

В конце 1942 — начале 1943 годов отряды ЭДАС насчитывали в своих радах 6 тыс. бойцов, из которых около 3500 входили в регулярные отряды. Действия партизан приобрели более планомерный характер и охватывали практически всю континентальную часть Греции.

В ночь на 25 ноября 1942 года объединенный диверсионный отряд (150 бойцов ЭЛАС, 60 бойцов ЭДЭС и 12 английских коммандос) атаковали важный стратегический объект — железнодорожный мост через реку Горгопотамос. В ходе ожесточенного боя сопротивление итальянской охраны было сломлено, а мост взорван. Железнодорожная магистраль, по которой снабжались фашистские войска в Северной Африке, оказалась выведенной из строя на шесть недель. После этой успешной операции партизанские удары по оккупантам участились. Только в декабре 1942 года отрядами ЭЛАС был атакован (неудачно) большой железнодорожный мост через реку Вардар, совершено нападение на охрану рудников Пиги в Македонии и из засад разгромлено несколько итальянских частей.

В феврале 1943 года партизаны ЭЛАС провели ряд успешных операций, в результате которых противник потерял убитыми, ранеными и пленными свыше 300 человек. Так, 11—12 февраля в Западной Фессалии партизаны окружили в деревне Оксиниа две роты итальянцев. В результате боя 120 вражеских солдат и офицеров было убито, а 147 сдались в плен. Все оружие и другое военное снаряжение противника попали в руки партизан.

4—6 марта 1943 года отряды ЭЛАС успешно действовали в ущелье Бугази и местечке Фардикамбос в Западной Македонии. Утром 4 марта партизаны напали в ущелье на итальянскую автоколонну, состоящую из 10 грузовиков с боеприпасами и продовольствием для гарнизона города Гревене. В бою итальянцы потеряли 15 человек убитыми, а оставшиеся 133 солдата сдались в плен. 9 машин было захвачено, одному грузовику удалось вырваться из ущелья. На помощь автоколонне из Гревене выступил итальянский пехотный батальон с тяжелым вооружением, который партизаны окружили в местечке Фардикамбос. 6 марта после упорного боя, потеряв 32 человека убитыми, оккупанты сложили оружие. В плену оказалось 603 человека, в том числе командир батальона и 16 офицеров. Партизанами были захвачены три 65-мм орудия, 12 станковых пулеметов, 39 ручных пулеметов, 8 минометов, 640 винтовок, 30 пистолетов, 300 артиллерийских снарядов. Были захвачены также 12 грузовых машин, 57 мулов и много другого снаряжения.

7 апреля 1943 года ЭЛАС провела в Афинах одну из своих наиболее дерзких операций. В этот день 35 партизан с помощью нескольких полицейских — членов ЭАМ, освободили из тюремной больницы 55 арестованных активистов КПГ. Эти успехи способствовали притоку в ЭЛАС новых бойцов и дальнейшему развитию вооруженной борьбы против оккупантов.

К весне 1943 года ЭЛАС представляла значительную силу. В рядах армии насчитывалось около 12,5 тыс. человек. С момента начала вооруженной борьбы против оккупантов и до начала мая 1943 года части ЭЛАС провели 53 боя, в которых противник потерял около 900 человек убитыми, 500 ранеными и 950 пленными. В качестве трофеев были захвачены три 65-мм орудия, три тяжелых и 10 легких минометов, 19 станковых пулеметов, 70 ручных пулеметов, 64 автомата, 930 винтовок, 39 пистолетов, 7 тыс. ручных гранат, 19 автомашин, 5 мотоциклов, 2 катера и 103 единицы других транспортных средств. В ходе боев и диверсий были уничтожены 13 паровозов, 177 вагонов, 26 автомашин, 1 катер, 1 самолет, 4 рудника, 2 крупных и 2 небольших моста8.

Растущую эффективность партизанского движения признавали и сами оккупанты. Например, в донесении немецкой разведки и контрразведки «1-С» от 9 апреля 1943 года говорилось следующее:

«Начиная с ноября 1942 г. постоянно растущие силы партизан стали действовать в районах оккупированных немецкими войсками, и нападать на жандармские посты с целью снабдить себя оружием и боеприпасами. В общей сложности с декабря 1942 г. по сегодняшний день только на территории военного округа Салоники — Эгео было отмечено 30 таких налетов. Вместе с тем ежедневно совершаются акты саботажа и убийства. Вершиной этих действий явился захват партизанами итальянского отряда численностью более 500 человек и его артиллерии около Сьятисты 4 марта 1943 г.

Взрыв моста через реку Горгопотамос 25 ноября 1942 г. положил начало прямым нападениям банд на коммуникации, сочетавшимися с участившимися диверсиями. Центральная железнодорожная артерия Салоники — Ламиа в течение 1943 г. 6 раз выводилась из строя. Эти факты неопровержимо свидетельствуют об опасности, вытекающей из действий партизан, для нашего снабжения и об уязвимости системы снабжения наших войск»9.

В целях усиления борьбы с партизанами гитлеровцы совместно с марионеточным правительством И. Раллиса (стал премьером 7 апреля 1943 года, сменив на этом посту премьер-министра Логофетопулоса) приступили к созданию батальонов безопасности. В конце мая в Афинах был сформирован первый батальон. Вскоре появилось еще два батальона, которые были сведены в полк под командованием Плидзанопулоса. В ходе карательных операций военнослужащие этих подразделений отличались особой жестокостью. В дальнейшем батальоны безопасности получили название «охранных». Кроме того, против партизан действовали специальное моторизованное подразделение Бурандаса, вооруженные отряды Всегреческой освободительной организации (ГТАО), Национально-социальной обороны (ЭКА), Греческой армии (ЭС).

2 мая 1943 года было образовано главное командование ЭЛАС. Командующим партизанскими силами был назначен С. Сарафис, его первым заместителем — А. Велухиотис, комиссаром — В. Самариниотис (позднее эту должность получил первый секретарь ЦК КПГ Г. Сяндос).

27 мая представитель ВСА обратился к командующему Сарафису с просьбой провести силами ЭЛАС ряд операций против немецко-итальянских войск с тем, чтобы отвлечь внимание гитлеровцев от готовящейся высадки англо-американских войск в Сицилии. Отряды ЭЛАС успешно выполнили эту задачу. Операции начались в ночь с 20 на 21 июня 1943 года. Партизаны совершали нападения на моторизованные колонны, поезда, железнодорожные станции, гарнизоны противника, разрушали линии связи, минировали мосты, железнодорожное полотно, станционное оборудование, склады с боеприпасами. Многие объекты минировались минами замедленного действия, что вызвало замешательство в рядах врага. Немецко-итальянские оккупанты понесли значительные потери и, опасаясь высадки союзников на побережье Греции, были вынуждены перебросить сюда три немецкие дивизии, предназначавшиеся для отправки в Италию. Командующий сухопутными союзными войсками на Ближнем Востоке генерал Г. Вильсон дал высокую оценку операциям отрядов ЭЛАС:

«Благодаря блестящим операциям греческих партизан, внимание держав оси было отвлечено от продвижения крупных транспортов и концентрации войск, предназначенных для операции на Средиземном море»10.

Отметил успехи греческих партизан и английский премьерминистр У. Черчилль:

«Одновременно греческие агенты проводили блестящие и смелые диверсионные операции против судов стран оси, стоявших в Пирее. Успех этих операций побудил ближневосточное командование послать в Грецию новые английские группы с запасами взрывчатых веществ и оружия»11.

5 июля 1943 года ВСА, ЭЛАС и две буржуазные военные организации ЭДЭС и созданное в этом месяце Национальное и социалистическое освобождение (ЭККА) — заключили между собой соглашение, признающее, как ЭЛАС, так и обе буржуазные военные организации частями союзнической армии.

За день до подписания соглашения король Георг II обратился к греческому народу по радио с заявлением, в котором обещал после освобождения Греции и своего возвращения в страну провести всеобщие выборы. Он указал, что «греческое правительство, находящиеся за границей, уйдет в отставку по возвращении в Афины, чтобы можно было создать правительство, опирающееся на широкую базу»12. Заявление Георга II положило начало распрям и борьбе за власть между греческими политическими группировками. «К выгоде общего врага», — как отметил У. Черчилль13.

В августе английские правящие круги пригласили в Египет представителей ЭАМ—ЭЛАС и буржуазно-монархических партий для обсуждения греческих проблем. На переговорах греческие представители, прежде всего от коалиции ЭАМ, потребовали от Георга II гарантий в том, что после изгнания оккупантов он не вернется в Грецию, пока народ не решит вопрос о форме правления. Оскорбленный монарх немедленно обратился с письмом к У. Черчиллю и Ф. Д. Рузвельту. В своем послании Георг II, в частности, писал:

«Сейчас я внезапно столкнулся с весьма любопытным предложением, когда из Греции прибыли некоторые личности, якобы представляющие различные партизанские отряды; кроме того, приехал представитель ряда старых политических партий, настаивающих, чтобы я объявил о том, что вернусь только после плебисцита, который определит форму будущего режима. В этих обстоятельствах я был бы весьма благодарен вам за совет по поводу политики, которая является в данный момент наилучшей с точки зрения дела Греции и Объединенных Наций»14.

Ответ У. Черчилля, которого связывали с греческим монархом особые обязательства как с главой государства, сражавшегося в качестве англо-американского союзника с общим врагом, был следующим:

«Если значительные английские силы примут участие в освобождении Греции, король должен вернуться вместе с англогреческой армией. Это, пожалуй, наиболее вероятная возможность. Если же, однако, греки окажутся, достаточно сильны, чтобы самостоятельно выгнать немцев, у нас будет значительно меньше права голоса в этом вопросе. Отсюда следует, что король должен требовать для монархистов равного представительства с республиканцами, как это сейчас предполагается. Во всяком случае, он совершил бы большую ошибку, если бы каким-либо образом выразил свое согласие остаться за пределами Греции, пока продолжаются бои за освобождение и пока условия исключают возможность проведения плебисцита в мирной обстановке»15.

Между тем к осени 1943 года подавляющее большинство взрослого населения Греции — порядка 2 млн человек — поддерживали коалицию ЭАМ, а партизанские отряды ЭЛАС превратилась в регулярную армию, состоящую из 1-й, 3-й, 8-й, 9-й, 10-й, 13-й дивизий и кавалерийской бригады, общей численностью 35—40 тыс. бойцов. Было организовано также офицерское училище резерва ЭЛАС. Кроме того, после капитуляции в сентябре 1943 года Италии и разоружения итальянских войск в Греции ЭЛАС сумела захватить основную часть итальянского снаряжения, включая вооружение целой дивизии. В то же время военные формирования ЭДЭС и ЭККА имели в своих рядах не более 3—5 тыс. человек16.

Столь значительные изменения в соотношении политических и военных сил не устраивали греческое эмигрантское правительство и правящие круги Англии, прежде всего реальной опасностью коммунистического переворота после изгнания немцев.

23 сентября 1943 года У. Черчилль писал министру иностранных дел генералу Исмею:

«В случае эвакуации немцами Греции мы обязательно должны быть в состоянии направить в Афины 5 тысяч английских солдат с бронемашинами и бреновскими самоходками: транспорт и артиллерия не нужны. Греческие войска в Египте будут их сопровождать. Их задача будет заключаться в оказании в этом центре страны поддержки восстановленному у власти законному правительству Греции. Греки не будут знать, сколько еще войск последует за ними. Возможно, что между греческими партизанскими отрядами разгорится кое-какая грызня, однако англичанам будут выказывать всяческое уважение, в особенности потому, что спасение страны от голода зависит целиком от наших усилий в первые месяцы после освобождения. При формировании этих войск следует исходить из того расчета, что им не придется иметь дело с чем-либо более серьезным, чем бунт в столице или набег на столицу из деревень. Как только будет создано устойчивое правительство, мы сможем уйти»17.

По воспоминаниям Черчилля, это письмо стало одним из первых признаний о том, что англичанам придется вмешаться во внутренние дела Греции в момент изгнания немцев18.

Осенью этого же года на Московском совещании Черчилль «добился большой ценой» принятия решения о том, что Греция отойдет в английскую сферу влияния19. При этом особо оговаривалось, что англичане обязуются поддерживать временное правительство, в котором будет представлен ЭАМ.

В октябре 1943 года борьба за власть между греческими политическими группировками, вылилась в вооруженные столкновения между войсками ЭЛАС и ЭДЭС—ЭККА. 10 октября в Эпире отряды ЭДЭС спровоцировали серьезные инциденты против частей 8-й дивизии ЭЛАС. В стране назревала гражданская война. Однако 28 февраля 1944 года между противоборствующими группировками, при посредничестве Союзной военной миссии (СВМ) (бывшая Английская военная миссия, преобразованная в 1943 году в «союзную»), было заключено соглашение о прекращении огня.

10 марта КПГ и ЭАМ сформировали Политический комитет национального освобождения (ПЕЕА), на который возлагались функции временного правительства. В состав комитета вошли социалист А. Сволос (председатель), левые либералы Н. Аскуцис, А. Ангелопулос, С. Хадзибеис, коммунист Г. Сяндос, полковники Е. Бакирдзис, Э. Мандакас и другие. 15 марта ПЕЕА известил эмигрантское правительство в Каире о своем создании, подчеркнув, что «его целью является объединение национальных сил для координации национально-освободительной борьбы на стороне союзников и в первую очередь сформирование правительства общенационального единства»20.

Тем не менее, по настоянию Георга II эмигрантское правительство не только не откликнулось на обращение ПЕЕА, но и скрыло факт его сформирования.

Создание комитета, по мнению Черчилля, было прямым вызовом будущей власти эмигрантского правительства Э. Цудероса. Объявление об учреждении ПЕЕА вызвало волнения в греческих сухопутных и военно-морских силах, входящих в состав английских вооруженных сил на Ближнем Востоке. К этому времени в греческих военных формированиях числилось 30 тыс. человек, из которых 18 тыс. служили в пехотных частях, 7 тыс. — во флоте и 5 тыс. — в авиации. При этом 90—95 процентов военнослужащих являлись сторонниками ЭАМ— ЭЛАС.

Как считает историк Г. Д. Кирьякидис, объединения левых сил греческой эмиграции с местной прокоммунистической коалицией больше всего опасался Георг II, «его правительство и их английские покровители»21. Правда, начавшиеся выступления греческих военных в поддержку ПЕЕА были достаточно быстро подавлены англичанами. Разоружению и расформированию подверглись 1-я и 2-я бригады, полк полевой артиллерии, полк бронемашин, дивизион зенитной артиллерии, дивизион противотанковой артиллерии, транспортные подразделения, все учебные центры и военно-морской флот. При разоружении произошли вооруженные стычки между греческими и английскими частями, с потерями убитыми и ранеными с обеих сторон. Зачинщики выступлений в поддержку ПЕЕА были арестованы. Порядка 20 тыс. бывших греческих военнослужащих англичане заключили в концлагеря.

26 апреля в Каире появилось новое эмигрантское правительство во главе с Г. Папандреу (Э. Цудерос подал в отставку 6 апреля). Только после этого были начаты переговоры с ПЕЕА о создании правительства национального единства.

По инициативе английского правительства с 17 по 20 мая в районе Бейрута состоялись переговоры делегаций эмигрантского правительства, ПЕЕА, ЭАМ, КПГ, ЭДЭС—ЭККА и рада буржуазных партий. После острых дискуссий было подписано так называемое Ливанское соглашение, основными пунктами которого были следующие: осуждение выступления вооруженных сил на Ближнем Востоке на стороне ПЕЕА; предоставление правительству и английскому командованию полной инициативы в урегулировании главного вопроса — судьбы вооруженных сил, в основном ЭЛАС; освобождение страны совместными действиями с союзными войсками; предоставление коалиционному правительству право решить по собственному усмотрению конституционный и династический вопросы22. Более того, делегации ПЕЕА, ЭАМ и КПГ согласились на получение всего 25 процентов второстепенных портфелей в кабинете министров правительства национального единства.

Летом 1944 года ЦК КПГ принял решение о широкой мобилизации патриотических сил страны на борьбу с немецкими оккупантами. К этому времени в состав партизанских сил входили: 1-я дивизия Фессалии, 8-я дивизия Эпира, 9-я дивизия Западной Македонии, 10-я дивизия Центральной Македонии, 13-я дивизия Румели, 16-я дивизия Восточной Фессалии, 3-я дивизия Пелопоннеса, 5-я дивизия Крита, 5-я бригада Аттики—Беотии, кавалерийский полк, части Восточной Македонии и части островов. Кроме этих войск, партизаны имели 1-й армейский корпус численностью до 10 тыс. человек, но располагающий всего двумя тысячами единиц оружия, а также части резерва. Всего ЭЛАС насчитывала порядка 50 тыс. человек, контролируя большую часть материковой Греции.

В период со 2 по 22 июля и с 7 августа до конца августа 1944 года немецкое командование предприняло против партизан несколько крупных карательных операций в Северном Пинде и в западных районах Центральной Греции. Немецкие войска были усилены 1-й дивизией альпийских стрелков «Эдельвейс», специально обученными для борьбы с партизанами в горной местности.

Во время карательной операции в июле части ЭЛАС нанесли мощный удар по гитлеровскому гарнизону в городе Амфилохии. Командование 8-й партизанской дивизии, воспользовавшись уменьшением сил противника в районе Эпира и на западе Центральной Греции, откуда часть немецких подразделений была переброшена для участия в операции в Северном Пинде, приняло решение о захвате Амфилохии. 12—13 июля, надежно блокировав Амфилохию, ЭЛАС бросила против немецкого гарнизона свои главные силы. После ожесточенных уличных боев партизаны заняли город. В ходе этой операции 450 гитлеровцев было убито, 37 захвачено в плен. В качестве трофеев партизаны захватили три автомобиля, радиопередатчик, стрелковое оружие, 5000 мин, большое количество боеприпасов, обмундирование, продовольствие, а также 38 лошадей и 70 мулов. Потери 8-й дивизии составили 42 человека убитыми и 54 ранеными. Цель операции была выполнена полностью.

В конце августа английским генеральным штабом был разработан подробный план высадки экспедиционных войск в Греции. Планом операции, под кодовым названием «Манна», предусматривалось внезапное занятие Афин и их аэродрома с помощью воздушного десанта, захват гавани Пирея для доставки новых подкреплений из Египта и срочное прибытие в Грецию правительства Г. Папандреу. К операции привлекалась 2-я парашютная бригада из Италии, 23-я бронетанковая бригада, действовавшая в качестве пехоты, тыловые части и греческие войска, верные правительству Папандреу. Общая численность войск составляла 23 тыс. человек. Командование экспедиционными силами осуществлял генерал Р. Скоби. Поддержку экспедиции обеспечивала 15-я крейсерская эскадра с флотилией минных тральщиков, а также 7 англо-греческих авиаэскадрилей и американская транспортная авиация.

«Желательнее всего, чтобы удар был нанесен, как гром с ясного неба, без какого-либо предварительного кризиса. Это лучшее средство предвосхитить ЭАМ», — указывал Черчилль в период разработки операции «Манна»23.

26 сентября в Италии, где к этому времени находилось правительство Папандреу, состоялась встреча представителей ЭЛАС и ЭДЭС—ЭККА. На встрече было подписано соглашение, согласно которому главнокомандующим всеми греческими вооруженными силами, в том числе и ЭЛАС, назначался английский генерал Скоби. Этот документ, известный под названием Казертинского соглашения, определял, по словам Черчилля, дальнейшие действия англичан в Греции.

В октябре 1944 года немецкое командование отдало приказ об отступлении своих войск из Греции. 4 октября англичане заняли город Патрас, расположенный в Южной Греции. 12 октября английские парашютисты высадились на столичном аэродроме Мегара близ Афин. 15 октября они заняли сам город. В порт Пирей вступили английские военно-морские силы, доставив генерала Скоби и основную часть его экспедиционных сил. 17 октября в Афины прибыло правительство Г. Папандреу.

К 10-м числам ноября 1944 года вся территория Греции была полностью очищена от немецких захватчиков.

Отряды ЭЛАС также активно участвовали в изгнании оккупантов, нанося им чувствительные удары. Так, например, 3—4 октября партизаны пустили под откос вблизи Курновоса и Стирфаки два немецких эшелона, перевозившие войска и боевую технику. 24 октября части ЭЛАС уничтожили 20 немецких автомашин на мосту через реку Альякмон. «Во время отступления немцы понесли серьезные потери от налетов партизан и действий авиации союзников. Около 5 тыс. человек были убиты, примерно столько же ранено и взято в плен. Кроме того, партизаны уничтожили и захватили до 100 паровозов и свыше 500 автомашин с оружием и боеприпасами. Противник вывел свои основные силы из Греции, но при этом понес значительные людские и материальные потери», — пишет военный историк Д. Эрман24.

В ноябре в экстренном сообщении командующего ЭЛАС генерала Э. Сарафиса, в частности, говорилось:

«Противник под давлением наших войск и неотступно преследуемый нами, покинул греческую территорию. Многолетняя и кровопролитная борьба ЭЛАС увенчалась полным освобождением нашей родины»25.

С начала военных действий и до момента изгнания оккупантов ЭЛАС сковывала на территории Греции от 8 до 12 дивизий противника и нанесла ему значительные потери, которые, по неполным данным, превышали 22 тыс. человек убитыми. Партизанами было захвачено в плен 6500 немецких военнослужащих.

Собственные потери ЭЛАС исчислялись в 28 тыс. человек убитыми в боях. Еще 50 Тыс. человек, имевшие отношение к партизанам, было казнено оккупантами и их пособниками.

Численность ЭЛАС в период изгнания захватчиков превышала 130 тыс. человек, из которых 80 тыс. были бойцами регулярных отрядов. Кроме того, в момент освобождения страны 412 тыс. человек состояли в рядах КПГ.

Между тем в Греции складывалась достаточно напряженная обстановка.

Сразу же после изгнания немцев Г. Папандреу потребовал роспуска ЭЛАС. Это же требование высказал, и генерал Р. Скоби во время встречи с генералом Э. Сарафисом. При этом английские военные власти приняли меры для сохранения «охранных батальонов» и других отрядов, воевавших на стороне немцев, Под надзором английских солдат эти формирования были сосредоточены в районе Афин и на островах у восточного побережья Пелопонесса, где они находились в хороших условиях и могли поддерживать свою боеспособность. Вскоре личный состав «охранных батальонов» тайно перевезли с островов в Афины и разместили в казармах Гуди. Англичане также искали по всей стране офицеров и рядовых жандармерии, направляли в столицу в казармы Макриянниса, где формировали их в батальоны и вооружали. Кроме того, во многих гостиницах вокруг площади Омония, занимавших господствующее положение в районе центральных улиц Афин, расположились «охранные батальоны» и другие отряды из бывших гитлеровских пособников.

Командованием ЭЛАС требование правительства о роспуске было решительно отвергнуто. В стране начались выступления возмущенных сторонников ЭЛАС, которые протестовали против правительства Папандреу и присутствия в стране английских войск.

7 ноября 1944 года У. Черчилль писал министру иностранных дел А. Идену:

«1. По моему мнению, учитывая цену, которую мы заплатили России за нашу свободу действий в Греции, мы должны, не колеблясь, использовать английские войска для поддержки греческого королевского правительства, возглавляемого г-ном Папандреу.

2. Это означает, что английские войска должны, безусловно, вмешаться, чтобы предотвратить бесчинства. Г-н Папандреу, несомненно, может закрыть газеты ЭМА, если они будут призывать к забастовке газетных работников.

3. Я надеюсь, что греческая бригада скоро прибудет и в случае необходимости, не колеблясь, будет открывать огонь. Почему туда (в Грецию — Авт.) посылают только одну индийскую бригаду из состава индийской дивизии? Нам нужно еще 8—10 тысяч солдат-пехотинцев, чтобы удержать столицу и Салоники для нынешнего правительства. Позже мы должны заняться вопросом о расширении греческой власти. Я вполне ожидаю столкновения с ЭАМ, и мы не должны уклоняться от него, если только почва будет правильно выбрана»26.

На следующий день Черчилль обратился с письмом к генералу Вильсону:

«Ввиду усиливающейся угрозы со стороны коммунистических элементов в Греции и в связи с тем, что они намереваются силой захватить власть, я надеюсь, что вы рассмотрите вопрос об усилении наших войск в районе Афин путем немедленной отправки 3-й бригады английской 4-й дивизии или какого-либо другого соединения»27.

15 ноября генерал Скоби получил инструкции быть готовым к противодействию «коммунистическим элементам». В случае необходимости он должен был объявить Афины военной зоной и потребовать от всех частей ЭЛАС немедленно покинуть город. Из Италии в Салоники, Афины и Патрас были спешно переброшены 3-я греческая горная бригада и 4-я индийская дивизия. Правительством Папандреу и англичанами были приняты необходимые меры для создания и оснащения «охранных батальонов» численностью 500 человек в каждом. Всего было создано 30 таких батальонов28. В начале декабря в Греции высадился 3-й английский армейский корпус в составе 2-й индийской дивизии, 23-й бронетанковой бригады и 5-й пехотной бригады.

1 декабря 1944 года шесть министров, представляющие ПЕЕА, вышли из состава правительства Папандреу. Оставшиеся члены кабинета приняли решение о роспуске всех партизанских отрядов, прежде всего ЭЛАС.

2 декабря в Афинах была объявлена всеобщая забастовка. Штаб-квартира КПГ переехала из столицы в другое место.

Генерал Скоби обратился к греческому народу с посланием, в котором заявил, что решительно поддержит нынешнее правительство, «пока не будет создано греческое государство, располагающее на законной основе вооруженными силами, и пока нельзя будет провести свободные выборы»29. Из Лондона с аналогичным заявлением выступил и У. Черчилль.

3 декабря на улицы Афин и Пирея в знак протеста против произвола английских военных властей вышло до 500 тыс. жителей. В Афинах между полицией и демонстрацией коммунистов произошло кровавое столкновение. Очевидец писал:

«Полиция наносила удары из дворца. Поскольку я не верил и даже не мог предположить, что полиция с таким хладнокровием может убивать безоружный народ, мне хотелось думать, что огонь велся холостыми патронами. В тридцати шагах от того места, где мы стояли, я увидел поднимающуюся голову человека, сдавленно кричавшего: "Помогите!". Изо рта у него лилась кровь. Рядом с ним рвались гранаты… Когда смолкла пальба, я понял, насколько настоящими были пули»30.

Этот инцидент фактически стал началом гражданской войны. «Ставки в развернувшейся борьбе были более чем высоки. Для коммунистов речь шла не только о политическом, но и физическом выживании. Для англичан под вопросом оказалось их влияние на всем балканском регионе», — пишут отечественные историки С. Лавренов и И. Попов31.

4 декабря генерал Скоби приказал ЭЛАС немедленно покинуть район Афин — Пирея и в течение 72 часов переместиться за линию Элефсис — Кифисья —Коропи. В противном случае он обещал навести порядок железной рукой. Незадолго до предъявления ультиматума английские войска разоружили в Психико один из полков 2-й дивизии ЭЛАС. В ответ на приказ генерала войска ЭЛАС и вооруженные группы горожан предприняли попытку силой захватить столицу.

Первоначально англичанам и их союзникам в городе противостояли части 1-го армейского корпуса Афин — Пирея и группы вооруженных горожан, сторонников ЭАМ—ЭЛАС. Во время боев в Афины прибыли 13-я дивизия Центральной Греции и четыре батальона 8-й дивизии Пелопоннеса.

«Узнав, что коммунисты уже захватили все полицейские участки в Афинах и убили большинство оказавшихся там людей, не согласившихся их поддержать, и что коммунисты находятся на расстоянии полумили от правительственных учреждений, я приказал генералу Скоби и английским войскам, насчитывающим пять тысяч человек (…) открыть огонь», — вспоминал У. Черчилль32.

Против отрядов ЭЛАС действовали части английского гарнизона и войска верные правительству Папандреу, численностью приблизительно 11 тыс. человек — Горная бригада, Священная рота, «охранные батальоны», жандармы и часть личного состава полиции. Вскоре после начала боев англичане получили подкрепления — 5-ю дивизию и 2-ю бригаду 6-й пехотной дивизии.

В общей сложности силы генерала Скоби в Афинах-Пирее насчитывали 26 тыс. англичан и 11 тыс. греков. На остальной территории Греции находилось 7 тыс. английских военнослужащих и 11 тыс. бойцов из ЭДЭС—ЭККА, «охранных батальонов» и других правительственных формирований.

Численность войск ЭЛАС составляла в этот период 90 тыс. солдат и приблизительно 50 тыс. резервистов. Части ЭЛАС дислоцировались в основном так, как и во время гитлеровской оккупации.

В столице Греции велись ожесточенные уличные бои. 8 декабря генерал Скоби докладывал премьеру Черчиллю о масштабах боевых действий:

«Усиление деятельности повстанцев и повсеместная стрельба из-за угла не позволяла достичь больших результатов в боях, которые продолжались вчера весь день. К середине дня общее число взятых войсками под стражу повстанцев составляло 35 офицеров и 524 других чина. В эту цифру не входят лица, задержанные полицией, так как в этом отношении от них трудно получить точные данные.

23-я бригада, которая в течение второй половины дня веда операцию по очищению каждого дома, добилась некоторых успехов. Парашютная бригада очистила новый район в центре города.

С английского военного корабля "Орион" пришлось высадить подкрепления морской пехоты для борьбы с многочисленными снайперами из повстанцев, проникшими в район южнее Порто-Леонто и действовавшими против здания военно-морского ведомства в Пире. Ввиду сильного сопротивления наши войска были вынуждены отступить в одном районе.

В районе, который очищается греческой горной бригадой, повстанцы предприняли атаку с фланга. Атака была отбита, но задержала продвижение бригады»33.

В результате ожесточенных боев части ЭЛАС очистили от противника большинство городских районов. Они заняли сильно укрепленные здания Политехнического института и Вастилес — комплекс зданий главной асфалии и ее специальной службы. Бойцы ЭЛАС блокировали казармы Гуди и Макриянниса, где были сосредоточены части «охранных батальонов» и жандармерии. Эласиты захватили комплекс зданий общевойскового училища, прорвались в казармы 25-й английской бригады, где уничтожили все тяжелое вооружение и взяли в плен 100 английских солдат.

К 10 декабря положение английских войск и правительственных частей в Афинах стало критическим. Они держали оборону в центре города, практически в осаде. У английских частей ведущих тяжелые уличные бои оставался шестидневный запас продовольствия и трехдневный запас боезапасов. Английский фельдмаршал Г. Р. Александер, прибывший в город 11 декабря, доносил в Лондон, что «положение в Афинах гораздо хуже, чем он предполагал перед своим отъездом из Италии»34.

На помощь английским войскам в Грецию были направлены значительные подкрепления. Для их быстрейшей переброски американское командование выделило англичанам 100 транспортных самолетов. Бои вспыхнули с удвоенной силой. 18 декабря бойцы ЭЛАС атаковали и заняли укрепленные гостиницы «Сесил Паллас» и «Апреги», где было захвачено в плен 600 военнослужащих английских ВВС. В ночь с 18 на 19 декабря, после тяжелых двухдневных боев, отряды ЭЛАС полностью овладели укрепленным комплексом тюрьмы Авероф. Попытка англичан вернуть утраченные позиции были отбиты. Английские войска при поддержке авиации и артиллерии наносили бойцам ЭЛАС ощутимые потери, но разгромить их полностью не могли.

21 декабря Г. Р. Александер докладывал Черчиллю:

«Исходя из предположения, что ЭЛАС будет продолжать сражаться, я считаю, что можно будет очистить район Афины, Пирей и прочно удерживать его, но тем самым мы еще не нанесем поражения ЭЛАС и не заставим ее капитулировать. Мы недостаточно сильны, чтобы пойти дальше этого и предпринять операции в континентальной Греции. В период германской оккупации немцы держали в континентальной части страны шесть-семь дивизий и, кроме того, войска на греческих островах, равноценные четырем дивизиям. При всем этом они не могли постоянно обеспечивать себе бесперебойные коммуникации, а я сомневаюсь в том, что нам будут противостоять меньшие силы и меньшая решимость, чем немцам»35.

25 декабря премьер У. Черчилль и министр иностранных дел А. Иден прибыли в Афины. Они пытались отыскать возможность компромисса между противоборствующими сторонами. 26—27 декабря состоялась созванная ими конференция представителей правительства Папандреу и ЭАМ-ЭЛАМ. Выступая перед ее участниками, Черчилль заявил, что «пушки будут греметь, если не будет достигнуто соглашения»36.

Однако достичь полного соглашения не удалось. Представители правительства отклонили достаточно умеренные требования ЭАМ—ЭЛАМ о предоставлении левым силам в правительстве национального единства 40—50% министерских портфелей. Но в вопросе назначения регентом страны архиепископа Дамаскиноса и новым премьер-министром генерала Н. Пластираса, обе стороны пришли к соглашению.

31 декабря состоялось назначение на регентство архиепископа. «Роль, которая предназначалась Дамаскиносу, — пишет историк Кирьякидис, — состояла в том, чтобы в условиях, когда подавляющее большинство греческого народа выступало против восстановления обанкротившийся монархии, временно создать видимость начала осуществления этих чаяний, а в действительности подготовить возвращение короля к власти»37.

3 января 1945 года премьер Пластирас, известный, как противник монархии и ярый антикоммунист, сформировал правительство. В состав нового кабинета вошли умеренные либералы П. Раллис, И. Макропулос и др. В своем первом официальном заявлении Пластирас объявил, что «в его программу входит восстановление государственности путем организации порядка, наказание всех совершивших преступления в период оккупации, удовлетворение неотложных нужд населения, обеспечение продовольствием, восстановление коммуникаций, стабилизации валюты и оказание помощи трудящимся слоям населения»38.

Между тем пока шли переговоры, англичане продолжали непрерывно перебрасывать в Грецию дополнительные силы. К началу января численность английской воинской группировки в районе Афин — Пирея достигла 60 тыс. человек, оснащенных самым современным вооружением. Вскоре английские войска и их греческие союзники, при поддержке 290 танков, авиации и артиллерии военных кораблей перешли в наступление в столичном районе Псири. Афины подверглись жестокой бомбардировке с самолетов «Спитфайр» и «Бофайтер» и интенсивному артиллерийскому обстрелу. 5 января отряды ЭЛАС были выбиты из района Афин — Пирея и отступили в горные районы страны. В ходе боев за столицу потери ЭЛАС составили около 1000 человек. Из мирных жителей было убито 4200 человек, ранено — 8500. В результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов было разрушено 1800 зданий.

11 января между враждующими сторонами было подписано перемирие. Согласно этому документу под контролем ЭЛАС оставалось 2/3 территории страны, тогда как другие районы, в том числе Аттика с Афинами — Пиреем и город Салоники, находились под контролем англичан. Отрады ЭЛАС на Пелопоннесе получили право беспрепятственно разойтись по домам. Английские войска обязались прекратить огонь и оставаться на своих позициях. Обе стороны дали согласие на обмен военнопленными. Эти договоренности вступили в силу 14 января 1945 года. В этот день один из лидеров КПГ Г. Сяндос сообщил коммунистическим партиям Болгарии и Югославии, с которыми у греческих коммунистов были тесные связи, что «из-за потерь со стороны сражающихся частей и задержек со снабжением мы вынуждены подписать невыгодное перемирие с тем, чтобы собрать подкрепление и достичь необходимого приемлемого политического решения»39.

Так завершилась 33-дневная вооруженная борьба в Афинах между отрядами ЭЛАС, с одной стороны, и английскими войсками и их греческими союзниками — с другой. Однако если боевые действия прекратились в столице, то это совершенно не значило, что они прекратились по всей стране в целом. Напротив, начавшаяся гражданская война в Греции продолжалась, с каждым днем становясь, все более ожесточенной.

Бесцеремонное вмешательство Англии во внутренние дела Греции вызвало негативную реакцию в ведущих странах антигитлеровской коалиции. Подавляющая часть американской прессы резко осудила действия англичан, «утверждая, что они опорочили цель, ради которой американцы вступили в войну»40. Даже английские «Таймс» и «Манчестер гардиан» осудили политику собственного правительства, назвав ее реакционной.

Между тем Советский Союз остался безучастным к греческим проблемам. «Сталин, однако, неукоснительно и лояльно придерживался нашего соглашения, достигнутого в октябре, и в течение всех этих долгих недель боев с коммунистами на улицах Афин от "Правды" и "Известий" не было слышно ни слова упрека», — свидетельствует генерал Р. Скоби41.

Позиция Советского Союза осталась неизменной и в начале 1945 года. 8 февраля на Крымской конференции руководителей трех союзных держав — СССР, США и Великобритании — И. Сталин, сославшись на свою якобы неосведомленность, поинтересовался у Черчилля о том, что происходит в Греции. Тот ответил, что ему «пришлось бы очень долго рассказывать о Греции, и он боится, что этот рассказ испортил бы вкус к предстоящему обеду у маршала Сталина»42. На другой день У. Черчилль в «Записке о Греции» довольно обтекаемо обрисовал ситуацию, заверив, что решение внутренних конфликтов в этой стране будет осуществляться мирными средствами43.

И это когда греческий вооруженный конфликт, где активную роль играла местная коммунистическая партия, постоянно находился в центре внимания советского партийно-государственного руководства. Более того, осенью 1944 года руководители КПГ направили в Москву ряд конкретных вопросов:

«1) Насколько Советское правительство может использовать свое влияние для прекращения вмешательства англичан в политическую жизнь и внутренние дела Греции. 2) Оказать военную помощь боеприпасами, продовольствием и оружием, а также и другими средствами борьбы. Нам раньше всего нужны патроны, питание, оружие, чтобы сформировать новые части. 3) Содействовать оказанию нам помощи со стороны наших братских соседних народов. Мы просим понять наше сложное и трудное положение. Вмешательство Англии грозит разгромом народного движения, представляющего одну из важнейших опор демократии на Балканах»44.

Тем не менее, факт остается фактом: на данном этапе Греция стала разменной монетой между Лондоном и Москвой в столь щепетильном вопросе, как распределение сфер влияния в послевоенной Европе. Именно на это недвусмысленно намекал один из руководителей КПГ К. Карагеоргис в феврале 1945 года в своей статье «Греческая проблема на международном уровне» опубликованной в партийном журнале «Комунистики эпитеориси»45.

В своих подозрениях греческий коммунист не обманулся. Еще в ноябре 1944 года в аналитической записке «О перспективах и возможной базе советско-британского сотрудничества», подготовленной специальной комиссией заместителя наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова, указывалось:

«Единственное крупное противоречие в англо-американских отношениях, которое послевоенная эпоха унаследует от прошлого, может вытекать из соображений равновесия сил в Европе. Это противоречие может даже получить остроту в результате возросшей мощи СССР, который после поражения Германии, ослабления Франции и Италии окажется единственной могучей континентальной державой. Но именно вся острота данного вопроса должна с особой силой толкать Англию к соглашению с нами. Такое соглашение осуществимо лишь на базе полюбовного разграничения сфер безопасности в Европе по принципу ближайшего соседства. Своей максимальной сферой интересов Советский Союз может считать Финляндию, Швецию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, Румынию, славянские страны Балканского полуострова, а равно и Турцию.

В английскую сферу безопасности могут быть включены Голландия, Бельгия, Франция, Испания, Португалия и Греция. Третью нейтральную сферу образуют Норвегия, Дания, Германия, Австрия и Италия»46.

Более того, в сентябре 1944 года английский посол А. Кларк Керру получил официальное заявление советского руководства о том, что «оно не имеет возражений против посылки британских вооруженных сил в Грецию» и что «советское правительство не имеет намерения посылать свои войска в Грецию»47.

Между тем гражданская война в Греции продолжались. Против отрядов ЭЛАС действовали правительственные военные формирования, объединившиеся в блок, известный под названием «Черный фронт». В него вошли отряды ЭДЭС, ЭККА, «охранные батальоны» под командованием С. Гонатаса, «Горная бригада», «Священная рота», а также вооруженные части офицерских организаций «САН», «РАН», «ИДЭА» и «X». Отрядам «Черного фронта» явно и тайно оказывали поддержку английские войска.

И чем ожесточенней становилось военные действия на фронте, тем явственней проявлялись признаки раскола внутри коалиции ЭАМ. В 20-х числах января пять членов руководства Социалистической партии, и партии Народной демократии выступили за отказ от продолжения вооруженной борьбы и заявили о своем выходе из состава ЭАМ. В сложившихся условиях КПГ по настоянию Г. Сяндоса согласилась на прекращение боевых действий.

12 февраля 1945 года между представителями греческого правительства Пластираса, руководством КПГ и ЭАМ в городе Варкиза был заключен договор о перемирии. В соответствии с ним отряды ЭЛАС распускались. Однако радикальная коммунистическая группировка во главе с А. Велухиотиосом отказалась соблюдать договор, мотивируя свой отказ стремлением продолжить вооруженную борьбу до полной победы левых сил и неверием в соблюдение договора правительством Пластираса.

В свою очередь, Г. Сяндос, оценивая подписанный документ, в частности, заявил, что «мы надеемся, что греческий народ, таким образом, будет удовлетворен удачей при заключения договора, потому что открываются горизонты мирного возрождения, горизонты восстановления Греции, горизонты, которые приведут нас к прогрессу»48. Таким образом, как пишет историк А. А. Улунян, Варкизский договор для КПГ был шансом «сохранить свои силы, чтобы в дальнейшем сгруппировавшись, использовать политические условия и усилить свое присутствие на политической сцене и претендовать если не на всю власть, то хотя бы на ее часть. (…) Англичане рассматривали Варкизское соглашение как переломный момент в борьбе против усиления коммунистических сил в регионе и потенциальной возможности расширения влияния СССР на полуострове. Правительство Пластираса надеялось, заручившись поддержкой Лондона, усилить свои позиции»49.

Заключение Варкизского договора на некоторое время позволило «заморозить» военно-политическую ситуацию в Греции, но как оказалось не надолго.

В апреле 1945 года с поста премьера был вынужден уйти в отставку генерал Пластирас, оказавшийся в центре скандала, связанного с его недостойным поведением во время оккупации страны гитлеровцами. На смену оскандалившемуся генералу пришел правый консерватор Н. Вулгарис.

5 апреля в Афинах собрался XI пленум ЦК КЛГ, на котором были сделаны выводы и оценки деятельности партии в последний период, обсуждались формы политической борьбы и перспективы дальнейшей партийной работы.

В целом политическая линия и тактика КПГ были признаны верной. Крупными ошибками, допущенными партией, пленум назвал подписание Ливанского договора и Казертского соглашения. Критики Варкизского договора на пленуме не прозвучало. Относительно этого документа, ограничились замечанием, что его можно было заключить на более выгодных условиях. Политическая обстановка в Греции была признана крайне неблагоприятной. В связи с этим деятельность партии требовала очевидных изменений, как для сохранения своих рядов перед решающими боями, так и для более глубокого проникновения во все поры общества. Хотя пленум ЦК КПГ не решил многих важных вопросов, «сам факт его созыва и намеченные мероприятия показали способность партии успешно совершить отступательный маневр и, постепенно собравшись с силами, перейти к активным действиям»50.

24 апреля произошла реорганизация ЭАМ (при сохранении прежнего названия) в партийную коалицию, состоящую из КПГ, Аграрной партии, Демократической радикальной партии, Социалистической партии, Демократического союза и Единой социалистической партии.

В мае 1945 года гитлеровская Германия капитулировала. Война в Европе окончилась. В странах прежних антигитлеровских союзников начались первые трения и разногласия, обернувшиеся вскоре открытым противостоянием.

29 мая в Грецию вернулся Генеральный секретарь ЦК КПГ Н. Захариадис или, как его называли «Неистовый Никос», несколько лет, находившийся в концлагере Дахау.

Стоит немного подробнее остановиться на судьбе этого незаурядного человека. Родился Захариадис в 1903 году в малоазиатском селе Никомидия, что на территории Турции, в зажиточной семье греческого коммивояжера. Судьбу Никоса определил 1917 год. Октябрьская революция в России произвела на него потрясающее, неизгладимое впечатление. Молодой человек насквозь проникся революционными идеями. Он принимал участие в греко-турецкой войне 1920—1922 годов на стороне революционного режима Кемаля Ататюрка, поскольку считал Грецию орудием империалистических держав. А вскоре Никос оказался в первом мире государстве рабочих и крестьян. В Советском Союзе он вступил в ряды РКП(б), Коминтерна и поступил в Коммунистический университет трудящихся Востока. Учился Захариадис с огромным энтузиазмом. Некоторым преподавателям приходилось даже несколько остужать его пыл, требуя, чтобы греческий студент отдыхал хотя бы по воскресеньям. Единственное, что омрачало учебу Захариадиса, так это его неимоверная горячность. Случалось, что во время споров он, опровергая доводы оппонентов, особенно тех, которые нетвердо стояли на марксистско-ленинской платформе, пускал в ход кулаки.

В 1924 году Никос, в числе группы выпускников университета, был нелегально переправлен на территорию Греции. «Кутвидам», как называли посланцев социалистического государства, предстояло пресечь разброд и шатания в основанной в 1918 году Социалистической рабочей партии Греции (коммунистов). Однако полностью прекратить острую внутрипартийную борьбу им не удалось. Правда, осенью этого года, по инициативе «кутвидов», состоялся III чрезвычайный съезд партии, который переименовал ее в коммунистическую.

До конца 1920-х годов Н. Захариадис был секретарем федерации коммунистической молодежи Греции в Салониках. Энергичный, волевой вожак молодых коммунистов быстро завоевал себе авторитет в партии и выдвинулся в число ведущих партфункционеров.

В 1929 году Никос был отозван в Советский Союз и направлен на партийную учебу. Его преданность делу Ленина-Сталина, большевистская хватка, несомненные организаторские способности и знание нескольких иностранных языков, произвели самое благоприятное впечатление на советских наставников, среди которых было немало товарищей из спецслужб. Поэтому в 1931 году Исполком Коминтерна предложил утвердить 28-летнего Захариадиса на пост Генерального секретаря КПГ.

В своем ставленнике Коминтерн не ошибся. Новый Генсек энергично пресек многолетнюю фракционную борьбу и восстановил в КПГ большевистскую монолитность. Тех, кто протестовал против действий Генсека, изгоняли из партии. Достижения Захариадиса в организационной области были с одобрением и пониманием встречены в Коминтерне, поскольку греческую секцию этой организации давно уже раздражали внутрипартийные дрязги в КПГ. Ведь неслучайно, что самостоятельно выработанная греческой компартией в 1934 году антифашистская линии впоследствии органично вписалась в решения pII конгресса Коминтерна, что привлекло в ряды коммунистов широкий приток новых членов. Партийный авторитет и влияние Захариадиса были необычайно высоки.

КПГ была на подъеме, когда в августе 1936 года генерал И. Метаксас взял власть в свои руки, установив в Греции фашистский режим. Почти все активисты партии были либо арестованы, либо сосланы, тысячи коммунистов были принуждены подписать «заявления о раскаянии», где они отрекались от коммунистических идеалов, обязательно указывая, что отныне плюют на все идеи Маркса и Ленина. В сентябре 1936 года службой безопасности был арестован Н. Захариадис и брошен в тюрьму на острове Керкира. В заключении «Неистовый Никос» остался верен своим убеждениям. Все попытки министра безопасности Греции К. Маньядакиса склонить его к отречению от коммунистических идеалов окончились провалом.

После нападения фашистской Италии на Грецию осенью 1940 года, Захариадис из тюрьмы обратился с открытым письмом к членам партии. В нем он призвал коммунистов «встать в ряды защитников родины, превратив каждую скалу, каждый дом в крепость национально-освободительной борьбы»51. На пламенный призыв откликнулись тысячи членов КПГ «Против итальянского фашизма с большой ненавистью воюют коммунисты», — признал министр госбезопасности К. Маньядакис52. Греческая армия, оправившись от неожиданности удара, перешла в наступление и перенесла боевые действия в Албанию, оккупированную итальянскими войсками, с территории которой Муссолини и начал вторжение в Грецию.

В апреле 1941 года германская армия, сломив сопротивление греко-английских войск, оккупировала страну. Захариадис попал в руки гитлеровцев. Вначале его отправили в венскую тюрьму, а затем перевели в концлагерь Дахау. Когда Никоса увозили в Вену, взглянуть на именитого узника пожелал специальный уполномоченный третьего рейха по Греции Альтенбург.

Заключение в Дахау оказалось для Захариадиса, человека деятельного и кипучего, трудным испытанием. Он тяжело переживал свое вынужденное бездействие. Тем более что в отличие от других заключенных, Захариадис благодаря знанию немецкого языка, использовался лагерной администрацией в качестве переводчика, а потому имел определенную свободу передвижения вне лагеря. Летом 1944 года Захариадис сумел переправить из плена записку в КПГ, в которой ставил вопрос об организации его побега из лагеря. По свидетельству видного члена партии Я. Иоаннидиса, о неожиданной просьбе Генсека было доложено главе советской военной делегации полковнику Попову, находившемуся в это время в штабе ЭЛАС. Однако Попов ушел от прямого ответа о содействии советской стороны в побеге. «Мы позаботимся», — уклончиво ответил полковник. Тем не менее, побег Захариадиса не состоялся. Долгожданная свобода пришла к нему в виде американских войск, освободивших узников Дахау весной 1945 года.

Вернувшись в Грецию Никос Захариадис нашел, что дела в КПГ за время его отсутствия пришли в удручающее состояние. Атмосфера в руководящих партийных органах и среди многих членов партии, как позже вспоминал сам Генсек, характеризовалась духом «полной самоудовлетворенности», а Варкизский договор рассматривался как крупное достижение. Однако, не желая накалять партийную обстановку, Захариадис переговорил о замеченном непорядке с рядом проверенных, старых соратников. В разговоре с ними Генсека прямо-таки трясло от ярости, и он ругал последними словами членов Политбюро Г. Сяндоса, Н. Плумбидиса, X. Хадживасилиу и многих других, обвиняя их в позерстве, чванстве, бестолковщине, трусости и даже ренегатстве.

Кроме того, группировкой непримиримого А. Велухиотиса возвращение Н. Захариадиса было воспринято с надеждой на радикализацию политической линии партии.

Еще во время работы XI пленума партии, Велухиотис обратился в Политбюро с предложением о создании Фронта национальной независимости и боевых Групп национальной независимости (МЕА). «Первостепенное значение имеет национальная борьба, независимость страны. Чтобы убрались иностранцы и, чтобы народу была предоставлена возможность, решать и определять форму государственного устройства. В соответствии с этой линией призываем народ в общий Фронт национальной независимости», — писал яростный революционер в своей записке в Политбюро53.

Предложение А. Велухиотиса сильно озадачило и даже напугало членов Политбюро. Делегация компартии во главе с Н. Плумбидисом встретилась с Велухиотисом, одним из основателей ЭЛАС и предложила в обмен на отказ от дальнейшей вооруженной борьбы, организовать для него и бойцов группы МЕА переход в Албанию или Югославию. Велухиотис обещал подумать над предложением, поняв, что руководство КПГ против его предложения о создании Фронта национальной независимости и будет всячески препятствовать деятельности боевой группы. Теперь же, зная о решительном характере вернувшегося Генсека, Арис Велухиотис воспринял духом, надеясь встретить поддержку своих радикальных идей со стороны Н. Захариадиса.

Однако вернувшийся Генсек не спешил с принятием волевых решений. Долгое нахождение Захариадиса вне партии и страны, требовало хотя бы непродолжительного времени для более детального ознакомления с ситуацией как в КПГ, так и в Греции.

Между тем в стране с приходом к власти правительства Н. Вулгариса начались массовые репрессии против партийной коалиции ЭАМ, которые в отдельных случаях даже превзошли террор времен гитлеровской оккупации. Совместно с полицией и жандармерией в репрессиях принимали участие вооруженные формирования «Черного фронта». К примеру, в сельских районах Греции действовало до 150 подобных отрядов.

К лету 1945 года участились поджоги помещений левых организаций и типографий левых газет. Массовые аресты, избиения и убийства левых активистов стали повседневным явлением. Центральный орган ЭАМ газета «Элефтери Эллада» писала:

«Только за одну неделю (с 3 по 10 июня) было совершено 42 политических убийства и 382 избиения демократических граждан, 443 ареста, 17 налетов на учреждения ЭАМ и 19 облав. 35 человек было ранено и 13 "исчезло". Примерно такие же данные опубликованы и за предыдущую неделю»54.

В тюрьмы были брошены 30 тыс. человек, в том числе 600 женщин и 350 подростков в возрасте от 14 до 16 лет. Причем, большинство арестованных даже не знали причину их заключения под стражу.

С конца июля по всей стране прокатилась мощная волна забастовок, митингов и демонстраций, организованных ЭАМ. Регенту и правительству протестующими были выдвинуты решительные требования о прекращении репрессий и выполнении условий Варкизского договора.

В то же время состоялся XII пленум ЦК КПГ. В резолюции пленума внутриполитическая ситуация в стране характеризовалась следующим образом: «Греция является единственной страной в Европе из лагеря победителей, где фашистские пособники вместе с оккупантами, изменниками и предателями, и далее уничтожают демократию»55. Программа дальнейших действий излагалась так: «создать немедленно представительное правительство из всех партий, которые не сотрудничали с оккупантами и которые выступают против фашистских грабежей. Это правительство должно немедленно восстановить политические и профсоюзные свободы, демократический порядок и спокойствие. И через три, самое большее — через четыре месяца провести свободные несфальсифицированные выборы в Учредительное собрание»56. Помимо этого на XII пленуме произошли кадровые перестановки в партийном руководстве. Из состава Политбюро были исключены некоторые из его членов, в частности, Я. Зевгос.

Одновременно КПГ проводила работу по созданию нелегального партийного аппарата и формированию собственных силовых структур — «Организаций массовой народной самозащиты». Заметим, что первые группы самозащиты появились еще в начале 1945 года. Так, например, в горах Западной Македонии против вооруженных отрядов правых, активно действовала боевая группа коммуниста Барутаса.

Греческим коммунистам в организации надежного подполья значительную помощь оказывали СССР и компартии Албании, Болгарии и Югославии. В самый короткий срок в Греции появился так называемый «оперативно-технический и политический пункт» под эгидой специального «Института-100», находящегося в ведении Отдела международной информации ЦК ВКП(б). Кроме того, в страну нелегальным путем был переброшен крупный специалист по подпольной деятельности Н. Вавудис, ранее осуществлявший связи ЦК КПГ с болгарской компартией57.

21 июля советская делегация на Берлинской конференции передала представителям западных держав меморандум правительства СССР, в котором указывалось, что в Греции, царит анархия и хаос и, предлагалось «рекомендовать греческому регенту немедленно принять меры к образованию демократического правительства в духе соглашения заключенного в Варкизе»58.

В начале августа правительство Вулгариса было вынуждено уйти в отставку. Однако регент Дамаскинос тут же поручил экспремьеру Вулгарису формирование «служебного» кабинета министров. Выборы коалиционного правительства в соответствии с Варкизским соглашением должны были состояться 20 января 1946 года (позже дату выборов перенесли на 31 марта).

Ситуация в Греции продолжала стремительно накаляться и складываться не в пользу политической оппозиции в лице ЭАМ и его главной политической силы — КПГ. К концу лета репрессии против левой оппозиции еще больше усилились. Открытый характер принял процесс превращения силовых структур страны в орудие террора. В Афинах, например, объединенные силы полиции и правительственных войск, неоднократно разгоняли мирные демонстрации, в которых участвовало множество инвалидов войны. При этом полицейские и солдаты жестоко избивали демонстрантов резиновыми дубинками.

2 октября 1945 года в столице Греции начал работу pII съезд КПГ, который рассмотрел внутри– и внешнеполитические проблемы, прежде всего ситуацию на Балканах. На съезде четко проявилась решимость Н. Захариадиса на вооруженный захват власти. Рассматривая пути установления народно-демократического строя, он раскритиковал позицию отдельных членов партии о возможности мирного прихода к власти. Захариадис заявил, что существует «только лишь возможность, но не действительность, потому что существовал и существует иностранный, английский, точнее сказать англо-саксонский фактор, превращающий действительность лишь в возможность мирного решения»59. Помимо этого Генсек выразил свое мнение относительно всеобщих выборов, назначенных правительством на январь 1946 года. Он склонялся к неучастию в них, поскольку был твердо убежден, что и проведение выборов, и их результаты будут обязательно сфальсифицированы.

Ответом на съезд коммунистов стала мощная волна террора, прокатившаяся по стране. За пятнадцать дней октября было убито 11 человек, арестовано 1490, подвергнуто пыткам 480 человек и разгромлено 15 помещений ЭАМ. 20 октября в Лаконии отделение офицерской организации «X» даже распространило следующее объявление:

«Всем лицам, принадлежащим к Коммунистической партии, строго запрещается ходить по улицам с 7 часов вечера до 6 часов утра. Кроме того, всем коммунистам запрещен въезд в г. Спарту без разрешения организации "X". Лица, нарушившие это постановление, будут переданы в распоряжение соответствующих властей»60.

Усиление террора в этот период отмечали и иностранные наблюдатели, в том числе и английские. По возвращении в Лондон, член английского парламента М. Эдельман, в частности, заявил:

«Страх является неотъемлемым элементом греческой жизни. Причина в том, что наше вмешательство пошло на пользу крайне правым. Не приходится удивляться, что тысячи сторонников ЭАМ, спасаясь от мести и тюремного заключения без суда, прячутся в горах. 17 тысяч заключенных находятся в тюрьмах и 50 тысяч ордеров на арест имеется в руках полиции»61.

В ноябре 1945 года к власти в Греции пришло правительство либерала Ф. Софулиса. Правда, на обстановку в стране это сильно не повлияло. Она по-прежнему оставалась взрывоопасной.

Действительность потребовала от КПГ определенных мер, характер которых во многом мог зависеть от взглядов советского правительства на дальнейшее развитие геополитической ситуации, как на Балканах, так и в целом в мире.

В начале 1946 года в Москву прибыл Генеральный секретарь ЦК ЭАМ, член Политбюро, секретарь ЦК КПГ М. Парцалидис, руководитель левого крыла Либеральной партии Н. Григориадис и лидер Демократической радикальной партии К. Лулес. Главной целью визита греческой делегации были консультации с советской стороной по оказанию помощи КПГ и ЭАМ в случае возникновения в Греции гражданской войны.

18 января греческие посланцы были приглашены на переговоры. Однако настоятельная просьба М. Парцалидиса о встрече с В. М. Молотовым не увенчалась успехом. С ними встречались заместитель заведующего Международным отделом ВЦСПС Жмыхов, заместитель заведующего Отделом международной информации ЦК ВКП(б) Л. С. Баранов и референт того же отдела Манчха.

С первых же минут встречи Парцалидис поставил вопрос ребром об участии коммунистических партий балканских стран и СССР в возможном внутриполитическом конфликте в Греции. «Мы готовы драться, мы будем драться, но мы могли бы драться еще яростнее, если бы чувствовали поддержку друзей», — заявил глава греческой делегации.

Но ответ советских товарищей оказался расплывчатым и туманным. В тот же день о результатах встречи было доложено Молотову, но «о визите в Кремль Парцалидиса или всей делегации не могло быть и речи — ни Сталин, ни Молотов не могли жертвовать отношениями с союзниками (которые, правда, превращались в силу объективных геополитических интересов, во врагов)»62.

Тем не менее, находясь до конца января в Москве М. Парцалидис, составил «Краткие записки о некоторых вопросах работы коммунистической партии Греции», которые, как он, верно, рассчитал, обязательно привлекут внимание руководителей Советского государства. В записке излагались позиции лидеров КПГ о действиях партии в настоящем и будущем. Обстоятельно говорилось о процессе подготовке «в военном отношении, организационно и технически к обороне против выступления реакции и к переходу в энергичное наступление»63. В этой связи Парцалидис ставил вопрос о выделении советской стороной типографии, газетной бумаги и переброски в Грецию греческих эмигрантов, прошедших школу Коминтерна.

12 февраля 1946 года в Афинах собрался II пленум ЦК КПГ, который должен был, определить политику партии в отношении приближающихся парламентских выборов.

К этому времени в КПГ усилились настроения решительного противостояния правым, вплоть до вооруженного захвата власти в стране. Застрельщиком подобных настроений выступал сам Генеральный секретарь Н. Захариадис, решительная, кипучая натура которого требовала конкретных дел. В своих публичных выступлениях он все чаще ориентировался на конфронтацию с властями. Так, например, в статье опубликованной в одном из номеров партийного журнала, Генсек поставил перед компартией задачу «осветить греческий путь к народной демократии и социализму-коммунизму, путь, который по форме будет национальным, греческим, а по содержанию — народнодемократическим, эамовским, социалистическим»64. В узком кругу Захариадис был еще более откровенным. «Партии не следует отвергать вооруженные формы борьбы. Неизбежность крови при этом есть для народа скорее благо, нежели трагедия. Кровь павших взывает к отмщению, рождает новых борцов», — горячо говорил лидер КПГ. Даже фактически безрезультатная поездка в Москву делегации Парцалидиса не произвела на Захариадиса должного впечатления.

В своей речи на пленуме Захариадис заявил, что «наша партия, еще с pII съезда предупреждала народ, если наши противники будут продолжать одностороннюю гражданскую войну, мы ответим теми же способами: оружием. Сейчас пришло время, чтобы мы приняли историческое решение относительно вооруженной борьбы»65.

При обсуждении речи лидера у присутствующих кандидатов и членов ЦК сложилось две точки зрения. Большинство из них ратовало за немедленный переход к вооруженным действиям, созданию боевых групп, ухода в горы членов партии и бывших бойцов ЭЛАС для формирования партизанских отрядов и резерва. Меньшинство настаивало на тщательной подготовке к вооруженной борьбе. Выслушав предложения обеих сторон Захариадис, выдвинул компромиссный вариант: «там, где созрели условия перехода от народной самообороны к вооруженным партизанским группам, осуществлять такой переход с тем, чтобы как на местах, так и в общенациональном масштабе объединить эти группы и поставить их под единое командование»66.

После завершения работы пленума ЦК КПГ состоялось военное совещание. На нем присутствовали секретари обкомов (члены ЦК) Континентальной Греции, Фессалии, Эпира, Македонии, а также Захариадис и Иоаннидис. Присутствующие заслушали доклад майора Ф. Макридиса, организатора ЭЛАС, который состоял из двух частей. В первой говорилось о соотношении сил и перспективах партизанского движения. Вторая часть состояла из директив по созданию боевых групп.

В резолюции пленума, опубликованной в партийной печати, отсутствовал призыв к вооруженной борьбе. О возможном захвате власти силовым путем сообщалось в секретном приложении, предназначенном только для особо доверенных лиц. Открыто в резолюции пленума говорилось лишь об официальном отказе КПГ в парламентских выборах, которые должны были состояться 31 марта 1946 года.

Москва отреагировала на это заявление греческих коммунистов шифрованной телеграммой, направленной в Политбюро КПГ, в которой говорилось:

«Примите сейчас участие в выборах. Затем уже посмотрите. Соответственно с развитием ситуации, основной центр тяжести сможете перенести, когда на легальные способы борьбы, а когда — на вооруженную борьбу»67.

Однако позиция руководства КПГ в вопросе выборов осталась неизменной. Некоторые руководители, в частности, Г. Сяндос и Д. Парцалидис пытались убедить Генсека пересмотреть принятое решение, но безуспешно.

26 марта Н. Захариадис отправился по приглашению Чехословацкой коммунистической партии на ее съезд, который должен был состояться в Праге в последних числах месяца.

По дороге в Чехословакию Генсек КПГ посетил Югославию, где встречался с руководителями этой страны — И. Б. Тито, А. Ранковичем и М. Джиласом. На встрече решался вопрос о возможности размещения на югославской территории 20 тыс. греков, «преследуемых монархо-фашистскими войсками»68. Вопрос был решен положительно. Югославы согласились принять у себя будущих бойцов партизанских отрядов КПГ.

Главным итогом присутствия Захариадиса на pIII съезде Чехословацкой компартии, стали встречи с руководством Итальянской и Французской коммунистических партий, а также известным деятелем международного коммунистического движения Г. Димитровым. Правда, коллеги-коммунисты резко осудили лидера КПГ за отказ от участия в парламентских выборах. Особенно негодовал по этому поводу Генеральный секретарь Итальянской компартии Пальмиро Тольятти. Точку зрения Тольятти разделял и М. Торез. Генеральный секретарь Французской компартии. Ветеран комдвижения Г. Димитров также был солидарен с лидерами братских компартий. Он видел в складывающейся ситуации угрозу вмешательства Запада в дела Балканского региона под предлогом защиты суверенитета Греции.

Тем не менее Захариадис через Г. Димитрова направил в адрес ЦК ВКП(б) несколько записок. В одной из них лидер КПГ писал, что «военная организация компартии строго конспирирована, децентрализована и охватывает всю страну. Она объединяет работу в армии и среди офицеров, самооборону и специальные группы. Несмотря на соглашение в Варкизе, ЭАМ удалось сохранить немалое количество винтовок, пулеметов и другого военного снаряжения»69. В другой записке Захариадис излагал конкретные просьбы о создании в Югославии, Болгарии и Албании специальных школ для обучения офицерского, состава, рассчитанных на 10 тыс. человек. Также в документе содержались просьбы об организации военных поставок через Югославию и устройстве в странах Балканского региона и странах Европы пунктов информации от Греции и для Греции.

Однако по пути домой Захариадис внезапно получил секретное приглашение на встречу с И. В. Сталиным. Встреча состоялась на Кавказе (по другим данным в Крыму). Во время беседы он информировал Сталина о трудном положении КПГ и заверил в неизбежной победе коммунистов в гражданской войне против монархо-фашистского правительства. «Решение о гражданской войне принималось на даче Сталина на озере Рица», — позже скажет сам Захариадис.

К такому решению Сталина, по мнению историка А. Хименко, подтолкнула «возможность "половить рыбку в мутной воде"

— отношения Кремля с союзниками по антигитлеровской коалиции уже тогда, были небезоблачными и не мешало заручиться лишним козырем на будущее для политического торга с ними с позиции силы»70. Версия Хименко, безусловно, имеет под собой веское основание. Из публикаций последних лет видно, что аналогичные мотивы двигали Сталиным при развязывании войны в Корее вскоре после поражения греческих коммунистов. Однако следует подчеркнуть, что в первые послевоенные годы международное положение было настолько нестабильным, что любые принятые ранее решения, исходя из обстановки, могли измениться в течение нескольких месяцев.

Между тем в Греции продолжался террор против коммунистов и членов ЭАМ. Только с момента подписания Варкизского соглашения и до конца марта 1946 года, число жертв террора достигло 124 523 человека. Из них было убито 1289, ранено 6671, подвергнуто пыткам 31 632, арестовано 84 931 человек71.

В такой напряженной обстановке 31 марта 1946 года начались выборы в греческий парламент. Формально в них приняли участие 23 партии, многие из которых насчитывали в своих рядах по несколько членов. Серьезными конкурентами считались 14 политических организации. Одна из них была республиканского толка, другие 13, как писала одна из газет «незначительно отличаются друг от друга лишь степенью раболепства перед монархией»72.

Итоги выборов были следующими: правительство Ф. Софулиса получило 48 мест в парламенте, остальные 306 депутатских мандатов разделили между собой несколько монархических партий.

ЭАМ выступила с заявлением, в котором подчеркивалось:

«Выборы проведены по приказу иностранцев для того, чтобы получить заранее намеченный результат, необходимый для политики иностранцев и удовлетворяющий только иностранные интересы, несовместимые с интересами Греции»73.

Впрочем, теперь считаться с мнением этой политической организации никто не собирался. Тем более что именно 31 марта 1946 года в Греции закончилась «мирная» передышка. В этот день отрад коммунистов под командованием А. Ипсилантиса захватил населенный пункт Литохоро. Много позже Ипсилантис так вспоминал об этом:

«В начале 1946 г., когда я возглавлял в Салониках организацию самообороны, туда приехал Кикицас (С. Протопапас, один из будущих командиров греческих партизан — Авт.). Он предложил мне отправиться в район г. Олимпа и совместно с находившейся там группой самообороны старика Дзавеласа уничтожить банду правых, которая терроризирует всю область. Но, прибыв туда, я не обнаружил банду правых в предполагаемом районе. Поэтому я решил нанести удар по полицейским силам в г. Литохоро в день выборов»74.

Это вооруженное выступление стало началом нового, более ожесточенного этапа гражданской войны.

2 апреля 1946 года регент Дамаскинос приступил к формированию нового правительственного кабинета. Вскоре в стране появилось правительство во главе с премьером К. Цалдарисом, ярым монархистом, что означало реставрацию королевской власти в Греции. Недаром находясь вне страны, король Георг II заявил: «Результаты выборов являются своего рода голосованием доверия ко мне»75. На греческий престол Георг II вернулся осенью 1946 года. 1 апреля 1947 года он скончался, не оставив потомства. Престол перешел к третьему сыну короля Константина I, Павлу (Павлосу) I, женатому на принцессе Фредерике Луизе, дочери Эрнста Августа, герцога Брауншвейгского76.

14 апреля правительство Цалдариса сместило все руководство вооруженными силами. В отставку были отправлены 28 генералов, в том числе и начальник Генерального штаба. Вакантные места заняли руководители монархической офицерской организации «САН». Сами вооруженные силы в составе «Горной бригады» и «Священной роты» были реорганизованы в регулярную армию. Кроме того, правительством был создан Высший совет обороны, наделенный неограниченными правами. На заседаниях совета, наряду с премьером Цалдарисом и начальником английской военной миссии в Греции, должны были участвовать английские представители при штабах греческих вооруженных сил и глава английской экономической миссии. Одним из первых изданий Высшего совета обороны стал указ о тщательной фильтрации личного состава при укомплектовании воинских частей.

Одновременно правительством Цалдариса разрабатывалась чрезвычайное законодательство, направленное «против посягающих на государственный порядок и целостность страны»77. Принятый вскоре закон гласил, что «смертной казни подлежит каждый, кто желал оторвать часть территории страны или способствовать осуществлению планов, преследующих эти цели, вступил в заговор внутри страны или договорился с иностранцами, или поднял мятеж, или организовал вооруженные отряды,или участвовал в таких предательских союзах. Всякое умышленное подготовительное действие подобного рода наказывается тюремным сроком от 5 до 10 лет, а в некоторых случаях и пожизненным заключением»78. Согласно этому закону по всей Греции вводились специальные суды. Кроме того, закон наделял полицию и жандармерию неограниченными правами, направленными на подавление всех противников режима.

После мартовского захвата Литохоро военные действия между партизанами и правительственными силами носили спорадический характер, в основном сводясь к мелким стычкам. Однако летом 1946 года ситуация резко обострилась. В Западной и Центральной Эгейской Македонии к вооруженной борьбе перешел Национально-освободительный фронт (НОФ) славяномакедонцев. 3 июля партизаны НОФ атаковали и разгромили жандармский участок близ Идомени, после чего беспрепятственно ушли в Югославию. С этого момента партизанские рейды славяно-македонских отрядов и захваты ими населенных пунктов стали происходить регулярно. Вскоре вооруженные формирования НОФ взяли под свой контроль практически всю Эгейскую Македонию.

Первоначально решительные действия НОФ встретили горячую поддержку и одобрение со стороны КПГ и лично Генерального секретаря партии Н. Захариадиса. Однако греческим населением страны успехи славяно-македонских партизан были восприняты не столь однозначно. Всплыла на поверхность проблема межнациональных отношений, имевшая под собой старую подоплеку. Начались разговоры о том, что действия НОФ якобы нацелены на раскол страны, отторжения от Греции Эгейской Македонии. Захариадис был в бешенстве, но сложившаяся ситуация вынудила руководство КПГ публично отмежеваться от поддержки НОФ.

Это вынужденное заявление дорого обошлось коммунистам. «Сохранив верность идеологическим принципам, КПГ потеряла в военном отношении: боевые возможности греческих коммунистов оказались значительно ограниченными», — читаем в исследовании об истории локальных войн и конфликтов79.

К этому времени на значительной территории Греции схватки между отрядами греческих партизан и правительственными войсками приняли массовый характер. Особенно ожесточенные бои происходили в Северной Фракии и Македонии. Так, например, 6—7 июля 1946 года в районе села Понтокерасия в Македонии партизаны разгромили роту противника, причем 20 солдат добровольно перешли на сторону партизан.

К началу активизации боевых действий силы КПГ насчитывали порядка 4 тыс. бойцов, разбросанных по всей территории страны. Однако партизаны имели значительные мобилизационные ресурсы, за счет своих сторонников из местного населения. Кроме того, по мере развития событий греческие коммунисты получили возможность создать в соседних балканских странах лагеря, где могли совершенствовать боевую подготовку и готовить офицерские кадры. Основной лагерь партизан находился в Булкесе на территории Югославии. Среди инструкторов лагеря находились военные из СССР, а для оперативной связи командования партизан с Москвой были прикомандированы советские радисты. На Югославию также легло основное бремя поставок оружия и боеприпасов греческим партизанам80.

В свою очередь правительство Цалдариса могло противопоставить коммунистическим отрядам 22 тыс. человек из жандармского корпуса и 15 тыс. человек регулярной армии81. Однако численное превосходство правительственных войск над партизанами было довольно призрачным, поскольку многие солдаты греческой армии не только симпатизировали партизанам, но нередко с оружием в руках переходили на их сторону. К примеру, генерал Д. Зафиропулос впоследствии был вынужден признать, что в 21-й, 41-й и 42-й бригадах, дислоцированных летом 1946 года в городе Козани, процент левых был весьма значителен. Причем значителен настолько, что «если бы командование партизан использовало эти силы, то оно могло поставить под свой контроль всю территорию от Фессалии и севернее вплоть до границ»82. Поэтому, чтобы усилить собственные рады надежным элементом, правительство Цаддариса предприняло следующие меры: были доукомплектованы, экипированы и снабжены оружием военные формирования различных монархических организаций. Для этих целей даже были выпущены из тюрем и реабилитированы военные преступники, сотрудничавшие с гитлеровцами в период оккупации. К этому времени в Греции существовало 185 подобных отрядов. Иногда численность этих формирований достигала 800 бойцов, как, например, отряд под командованием Г. Сурласа. Дислоцировались они следующим образом: 34 отряда в Македонии и Фракии, 19 — в Эпири, 65 — в Фессалии, 4 — на о. Евбея, 20 — в Румелии, 2 — на о. Кефалиния и 41 — в Пелопоннесе.

Кроме того, значительную помощь правительству Цаддариса оказывали англичане. Их содействие носило достаточно разнообразный характер, начиная от психологического воздействия и кончая непосредственным участием в карательных акциях.

К середине июля 1946 года руководством КПГ была выработана инструкция по организации партизанской войны. Контролировать ее исполнение поручалось секретарю областного комитета КПГ по Македонии М. Вафьядису. Текст инструкции гласил:

«1) С группой Политбюро мы изучили всесторонне возможности, которые существуют и действуйте соответственно, используя как основу вооруженные группы, которые уже созданы; 2) наша численность должна увеличиваться полностью на добровольной основе; 3) не должны принимать организационные подразделения армии, которые хотели бы к нам присоединиться, а только отдельных лиц; 4) деятельность должна ограничиваться ударами по вооруженной реакции и должны избегать столкновений с войсковыми подразделениями; 5) наши действия должны носить полностью оборонительный характер и не организовывать партийные организации в партизанские отряды; 6) политически было определено, что мы должны оставаться на позиции примирения и мирного решения нашей внутренней проблемы и что вся наша деятельность предусматривает эту цель»83.

Кстати, мнение историка Г. Д. Кирьякидиса, относительно приведенного документа о том, что он свидетельствует о серьезных колебаниях коммунистов в выборе методов борьбы, следует признать ошибочным. К этому времени никакого колебания в руководстве КПГ по данному поводу не существовало.

Были незначительные разногласия по отдельным вопросам, в частности между Захариадисом и Иоаннидисом, но по основному вопросу — захвату власти вооруженным путем, разногласий не возникало. Появление этого документа, своими достаточно расплывчатыми формулировками, вводящего в заблуждение современных историков имеет несколько веских причин.

Об одной из них скажет сам Захариадис в 1950 году:

«Поскольку Греция находилась под английской оккупацией, мы не должны были бросать вызов и давать им повод к немедленному вмешательству. Наши усилия направлялись на то, чтобы по возможности изолировать английский фактор от греческих проблем и осторожно, опираясь на силы сторонников народной демократии, начать нанесение ударов против внутренней реакции»84.

Другой причиной следует признать малочисленность партизанских сил, необходимость планомерной подготовки к расширению партизанского движения и переходу в решительное наступление.

В августе 1946 года руководство КПГ проинформировало Москву как о ситуации в Греции, так и о своих планах на ближайшее будущее. В планах на будущее, в частности, содержался вопрос о материально-технической поддержке КПГ со стороны СССР. Греческие коммунисты рассчитывали на предоставление ежемесячных финансовых дотаций в размере 150 тыс. долларов. Помимо этого они просили 8 тыс. винтовок, 15 тяжелых и 50 легких минометов, 50 тяжелых, 50 станковых и 150 легких пулеметов, 500 автоматов, 10 тыс. ручных гранат. «Как будет в дальнейшем развиваться борьба — это зависит не только от внутренних, но и внешних условий. Во всяком случае, принимая во внимание и специфические трудности зимнего времени, мы одни не в состоянии справиться со всеми потребностями партизанской борьбы», — подчеркивали в своем послании руководители КПГ85.

Тогдашний руководитель Отдела внешней политики ЦК ВКП(б) М. А. Суслов внимательно отнесся к просьбе греческих товарищей и в специальной записке, направленной на имя Сталина, настоятельно высказался за оказание материально-технической помощи.

В конце сентября в Белграде состоялась встреча Я. Иоаннидиса с заместителем заведующего Отделом внешней политики ЦК ВКП(б) Л. С. Барановым. 21 сентября Иоаннидис сообщил Захариадису шифротелеграммой о том, что «усилились надежды благополучного решения наших проблем» и «что обеспечена определенная поддержка партизан» со стороны Югославии86. В начале октября на повторной встрече в Белграде Иоаннидиса и Русоса с Барановым, греческих коммунистов постигло некоторое разочарование. Баранов не сказал ничего конкретного о той помощи, которую Советский Союз был готов немедленно предоставить греческим партизанам. В свою очередь югославские руководители И. Б. Тито и А. Ранкович, присутствующие на встрече, обещали всяческое содействие КПГ. В первую очередь, речь шла о создании на территории Югославии нелегального аппарата ЦК КПГ во главе с Н. Захариадисом (в самой Греции оставался подпольный ЦК, который возглавлял Генеральный секретарь ЭАМ М. Парцалидис). Помимо этого югославы обязались создать на своей территории греческую партизанскую радиостанцию, оказывать помощь партизанам оружием, боеприпасами и инструкторами для подготовки военных кадров.

Тем временем в Греции продолжалась вооруженная борьба партизан с правительственными войсками. Из-за недостатка сил основной тактикой партизанских групп стало совершение внезапных налетов на населенные пункты с целью захвата оружия, продовольствия и ликвидации сторонников правительства. Подобная тактика, по замыслу партизан, «должна была привести к распылению правительственных войск по всей территории страны и соответственно резкому ослаблению их совокупной ударной мощи»87. В определенной степени этот замысел себя оправдал. Частыми нападениями в разных местах партизаны умело растаскивали силы противника, что постепенно позволило им укрепиться в нескольких горных районах. В местах базирования партизан начали возникать окружные командования. Первое из них появилось 29 августа в Западной Македонии, затем 24 сентября — в Фессалии, потом — в Пелопоннесе и других местах. К октябрю партизанские районы базирования простирались от северных границ страны до Коринфского залива.

26 октября 1946 года произошло объединение партизанских отрядов. Было объявлено о создании Демократической армии Греции (ДАТ), под командованием М. Вафьядиса (генерал Маркос). Первоначально численность армии составляла всего 1600 человек, но ее ряды постоянно росли за счет притока новых бойцов88. Командование и основные силы армии были сосредоточены в центральной части страны — в Румелии. В северных районах близ границ с Албанией и Югославией базировался отрад численностью 400 человек, рад других партизанских отрядов оперировали в средней и западной частях Греции.

Первый документ генерала Маркоса гласил:

«Приказ №1

Главное командование партизан

Протокол №1

Жестокое преследование борцов и демократического народа со стороны раболепствующих перед англичанами монархофашистов и их органов, заставившее тысячи демократов уйти в горы, чтобы защищать свою жизнь, привело к нынешнему бурному развитию партизанского движения. Учитывая, что созрела необходимость создания координационного органа для руководства всей партизанской борьбой, решено:

создать Главное командование партизан, которому будут подчинены командования партизан Македонии, Фессалии, Румелии и Эпира.

Командный пункт Главного командования партизан.

26.X.1946 г.

Маркос»89.

Однако готовность ДАТ к проведению скоординированных, дерзких операций, сдерживалась нерешенностью вопроса о материально-технических поставках из-за рубежа.

На этот раз местом переговоров была выбрана Болгария, а посредником между КПГ и руководителями Советского Союза выступал Г. Димитров. В начале ноября 1946 года встреча сторон состоялась в Софии. Димитров отвечал на вопросы представителей греческой компартии Иоаннидиса и Русоса, весьма уклончиво. Его мнение сводилось к тому, чтобы «воздержаться от усиления партизанского движения в условиях зимнего периода и складывающегося международного положения. Одновременно ставилась задача перенести центр тяжести на массовую народную политическую борьбу и гибко использовать законные возможности, а также поддерживать связь партии с массами»90.

Из Софии представители греческой компартии возвращались в полнейшей растерянности от противоречивости позиции Кремля в греческом вопросе.

Между тем отсутствие принципиального решения Советского Союза относительно собственных интересов в Греции было продиктовано стремительно меняющейся ситуацией в большой политике. Процитируем историка А. А. Улуняна:

«Международные условия, главным элементом которых была прямая вовлеченность Великобритании и стоявших за ней США в греческие дела, не позволяли Сталину и его окружению допустить втягивание СССР в конфликт на европейском театре, где позиции Москвы цементировались создавшимся блоком народно-демократических режимов. К тому же участие Советского Союза в гражданской войне в Китае на стороне местной компартии сдерживало советское руководство, которое опасалось "распыления сил" от борьбы на два фронта. Таким образом, Москвой фактически была выбрана тактика "раскачивания маятника" в Греции с помощью наиболее сильного ее северного соседа — титовской Югославии»91.

В свою очередь осенью 1946 года димитровские инструкции для КПГ оказались уже явно запоздалыми. В Греции все сильнее разгоралось пламя гражданской войны. К тому же в сентябре этого года США направили в греческие территориальные воды ударную группу своих авианосцев. «Таким образом, Греция занимает первое место в новой внешней политике США.

Это следует из их решения послать по рекомендации министерства иностранных дел американские военно-морские силы во главе с крупнейшим авианосцем "Франклин Рузвельт" в греческие воды, чтобы поддержать английские силы в Греции», — так пояснило агентство Рейтер появление американского флота92.

ДАТ, несмотря на свою малочисленность и недостаток опытных офицерских кадров (в августе большинство видных военных бывшей ЭЛАС во главе с главнокомандующим С. Сарафисом были арестованы жандармерией), развернула боевые действия. В ноябре-декабре 1946 года отряды ДАТ в районах Скра, Архангелос, Спарты, Войо, Синяцико, Бурно, Грамос, Хасия и Антихасия нанесли поражения карательным отрядам и частям правительственных войск. Успехи партизан привлекли в их ряды много новых бойцов, что позволило значительно пополнить существующие части и приступить к формированию новых. Главнокомандование ДАГ выпустило воззвание, в котором, в частности, говорилось:

«Воля греческого народа задушена, и Греция в результате британской оккупации, поставившей у власти монархо-фашистов, лишилась свободы, демократии и национальной независимости. Жизнь, честь и имущество народа в опасности. Бойцы национального Сопротивления не могут спокойно жить и трудиться над восстановлением страны. Это обстоятельство и необходимость защитить жизнь заставила нас уйти в горы. На наших знаменах написано: "Свобода и демократия, целостность и независимость страны"»93.

Пополнение рядов и тактика избранная ДАГ — стремительные рейды, в ходе которых партизаны наносили внезапные удары по противнику, помогли провести дерзкую операцию. В конце года в северных районах страны партизанский отряд численностью свыше 2 тыс. человек, внезапной атакой захватил города Контса и Флорину. Целью операции являлось создание «освобожденной зоны», где могло бы находиться оппозиционное коммунистическое правительство страны. Но под давлением превосходящих сил противника партизаны были вынуждены отойти на территорию Югославии. Тем не менее, захват сразу двух городов продемонстрировал боевое умение и растущую силу ДАТ.

Однако партизан ожидал неприятный сюрприз. 31 декабря 1946 года И. Иоаннидис, находившийся в Белграде, получил шифровку от Г. Димитрова, в которой прямо говорилось: «В настоящий момент вы не должны рассчитывать на требуемую помощь и должны подождать»94. Иоаннидис предложил Захариадису еще раз обратиться напрямую в Кремль, чтобы окончательно решить все вопросы, как политические, так и материально-технические. Это же предлагали сделать и югославы, «понимавшие, что Москва хочет переложить все бремя вооруженного конфликта на Белград, выступая лишь, как гарант ненападения на народно-демократические страны»95. Кроме того, Иоаннидис решил обратиться к Димитрову, Готвальду, Торезу и Тито с просьбой, чтобы они поддержали обращение Захариадиса к Москве.

Тем временем противник готовил крупную военную операцию против ДАТ. В конце декабря 1946 года по решению англоамериканского объединенного штаба и под руководством главы английской военной миссии в Греции генерала Роллинса был разработан план операции «Терминиус». Операция преследовала две цели: первая — окружить и уничтожить партизан в центральной части Греции, вторая — если уничтожить партизан не удастся, то их следовало вытеснить в северные районы страны, что «должно было создать дипломатическую основу для доказательства агрессии против Греции извне»96.

Согласно плану операции боевые действия распространялись почти на всю территорию страны, за исключением Пелопоннеса и островов центральной и южной Румелии. Операция делилась на этапы. Основными из них были три, под кодовыми названиями «Аэтос» (Орел), «Иэракс» (Сокол) и «Коракс» (Ворона). Наступление планировалось развернуть вдоль Главного Пиндского хребта, протянувшегося от границы Албании до Коринфского залива. По подсчетам одного из разработчиков операции генерала Д. Зафиропулоса, площадь, контролируемая ДАТ, достигала в этих местах 26 тыс. кв. км.

К проведению операции привлекалось три армейских корпуса, жандармерия и полиция с тяжелым вооружением — танками, артиллерией и минометами. Боевой состав наступающих достигал 60 тыс. человек. Для поддержки наступления было выделено несколько авиасоединений.

Начало «Терминиуса» было намечено на весну 1947 года.

Наступивший 1947 год ДАТ встретил активизацией боевых действий, особенно в северной части Греции и Эпире. К этому времени силы греческих партизан насчитывали 23—25 тыс. человек, из них примерно 20 процентов составляли женщины97.

Начало года был отмечено многочисленными диверсиями на стратегически важной железнодорожной магистрали Афины-Салоники. Партизаны неоднократно взрывали железнодорожное полотно и мосты, нападали на станции. В результате диверсий отдельные участки дороги оказались надолго выведенными из строя. Продолжалась и излюбленная партизанская тактика — стремительные рейды и внезапная атака объекта. Так, в ночь на 13 февраля 1947 года отряд ДАТ численностью в 150 человек атаковал Спарту, захватил городскую тюрьму, где освободил 176 приговоренных к казни коммунистов, среди которых было 6 женщин.

Кроме того, с начала этого года ДАТ стала получать материально-техническую помощь по линии братских компартий. В январе были получены 100 тыс. фунтов стерлингов от английской компартии. К началу февраля пришла финансовая помощь от болгарских коммунистов. Компартия Югославии содействовала в создании в Белграде конспиративной радиостанция «Свободная Греция» и устройстве нелегального ЦК КПГ (в начале апреля 1947 года в Белград прибыл Н. Захариадис, но партийная пропаганда еще долгое время поддерживала слух, что он скрывается в Афинах). Помимо этого югославы приступили к активному снабжению партизан оружием и боеприпасами. Из Югославии «поставлялось по большей части советское оружие: автоматы, минометы, огнеметы, полевые артиллерийские и зенитные орудия. Партизаны имели в своем распоряжении несколько сторожевых кораблей и даже подводную лодку итальянского происхождения, доставлявшую им грузы военного назначения»98. В свою очередь КПГ продолжал настойчиво «бомбардировать» Москву просьбами о материально-технической помощи. В начале января Н. Захариадис вновь направил на имя Сталина специальное послание, в котором просил оказать скорейшее содействие партизанам, обосновывая это тем, что «борьба имеет в действительности большое значение для демократической борьбы всех народов»99.

В новом году противостояние заметно активизировалась и на политическом фронте. Действия отрядов ДАТ с баз расположенных в Югославии, артиллерийские обстрелы греческих городов, производимые партизанами с сопредельной территории, вынудили Афины еще в декабре 1946 года, обратиться в Совет Безопасности ООН с жалобой на вмешательство во внутренние дела Греции соседних стран, прежде всего Югославии. В жалобе утверждалось, что они «поддерживают ожесточенные партизанские действия, ведущиеся в настоящее время в Северной Греции»100. Совет Безопасности принял решение о создании специальной комиссии для изучения вопроса.

В конце февраля английское министерство иностранных дел, уступив напору американцев, информировало Вашингтон о «согласии Великобритании передать США оказание помощи Греции»101.

12 марта 1947 года президент США Г. Трумэн направил конгрессу послание, в котором выдвинул программу военной и экономической помощи Греции и Турции. В своем послании он, в частности, заявил:

«Самому существованию греческого государства угрожают сегодня многие тысячи вооруженных людей, которые под руководством Коммунистической партии Греции игнорируют власть правительства в некоторых частях страны. (…) Греческая армия мала и плохо вооружена. Чтобы восстановить власть правительства на всей территории Греции, нужно обеспечить ее оружием и боеприпасами. Необходимо действовать немедленно и решительно»102.

Однако за идеологическим обоснованием, по образному выражению историка А. А. Улуняна, «смены караула», стояли и другие причины американского вмешательства в дела третьих стран. Прежде всего, столкновение геополитических интересов США и Москвы в горячих регионах Европы и Азии. И поэтому в случае с Грецией от Вашингтона требовалось активизация действий по скорейшему подавлению коммунистического восстания.

Началом усиления антипартизанских акций стали успешные действия полиции и жандармерии по разгрому законспирированного коммунистического подполья в ряде городов в центральной части страны. Например, 15 марта в Ларисе полиция вышла на след и обезвредила группу подпольщиков, занимавшихся диверсиями на железной дороге. В Афинах и Салониках прошли массовые аресты сторонников ЭАМ.

Свои действия активизировали также и политические организации монархического толка. 20 марта боевиками монархических военных организаций в Салониках был убит кандидат в члены Политбюро ЦК КПГ Я. Зевгос. 20 мая того же года при загадочных обстоятельствах смерть настигнет еще одного видного деятеля компартии — Г. Сяндоса. Одновременно с убийством Зевгоса в городе Гитион боевики проникли в тюрьму, где жестоко расправились с 33 политзаключенными. 29 марта в Салониках боевики ворвались в типографию коммунистической газеты «Агонистис» и выстрелами в упор убили 3 и ранили 7 работников газеты.

В конце марта правительство М. Максимоса, пришедшее к власти в январе 1947 года, провело успешную операцию по стратегической дезинформации. В ряде центральных афинских газет появилось вымышленное интервью И. В. Сталина, в котором открыто, говорилось о поддержке Советским Союзом народно-демократических стран в деле расчленения Греции103. На подобную провокацию Советское правительство ответило тем, что немедленно отозвало в Москву почти весь персонал своего посольства в Афинах, включая посла Родионова.

1 апреля 1947 года умер король Георг II. Молодого престолонаследника Павла I впервые показали публике на похоронах его дяди. Новый монарх произвел впечатление человека решительного и бескомпромиссного. Его твердая фраза, произнесенная над гробом родственника: «Коммунистов не потерплю!» была с восторгом воспринята всеми, кто присутствовал на печальной церемонии.

После королевских похорон, правительство Максимоса приступило к реализации оперативного плана «Терминиус».

5 апреля в северной части Румелии начался первый этап — операция «Аэтос». Правительственные войска заняли исходные позиции для наступления. В город Волос, где находился греческий оперативный штаб для координации действий прибыли английский генерал Грей, американские морской и военный атташе. 9 апреля войска перешли в наступление, стремясь окружить части ДАТ, насчитывающие около 10 тыс. человек. Авиация противника, поддерживая наступление, активно обстреливала и бомбила возможные места скопления и предполагаемые лагеря партизан. Бомбардировкой с воздуха было полностью уничтожено село Трикокя в районе Дескати. Однако окружение не удалось. 11—12 апреля партизаны, находившиеся в междуречье Ахелос и Мегдовы, совершили успешный маневр, и вышли в район Рентина, оказавшись в тылу, наступающего противника. Частям ДАТ оперирующим в районе горного массива Козякаса также удалось избежать окружения. Успешным действиям партизан против правительственных войск, в значительной мере способствовали удары отрядов ДАТ в других районах страны, нанесенные по приказу генерала Маркоса. Нападения и диверсии партизан были проведены в Рентине, Румелии, Пелопоннесе, Фракии, Восточной и Западной Македонии. Таким образом, операция «Аэтос» не достигла поставленной цели. Успех партизан был вынужден признать и противник. Генерал Д. Зафиропулос отметил:

«Отряды партизан точно выполняли приказы своего командования, успешно применив методы партизанской тактики, состоящие в том, что когда враг наступает, партизаны отступают, когда же враг отступает, партизаны нападают»104.

1 мая 1947 года правительственные войска приступили к выполнению операции «Иэракс», второго этапа плана «Терминимус». На этот раз удар наносился по районам Гревены, Хасии и Антихасии в Западной Македонии, где по подсчетам греческой разведки, находилось около 2,5 тыс. партизан. 11 мая войска перешли в наступление. Замысел операции был прежний — уничтожить или отбросить партизан к албанской границе.

Отряды партизан, действовавшие в районах Хасии и Антихасии, под командованием А. Ипсилантиса и Палеологу (3. Димитриос), сдерживая заслонами, продвижение противника, постепенно отступали на запад, в глубь горного массива Орлякас. Этот труднодоступный горный массив был идеальным местом для ведения партизанских действий и выход из окружения здесь не представлял больших затруднений. 20 мая партизаны с боем прорвали вражеское кольцо, и вышли в свободный от противника район Войон.

Однако приказа на оставление районов, вследствие недостатка надежных радиосредств, эти партизанские отряды не получили, а действовали в соответствии с обстановкой. Командующий войсками ДАГ в Западной Македонии С. Протопапас (Кикицас) пришел в неописуемую ярость, когда узнал об отступлении отрядов. Он считал оставленные районы крайне важными для дальнейшей вооруженной борьбы партизан. «Только ослы не могут хорошо сражаться в горах!» — в гневе заявил генерал (эта генеральская фраза быстро стала «крылатой»). Пропопапас приказал командирам отступивших отрядов возвратиться в районы Хасии и Антихасии и надежно удерживать их.

Подчиняясь приказу оба отряда, совершив многодневный, трудный переход через горные массивы Войо, Синяцико и Бурино, вышли в район Хасия, где были плотно обложены правительственными войсками близ села Эмилианос. Ожесточенный бой длился целый день. Только с наступлением ночи партизанам, понесшим значительные потери убитыми и ранеными, удалось вновь прорваться из окружения и отступить в район Амарбей. Отсюда остатки отрядов, совершив героический переход через горные массивы Пиерия, Вермион и Кайманселан, лишь в начале июня достигли района Грамоса, где соединились с частями ДАГ.

В середине мая, когда правительственные войска действовали против отрядов Ипсилантиса и Палеологу, в Румелии и ряде других мест, части ДАГ нанесли противнику серию сильных ударов. Так, в Румелии соединения под командованием Диамантиса и Белиса в ходе наступательной операции, нанесли противнику потери и захватили большое количество оружия, в том числе 22 миномета, 372 ручных пулемета, а также много боеприпасов, снаряжения и продовольствия.

По времени, начало проведения операции «Иэракс», совпало с приездом в Москву Н. Захариадиса. 13 мая он подготовил специальную записку «К положению в Греции». В ней приводились «ориентиры руководства КПГ на ближайшую перспективу: внутреннее положение в Греции благоприятно для победы ДАГ, которая в состоянии мобилизовать до 50 тыс. человек; задача вооруженной борьбы заключается в установлении народно-демократического режима; помощь Советского Союза греческим партизанам станет гарантией их победы»105. Записка Захариадиса была предоставлена для прочтения И. В. Сталину, В. М. Молотову, А. А. Жданову, Л. П. Берия, А. И. Микояну, Г. М. Маленкову и Н. А. Вознесенскому.

В 20-х числах мая состоялась встреча Захариадиса со Сталиным. Иосиф Виссарионович принял гостя тепло. Беседа была довольно обстоятельной, но непродолжительной. На ней Захариадис изложил Сталину стратегическую цель ДАГ: создание в Македонии военно-политического плацдарма и объявления его государством, аналогом «Свободной Греции» периода гитлеровской оккупации. «Свободная территория не в глухой горной местности, а в одной из основных, с точки зрения политико-экономического значения, области. Это будет сильнейший удар по монархо-фашистам и их англо-американским хозяевам!» — горячо говорил Генсек КПГ. «Македония, насколько мне известно, приграничная область, — отозвался Сталин.

— Как посмотрят на создание такого государства Югославия и Болгария?» — «В апреле я разговаривал на эту тему с товарищем Тито. В принципе он не возражает. Думаю, что со стороны болгарских товарищей возражений тоже не последует», — ответил Захариадис. «Хорошо», — помолчав, сказал Сталин. Беседа завершилась обсуждением вопросов военной и политической поддержки греческих партизан со стороны СССР.

На этот раз поездка Генсека КПГ в Москву дала большой результат. От Кремля были получены гарантии военных поставок и политической поддержки. В шифровке экстренно отправленной членам Политбюро КПГ, находившимся в Греции, значилось: «Кукос (Захариадис — Авт.) встретился со Стариком (Сталин — Авт.), во время встречи окончательно обсудили наши вопросы. Результатами этих обсуждений мы должны быть полностью удовлетворены»106. Как пишет историк А. А. Улунян: «в это время Москва рассчитывала, что греческая компартия сможет сковать англо-американцев в Европе, не допустив их активного вмешательства в китайский конфликт на Дальнем Востоке. Более того, сам факт гражданской войны на европейском континенте повышал престиж Сталина, который не допустил подобного в советской зоне ответственности в Восточной Европе»107.

После переговоров в Москве Захариадис вернулся в Белград, где имел обстоятельную беседу с руководством Югославии. В шифровке, направленной в ЦК ВКП(б), он отмечал, что «я обсуждал с югославскими товарищами проблему связанную с транспортировкой материалов. Они обещали устроить это дело. Имейте в виду, чем быстрее мы получим этот материал, тем будет лучше»108. В начале июня 1947 года вопрос о поставках греческим партизанам «материалов» стал предметом специальной встречи министра иностранных дел СССР В. М. Молотова и секретаря ЦК Коммунистической партии Югославии (КПЮ) А. Ранковича. На встрече Молотову была вручена просьба КПГ, о поставках из Советского Союза 50 млн винтовочных патронов, 15 млн автоматных патронов и 20 горных орудий. Кроме того, Ранкович прямо заявил о том, что Югославия больше не в состоянии снабжать греческих партизан оружием и боеприпасами за счет резервов собственной армии, поскольку они на исходе109.

Следующим шагом Н. Захариадиса стало усиление политической работы в ДАГ, направленное на укрепление воинской дисциплины и исправления существующих недостатков в военном деле. В начале лета соответствующие директивы им были направлены на имя генерала Маркоса и Л. Стрингоса, ответственного за политработу в ДАТ. В одной из своих директив Захариадис в категорической форме требовал искоренить в рядах ДАТ дух партизанщины, применяя для этого любые меры воздействия, вплоть до расстрела виновного. «В военном деле дисциплина одна из составляющих победы», — писал «Неистовый Никос», выполняя свое обещание, данное товарищу Сталину (стоит сказать, что со стороны партизан факты грабежей и насилий в отношении местного населения, были не таким уж и редким явлением).

«Указанные недостатки будут преодолены по мере усиления политической и военной работы, а главным образом развития операций на основе более широких штабных планов. К числу недостатков относится также наличие некоторых нехороших традиций ЭЛАС (линейная оборона, стягивание сил, отступление)», — в ответной шифровке заверил Захариадиса Л. Стрингос110.

В конце июня 1947 года руководство КПГ заявило о необходимости создания Временного демократического правительства Свободной Греции. Это заявление было сделано членом Политбюро ЦК КПГ М. Порфирогенисом на съезде Французской коммунистической партии в Страсбурге. Вслед за тем в Греции стало известно, что уже начата подготовка к сформированию кабинета правительства на свободных территориях. Об этом объявил командующий ДАТ генерал Маркос. Сам же Н. Захариадис в эти дни находился в Софии, где обсуждал с одним из секретарей болгарской компартии вопросы, связанные с усилением вооруженной борьбы. На встрече был, затронут вопрос об участии в боевых действиях интернационалистических формирований. Лидер КПГ рассчитывал добиться решающего успеха уже к середине 1947 года.

Неудачи военных операций «Аэтос», «Иэракс» и угрожающие заявления видных деятелей КПГ, вызвали соответствующую реакцию в официальных афинских кругах. Правительство Д. Максимоса прибегло к превентивным мерам — арестам лидеров, активистов и сторонников КПГ, ЭАМ и вообще левого блока. 8 июля только в одной лишь столице полиция арестовала 2613 человек. Среди задержанных были секретарь ЦК ЭАМ М. Парцалидис, его жена, член ЦК ЭАМ К. Гавриилидис, лидеры Социалистической партии Илепулос и Алексиу, общественный деятель Я. Кардатос и др. К 17 июля в Афинах и Пирее число арестованных достигло 7 тыс. человек. В других городах за решетку было брошено еще 8 тыс. левых и их сторонников.

Продолжались и военные операции против партизан. 22 июня 1947 года состоялось специальное военное совещание под председательством короля Павла I. Греческий генералитет, присутствующий на нем, лишний раз смог убедиться в решительности молодого монарха и его крутом нраве. Король обрушился с резкой критикой на предыдущие действия военных, назвав их «неуклюжими», «робкими», «лишенными настойчивости и напора». При разносе высших военных чинов больше всех почему-то попало генералу Д. Зафиропулосу, управление войсками которого Павел I сравнил с «игрой на скрипке мужицкой сандалией». Свою гневную речь монарх завершил фразой, ставшей, к этому времени, широко известной всей Греции. «Только ослы не могут хорошо сражаться в горах!» — заявил Павел I, видимо, не подозревая, что авторство фразы принадлежит его заклятому врагу.

На совещании было решено бросить против партизан все наличные силы. Пристыженные генералы заверили монарха, что с помощью поступившего из США тяжелого вооружения, прежде всего новейших самолетов, быстро разгромят «банды красных негодяев».

26 июня начался третий этап плана «Терминиус» — операция «Коракс». Наступление правительственных войск, располагавших тяжелой артиллерией, танками и крупными силами авиации, развернулось в районе Грамоса, где теперь находилась основная база ДАТ.

С первых же дней наступления войска встретили упорное сопротивление партизан. Бои приняли ожесточенный характер.

В начале июля положение частей ДАТ заметно ухудшилось. Начал сказываться численный перевес сил противника и его вооружение. Вражеская авиация безнаказанно бомбила позиции партизан, громила населенные пункты в их тылу. Атаки правительственных войск становились все настойчивее.

Партизаны начали отступать. Вскоре возникла опасность полного окружения. Чтобы вырваться из кольца командование ДАТ провело блестящую операцию, под названием «Эпирский маневр».

8 июля 6 партизанских батальонов получили приказ начать атаку в направлении Эпира. Прорвать кольцо окружения в районе горы Змоликаса удалось лишь батальону под командованием Барбаляса. Затем партизаны, совершив ночной марш, скрытно переправились через реку Сарантапоро и в районе горного массива Грамос, присоединились к основным силам ДАТ.

Попытки прорыва оставшихся 5 батальонов были отбиты. Противник, встревоженный активными действиями партизан в этом районе, спешно перебросил сюда крупные силы, ослабив другие участки. Но именно эту задачу — ввести противника в заблуждение, и ставило перед собой командование ДАТ, чей план предусматривал нанесение главного удара в противоположном направлении и имел целью коренным образом изменить весь ход военных действий111.

Ночью 12 июля две партизанские группировки — Западномакедонская и Эпирская, одновременным ударом прорвали оборону врага в районе города Коница. К утру 13 июля они вышли в тыл противника в районе Загори. Это позволило им практически беспрепятственно начать движение в направлении Янины — центрального города Эпира. Днем партизаны находились от него на расстояние 20 км. Власти Янины охватила паника. Начальник местной полиции Гондонолупос, первым вскочил в автомобиль и с криком: «Красные идут!» резво укатил из города. Встревоженный Павел I, узнав о приближении партизан к Янине, связался по телефону с командующим 2-м армейским корпусом генералом Калогеропулосом, и испытал настоящий шок, когда получил подтверждение, что действительно городу угрожает серьезная опасность.

Успешно проведенный «Эпирский маневр» партизан, по признанию генерала Д. Зафиропулоса, «опрокинул планы национальных сил в момент их решительной попытки. Ибо продиктовал вынужденную ориентацию сил, с одной стороны, в направлении Эпира для предотвращения нависшей над Яниной угрозы, а с другой — в направлении г. Гревена для усиления его гарнизона и обеспечения этого важного стратегического центра»112.

Действительно, для защиты от партизан двух важных стратегических центров греческий Генштаб был вынужден начать переброску войск из занятых в ходе осуществления плана «Терминимус» районов Вайо, Грамос, Змоликас.

После переброски войсковых частей эти районы немедленно перешли под контроль ДАТ. Тем самым буквально в один день, были перечеркнуты все результаты, которых добились правительственные войска в ходе проведения операций «Аэтос», «Иэракс» и «Коракс».

Однако выйдя на оперативный простор группировки ДАГ не сумели использовать благоприятную обстановку для дальнейших наступательных действий. Вместо захвата Янины, а также города Коницы, они ограничились сосредоточением в указанных командованием районах, отделились друг от друга, потеряв возможность наступать объединенными силами.

Как оказалась, это был крупный просчет партизан. Генерал Зафиропулос писал:

«Развитие событий доказало, что одна лишь угроза, нависшая над местными военными объектами, заставила генштаб армии отозвать в срочном порядке войска из главного района операции — Грамоса и сосредоточить их в Эпире. Нет сомнений, что результаты этого маневра (т.е. «Эпирского маневра» ДАГ — Авт.) были бы более решительными и их влияние на общее развитие боевых действий больше, если бы этот наступательный маневр перерос в наступление против Коницы и Янины, ибо их гарнизоны были ничтожными, и командование партизан имело точные данные о них, полученные от пленных.

(…) Маневры крупными силами в большой глубине не должны быть ограничены лишь угрожающими движениями в тылу врага, основная их цель — атака против объектов, имеющих наибольшее военное значение»113.

По существу к такому же выводу впоследствии пришло и командование ДАТ.

22 июля 1947 года операция «Коракс», не выполнив поставленной задачи, была завершена. В ходе ее проведения правительственные войска потеряли убитыми, ранеными и пленными свыше 3 тыс. человек. Потери ДАТ составили 554 бойца, в том числе убитыми — 77114.

Таким образом, весь план «Терминиус» потерпел полный провал. Причиной этого, по мнению одного из руководителей американской военной миссии в Греции полковника Миксона, стал низкий уровень командования, отсутствие дисциплины и наступательного духа в правительственных войсках. Генерал Д. Зафиропулос также признал, что их командный состав оказался «не в состоянии понять тактику ДАГ», в частности «связь между отдельными действиями партизан»115. Подтверждением этим выводам служит «чистка», устроенная в греческой армии после завершения операции «Коракс». Она коснулась не только командиров многих частей и подразделений, но и высшего звена офицерского состава. В отставку были уволены командиры 8-й и 15-й дивизий, генеральный инспектор министерства обороны и т.д.

В свою очередь, план Н. Захариадиса добиться решающего успеха к середине 1947 года, тоже остался нереализованным. Ввиду того, что правительственные войска имели превосходство десять к одному в живой силе и технике, ДАГ оказалась не в состоянии нанести им сокрушительного поражения. Нехватка сил особенно четко заявила о себе в конце июля. Воспользовавшись провалом очередной операции правительственных войск, партизаны решили сами перейти в наступление. Командование частями ДАТ в Западной Македонии получило приказ об овладении городом Гревена. Наступление обернулось неудачей. Малочисленные отряды партизан были с потерями отбиты гарнизоном города.

Между тем, в августе 1947 года против ДАГ была предпринята еще одна военная операция под кодовым названием «Вэлос» (Стрела). Подготовка к ней проходила со всей тщательностью, на которую был только способен греческий Генштаб. Операция «Вэлос» проводилась в районе Войо-Грамос и также окончилась неудачей. В ходе боев партизанские отряды в очередной раз показали свое военное превосходство над противником. Правительственные войска и здесь «не проявили наступательного духа и должной маневренности», вследствие чего «не выполнили поставленных перед ними задач»116.

Провал операции «Вэлос» стал причиной отставки правительства Максимоса. В начале сентября был сформирован новый кабинет министров, который возглавил Ф. Софулис. В своей программной речи либерал Софулис подчеркнул, что приоритетной целью его правительства является умиротворение страны. В связи с чем, он потребовал разоружения ДАТ и прекращение вооруженной борьбы. После выполнения выдвинутых условий новый премьер гарантировал проведение амнистии. «Правительство, — заявил он, — предоставит амнистию без каких-либо условий всем, кто, прислушиваясь к голосу нации, сложит в кратчайший срок оружие и вернется домой. Если с партизанщиной будет покончено, правительство предаст забвению прошлое и предоставит без каких-либо других условий всеобщую амнистию всем тем, кто в настоящее время находится в тюрьмах в качестве подсудимых или же приговоренных. Если же, несмотря на все это, партизанщина будет продолжаться, тогда я подниму весь народ, чтобы уничтожить ее и всех, кто помогает и следует за ней, самым жестоким образом и всеми имеющимися моральными и насильственными средствами»117.

9 сентября 1947 года командующий ДАТ генерал Маркос отказался подчиниться требованиям правительства. Об этом он заявил в интервью корреспонденту лондонской «Таймс».

12—15 сентября состоялся III пленум ЦК КПГ. Особенностью этого форума была сама форма его проведения. Работа двух частей ЦК проходила раздельно, но по предварительной договоренности. Первая часть ЦК, (С. Анастасиадис, Д. Вландас, В. Маркезинис и др.) принимала решения в Афинах в условиях подполья. Вторая часть главного партийного органа, (Н. Захариадис, М. Вафьядис, Я. Иоаннидис и др.) обсуждала вопросы в Белграде.

В официальной резолюции пленуме говорилось о том, что «вооруженная борьба ДАГ является единственно надлежащим ответом, который народ Греции может дать иностранным оккупантам и их местным ставленникам»118. В первой секретной резолюции определялась руководящая тройка КПГ — Секретариат, в составе Н. Захариадиса, М. Вафьядиса и Я. Иоаннидиса. В этом же документе перед афинской частью ЦК ставилась задача «мобилизовать до конца октября на фронт в рамках общей мобилизации ДАГ 1500 членов партии в Афинах, 600 — в Пире, 500 — в Салониках, а также организовать каналы их ухода в горы»119. Вторая секретная резолюция имела характер военно-политической директивы. В ней определялись конкретные цели и задачи КПГ на ближайшую перспективу. Главными из них были следующие: создание на территории подконтрольной партизанам собственного правительства и реализация секретного плана «Лемнес» (Озера), содержавшим схему установления власти КПГ. План «Лемнес», разработанный Ст. Папаяннисом, М. Вафьядисом и югославскими военными советниками, предусматривал создать свободную территорию в районе Македонии (горное плато Козани) и затем освободить всю Македонию-Фракию с центром в Салониках и объявлением их столицей партизанского государства. «Лемнес» предусматривалось реализовать до марта 1948 года. Кроме того, на пленуме Н. Захариадис выступил с планом реорганизации ДАГ в регулярную армию и увеличения ее численности до 40 тыс. человек.

Правда, план овладения Македонией-Фракией и реорганизация ДАГ, встретили возражения со стороны генерала Маркоса и командующего частями ДАГ в Восточной Македонии и Фракии Ласаниса (А. Гениос). Они высказали серьезные сомнения в возможности осуществления этих замыслов. Однако на Н. Захариадиса сомнения соратников не произвели должного впечатления. Он твердо верил в возможность реорганизации ДАГ в регулярную армию и, особенно в план «Лемнес». Его уверенность была столь высока, что Генсек отправил шифровку члену Политбюро ЦК КПГ В. Бардзиотасу, возглавлявшему партийную организацию Македонии и Фракии. В ней он предупредил, что «ДАТ скоро ударит, чтобы захватить Салоники и Фанису (псевдоним Бардзиотаса — Авт.) надо быть готовым начать восстание жителей города»120. Даже резкий ответ, полученный от Бардзиотаса, не смог поколебать железной уверенности Н. Захариадиса. В шифровке отправленной в Белград Фанис сообщал, что «ДАГ, в соответствии с данными, которыми располагает Бюро обкома, не может ударить и захватить Салоники и подобная операция, по моему мнению, будет авантюрой»121.

15 сентября 1947 года правительство Софулиса вновь обратилось к партизанам с требованием разоружения и прекращения военных действий. Не дождавшись ответа, 13 октября Софулис, объявил по радио, что начинает национальный поход против партизан.

В середине октября были закрыты печатные органы КПГ и ЭАМ — газеты «Ризоспастис» и «Элефтери Эллада». Одновременно в Западной Македонии командование греческого Генштаба готовилось к проведению очередной операцию против ДАГ. 7 ноября правительственные войска перешли в наступление в районе Войо-Грамос. После ожесточенных боев войска были вынуждены отступить. Стоит заметить, что это отступление противника стало причиной того, что руководители КПГ, находящиеся на территории Югославии, расценили его, как доказательство приближающейся победы партизан. «Еще один, два удара и враг будет разбит окончательно и бесповоротно!» — узнав об отступлении правительственных войск, заявил Захариадис.

В свою очередь части ДАГ начали операции, имевшие целью овладение районом Мургана и городом Мецово. Вскоре район перешел под контроль партизан. Но захватить город им не удалось. Сильный гарнизон Мецово легко отбил все партизанские атаки. Кстати, неудачу под Мецово Н. Захариадис объявил следствием устаревшей партизанской тактики — наскокудар, которую необходимо заменить действиями, присущими регулярной армии.

К началу декабря военные операции были приостановлены. По оценке генерала Д. Зафиропулоса, в этот период «установилось равновесие сил, которое диктовало обеим сторонам серьезно подготовиться к ведению военных действий весной и летом 1948 года»122.

2 декабря в Вици (район Войо-Грамос) состоялось заседание Политбюро ЦК КПГ, на котором присутствовали Захариадис, Иоаннидис, Бардзиотас, Вафьядис и ряд командующих региональными группировками ДАТ.

На заседании было принято решение о создании Временного Демократического правительства Греции (ВДПГ). Отсутствие в руках партизан какого-либо города, который можно было бы объявить столицей Свободной Греции, не бралось в расчет, поскольку Н. Захариадис считал, что это дело ближайших дней. При этом Генсек уверенно полагал, что захват крупного населенного пункта и образование в нем партизанского правительства подтолкнет страны народной демократии и СССР к признанию ВДПГ. Он даже наметил цель — город Коницу, находившийся на северо-западе страны в горном массиве недалеко от Албании, В конце декабря партизаны предприняли попытку захвата этого города, но потерпели поражение. Кроме того, предполагалось, что в образовании ВДПГ активное участие примет ЭАМ. Однако, большинство левых партий, входящих в эту политическую коалицию, отказалось от плана греческих коммунистов.

Тем не менее, 25 декабря 1947 года радиостанция «Свободная Греция», ведущая радиотрансляцию из Белграда, сообщила о создании Временного Демократического правительства Греции. В его состав вошли члены Политбюро и секретари ЦК М. Вафьядис, Я. Иоаннидис, П. Русос, В. Бардзиотас, Л. Стрингос, М. Порфирогенис, Д. Вландас и давний сторонник КПГ, профессор Афинского университета П. Коккалис.

Первыми на создание ВДПГ откликнулись средства массовой информации соседних с Грецией стран. Югославская печать в своих комментариях отметила, что сформированное правительство «является свидетельством побед ДАТ, провалом американской политики в Греции»123. Албанская газета «Башкими» заявила, что «для албанского народа, как и для всех демократических народов на Балканах и в мире, единственной властью, которая действительно представляет волю греческого народа, является временная власть, созданная в горах Греции, которая ведет борьбу за освобождение греческого народа от империалистического ига»124. Затем сообщение об образовании ВДПГ появилось на страницах официального органа ЦК ВКП(б) газеты «Правда».

Впоследствии М.Вафьядис (генерал Маркос) писал, что создание ВДПГ было преждевременным:

«Когда вопрос поставили на обсуждение в Политбюро, я сказал, что мы немного торопимся. Я спрашивал тогда, существуют ли надежды на признание этого правительства, а также предложил назначить его главой Иоаннидиса. Это было за несколько дней до наступления на Коницу. Захариадис ответил: возьмем Коницу, создадим правительство и, вероятно, нас признают»125.

В ответ на создание ВДПГ правительство Софулиса приняло 27 декабря 1947 года специальный закон №509 «О мерах безопасности государства, государственного строя и защите гражданских свобод», в соответствии с которым КПГ и ЭАМ объявлялись вне закона.

В 1948 году расстановка сил на фронтах гражданской войны в Греции была следующей.

Правительственные войска насчитывали 180 тыс. солдат и офицеров, а вместе с личным составом полиции, жандармерии и вооруженных формирований монархических партий, численность войск доходила до 300 тыс. человек. К началу 1948 года размер военных поставок правительственным войскам со стороны США, достиг почти 100 млн долларов.

Силы ДАГ определялись всего в 26 тыс. бойцов. При этом партизаны продолжали испытывать нехватку вооружения и боеприпасов, поскольку советско-югославские военные поставки, оставались достаточно скудными, по сравнению с поставками, которые получал противник от США.

Уже в начале января 1948 года в Греции начались проводиться активные мероприятия, направленные на подавление антиправительственного сопротивления.

«Чтобы выиграть войну, — писала монархическая газета «Катимерини», — государство должно спокойно и без шума очистить тыл нашей армии от массы людей, которые сотрудничают с врагом. Для этого нет никакой необходимости карабкаться в горы. Достаточно иметь верных и преданных агентов, которые по ночам рыщут повсюду и стучат в некоторые двери в 3 часа утра»126.

В течение 8—10 января только в Афинах и Пирее были арестованы 3 тыс. активистов и сторонников левых партий. До марта 1948 года в столице, Пирее, Салониках и других городах страны за решетку отправили еще около 5 тыс. человек. Тогда же в воинских частях прошли аресты солдат и офицеров, заподозренных в связях с партизанами и сочувствии к левым. Всего было арестовано 2500 военнослужащих. При этом не обходилось без кровопролития. Так, в конце февраля в концлагерь Макронисос, где содержались арестованные военнослужащие, ворвались боевики одной из правых организаций и учинили кровавую расправу. 17 заключенных было убито, 61 получил тяжелые ранения.

Одновременно с массовыми арестами, командованием правительственных войск велись приготовления к военным операциям против партизан. Подготовка операций проходила под руководством военной группы США в Греции (СОИПЕ), которая появилась в Афинах еще в июне 1947 года. В составе группы находилось специальное подразделение, имевшее конкретную задачу «советовать и помогать греческой армии по вопросам, касающимся составления военных планов, организации, ведения операций и обучения согласно военной доктрине США»127. Первоначально работой СОИПЕ руководил генерал-майор Лайвсей, но в феврале 1948 года его сменил генерал-лейтенант Ван Флит. С первых же дней нахождения в Афинах новый руководитель американской военной группы, зарекомендовал себя суровым и решительным человеком. На вопрос афинского корреспондента о том, что предполагается предпринять против партизан, Ван Флит командным голосом отчеканил: «Арестовывать их или убивать!».

К середине февраля 1948 года под руководством СОИПЕ были разработаны и начали усиленно осуществляться противопартизанские мероприятия. Было начато создание так называемых «стратегических деревень». Этот замысел состоял в том, что жители деревень, расположенные на территориях контролируемых партизанами, добровольно или принудительно эвакуировались властями, незадолго до начала военных операций. Таким образом, вокруг ДАТ создавалась зона пустыни. Одновременно оборона важных стратегических объектов возлагалась на вооруженные формирования монархических партий, тем самым высвобождая мобильные войска, предназначенные доя борьбы против партизан. Учитывая специфику ведения войны в условиях горной местности, в правительственных войсках появились специальные подразделения — лекговооруженные роты (ЛОК). С поста начальника Генерального штаба был смещен генерал К. Вендерис. Вакантное место занял генерал Яндзис, а его помощником стал — генерал Китрилакис. Кроме того, к Генштабу в качестве военных советников было прикомандировано 80 американских офицеров.

Греческие партизаны также готовились к весенне-летней военной кампании. 15 января 1948 года в Вици состоялась конференция военных и политических кадров КПГ. В своем докладе Н. Захариадис обрисовал стратегию и тактику дальнейшей борьбы:

«Поскольку противник располагает серьезным, многократным превосходством в живой силе и технике, наша непосредственная стратегическая цель состоит в том, чтобы путем постоянного причинения ему потерь сократить до такой степени его превосходство, чтобы, перейдя в стратегическое контрнаступление, опрокинуть его. Наша тактика — народно-революционная. Она представляет собой творческое, живое и гибкое сочетание тактики регулярной революционной армии с партизанской тактикой»128.

Однако главную ставку Захариадис все равно делал на тактику регулярной армии.

«Партизанская тактика является частью нашей революционной военной тактики. Она играет вспомогательную роль, подготавливая условия для перехода в контрнаступление. В то время как вопрос об освобождении Греции в политическом плане поставлен правильно и ясно, наши военно-политические кадры не смогли еще на деле выйти из ограниченных по своим целям районов партизанской борьбы к широким народно-демократическим, революционным горизонтам ДАТ — к освобождению страны», — заявил Генсек КПГ129.

На этом совещании произошел второй конфликт между Н. Захариадисом и премьер-министром ВДПГ и командующим ДАТ генералом Маркосом (первый конфликт случился в декабре 1947 года на заседании Политбюро ЦК КПГ в Вици). Причиной новых разногласий стала ставка Захариадиса на тактику регулярной армии. Против этого выступал генерал Маркос. Его возражения сводились к следующему:

«Сегодня мы еще являемся партизанской армией, и только осуществление партизанской тактики в сочетании с отдельными, постепенно нарастающими ударами типа наступательных действий регулярных войск даст нам возможность превратиться в регулярную армию»130.

Немедленный переход к крупномасштабным наступательным действиям генерал Маркос считал ошибочным и недопустимым, поскольку «противник контролирует ключевые позиции, транспортные артерии и на любом участке, где мы можем в результате усилий целого месяца создать перевес, он в состоянии в сравнительно короткий срок изменить в свою пользу соотношение сил»131.

На веские доводы боевого генерала Н. Захариадис ответил тем, что назвал их «недальновидными, не учитывающими широких перспектив и возможностей, стоящих перед революционной армией». Большинство присутствующих на конференции выступили в поддержку Генсека КПГ.

В соответствии с замыслом Захариадиса, основные силы ДАТ предполагалось сконцентрировать в районе Войво-ГрамосаВици, превратив эти труднодоступные горные массивы, посредством устройства фортификационных сооружений (дотов и дзотов) в неприступную крепость и навязать здесь противнику генеральное сражение. Первым его этапом должны были стать жесткие оборонительные действия с целью измотать и обескровить неприятеля. Второй этап предусматривал переход партизан в энергичное контрнаступление, которое завершалось полным разгромом правительственных войск, измотанных предыдущими боями.

С середины января 1948 года начались работы по укреплению района Войо — Грамоса — Вици. Кроме того, в соответствии с партийной доктриной о революционной регулярной армии, в рядах ДАГ расширялся институт политкомиссаров, который возглавил член Политбюро ЦК КПГ В. Бардзиотас, получивший звание генерал-майора. Численность политкомиссаров достигла 700 человек, не считая нескольких сот подофицеров. Одновременно партизанским командованием готовились отвлекающие операции, и проводилось перемещение частей ДАГ с юга на север.

Однако реализация новых планов началась с серьезных неудач.

Так, в соответствии с линией выработанной на совещании в Вици, отдельные отряды партизан, действовавшие на Пелопоннесе, после 15 января были сведены в бригады, которым предстояло освободить ряд крупных административных центров. В условиях полуострова силы партизан оказались сосредоточенными в нескольких пунктах, легко доступных для блокирования противником. И если до этого части ДАТ на Пелопоннесе использовали тактику, хорошо приспособленную к местным условиям, основанную на непрерывном движении и маневре, неизменно приносящую им успех, то теперь они повсюду терпели поражения. Наиболее тяжелыми были поражения при попытках наступления крупными силами в Димицане, Захаро и Пэане.

Передислокация партизанских частей с юга на север тоже была сопряжена с большими потерями, поскольку она проводилась в зимних условиях и невероятной спешке.

Пожалуй, наиболее трагичным стал поход партизан, состоявшийся 18 февраля 1948 года. В этот день из района Враха Румелии в направлении Грамоса вышла колонна, состоявшая из тысячи невооруженных бойцов, среди которых было много добровольцев, только что вступивших в ряды ДАГ (оружие им предстояло получить после прибытия в Грамос). Переход по заснеженным горам оказался невероятно труден. Недостаток продовольствия еще больше ухудшал положение партизанской колонны. К середине марта партизаны сумели добраться лишь до Пиерии. Здесь они встретились с 16-й бригадой ДАГ, которая продвигалась из района Гревены к Салоникам для развертывания отвлекающих действий. В Пиреии бригада получила новый приказ о сопровождении безоружных бойцов в Грамос. 15 марта обе колонны двинулись в дальнейший путь, который пролегал через Амарбей и Хасию.

Однако на выходе из Пиреии партизаны встретили противника, занявшего все горные проходы. Колонны были вынуждены вернуться в Пиреии и занять круговую оборону на вершинах горы Пэнде Пирги и соседних высотах. Целую неделю партизаны отбивались от. правительственных войск, штурмующих их позиции, но вскоре они начали ощущать острый недостаток в боеприпасах. Оставался один выход — прорыв из окружения.

В ночь на 21 марта 16-я бригада и колонна безоружных бойцов, бросив два орудия и тяжелые пулеметы, двинулись по главному хребту Пиерии. Преодолевая снежный покров, толщиной свыше одного метра, партизаны достигли высоты Арванитис и Фламбуро, и отсюда пошли на прорыв.

Внезапность ночной атаки сделало свое дело — окружение было прорвано. К утру противник, оправился от неожиданности, и организовал преследование. Против партизан была брошена авиация. Прикрываясь арьергардами, неся потери от налетов вражеской авиации, партизанские части упорно продвигались вперед. В одну из ночей они стремительным броском пересекли шоссейную дорогу Салоники — Лариса и вступили в район Амарбей. 25 марта партизаны были окружены вблизи селения Сина Керасия. Сложилась критическая ситуация — у окруженных не осталось боеприпасов. Положение спасла подоспевшая к селению бригада генерал-майора Ипсилантиса, высланная на помощь командованием ДАТ. В Грамос из 16-й бригады и невооруженной колонны пришли лишь несколько сот человек. Так завершился этот 38-дневный партизанский поход.

В результате многочисленных неудач в ходе отвлекающих операций и крупных потерь, понесенных при передислокации частей, партизанам не удалось ни сковать войска противника в разных районах страны, ни сосредоточить в районе Грамоса крупные силы, необходимые для решительного контрнаступления.

Правительственные войска, стремясь воспользоваться благоприятной ситуацией, 25 февраля развернули наступательные действия в районе Мургана (Эпир). На позиции партизан обрушился удар 75-й и 76-й бригад, поддержанных артиллерией и авиацией. Наступление, натолкнулось на упорное сопротивление, и вскоре остановилось. 5 марта части ДАТ перешли в контратаку и сильным ударом «опрокинули 76-ю бригаду и разгромили 611-й батальон врага»132.

В конце марта правительственные войска, силами трех бригад, нескольких отрядов ЛОК, при поддержке 20 артиллерийских орудий и авиации, вновь атаковали партизан в районе Мурганы. Однако и это наступление не имело успеха. Части ДАТ, умело используя горную местность, нанесли противнику потери и заставили его отступить.

Провал операций в Эпире, «сорвавший общие планы Генштаба и американских советников, заставил их искать легкую победу в каком-либо другом районе страны. Ею они надеялись создать психологические предпосылки для дальнейшего развертывания крупных операций по уничтожению ДАТ»133.

Для достижения «легкой победы» выбор пал на Румелию, поскольку этот район страны давно уже вызывал беспокойство афинского правительства. Здесь оперировали отряды ДАТ под командованием талантливого военачальника И. Александру (Диамантиса), создавшие непосредственную угрозу столице. «Весь район от г. Ламия вплоть до подступов к Афинам, за исключением крупных административных центров, контролировался партизанами», — писал генерал Д. Зафиропулос134.

Операция против партизан в Румелии получила кодовое название «Харавги» (Рассвет). Для ее выполнения были выделены крупные силы: 1-я, 9-я и 10-я пехотные дивизии, два отряда ЛОК, специальный разведывательный полк, 17 «охранных батальонов», батальон жандармерии, отряды монархических организаций, численностью 2,5 тыс. человек и специальные команды солдат с собаками, натасканными на поиск партизанских убежищ. Кроме того, к месту проведения операции были переброшены три полка артиллерии и две эскадрильи боевых самолетов. Несколько американских кораблей, патрулировавших в Коринфском заливе, получили приказ на обстрел партизанских позиций в этом районе. Общая численность войск, задействованных в операции «Харагви», составляла 35 тыс. человек. Им предстояло плотно блокировать район гор Сарантена, Вардусия, Гена, Парнасос, оттеснить партизан к югу и, прижав к Коринфскому заливу, вынудить их к сдаче в плен либо уничтожить. Координировал действия правительственных